Монор указал острием клинка на уже достигшего края площади аристократа. Разъярённая толпа рабочих и крестьян, всё ещё вооружённая кто чем под руку попало, ринулась на него. Солдаты, сопровождавшие его, быстро осознали смену власти в городе и поспешно присоединились к бунтующим, тем более что тех возглавлял сын короля, которому все они поклялись в верности.

Монор оказался во главе неудержимого потока, жаждущего нести добро и причинять справедливость, намеренного восстановить равновесие в обществе, насильственно сравняв капиталы.

Горожане, выкрикивая имя богини, милостивой Ар, направились в богатые кварталы города, врываясь в дома жирующих на их средства аристократов, сметая всё: от кухонной утвари до самих хозяев. Не всегда ценные вещи оставались целыми.

От толпы отделилась скрюченная фигурка старика, укутанного в неопределённого цвета лохмотья. Он проковылял к городским воротам в Седьмом направлении и отправился по дороге в сторону Роргоста.

При звуке клича «Ар», сливающегося в единый рёв, искажающий первоначальное слово, он подумал: «Пожалуй, именно так и зародилось название, заставляющее содрогаться империи прошлого — варвар».

Шёл он, покряхтывая от боли, потирая заплывший глаз, и гордился тем, какое представление устроил: смог раззадорить толпу, хотя сам не чувствовал ничего, кроме боли и унижения, которые пришлось прогнать куда подальше, как он делал не один раз в прошлом, когда Ар было его собственным именем. В один из таких разов, когда ей отрывали крылья, она почти откусила собственный язык, стараясь не закричать. Зубы, стиснутые так, что из дёсен потекла кровь, начали крошиться, но тогда она так и не закричала, потому что понимала, какую радость доставит её крик предателю, а ещё потому, что на неё смотрела пара глаз, таких же перепуганных, как её собственные. Девчонка та была удивительно похожа на неё саму: такие же красные волосы незнакомки были уложены в такую же причёску, такое же красное платье, только с чёрными рюшами, и похожие округлые черты лица. Именно после того раза волосы Эктори начали белеть. Но теперь и боль, и унижение были куда меньше, и она отделалась почти бесследно.

Главной ошибкой аристократии было стремление сделать всё на показ в надежде убедить толпу отказаться от Жрицы и тем самым давая ей возможность разъярить присутствующих. Это глупое стремление самоутвердиться, возвыситься над вестницей воли Ар, привело их к сокрушительному поражению.

За одну ночь пала столица Лирга, за один день территория Новой Империи расширилась вдвое.

___

*Юрма — один из видов домашнего скота на Оргосе и некоторых других планетах, слово также используется в качестве ругательства.

Как только из-за волнений в городе не осталось ни одного целого дома аристократии и разбушевавшиеся жители начали поглядывать на королевский дворец, Монор убедил толпу, что их битва окончена, и потому можно начать праздновать. Горожане с охотой отправились по трактирам, без сожалений пропивая всё раздобытое добро.

Сам Монор оставил дворцовые дела на мать и поспешил через арку в Роргост. У него была идея прихватить королеву с собой, но Жрица учила его, что через подобного рода проход может переместиться только один, ведь с той стороны объект выбросит ровно по центру проёма, и приходившие запросто могут наложиться друг на друга, сливаясь телами в одно, не факт что хоть как-то функционирующее.

Стоило юному жрецу только подойти к воротам Роргостского замка, как стражники сообщили ему, что его давно уже ждут, указав на переминавшегося с ноги на ногу провожатого.

По дороге Монор всё пытался разузнать, откуда Ринору стало известно о его визите, но слуга ничего не объяснял, отвечая, что правитель сам всё расскажет.

В этот раз юный жрец встретился с правителем Новой Империи не в его покоях, а в зале, явно предназначенном для встречи гостей.

Ринор теперь был одет в костюм, расшитый драгоценными камнями, подобающий его статусу.

Монор учтиво поклонился, и тут же его внимание приковали двое совершенно одинаковых мужчин, стоявших немного позади правителя. Один из них был одет в жреческий балахон, другой — в воинский камзол. Королевский сын незаметно усмехнулся, поняв, что тогда он видел вовсе не легендарного героя, бывшего и военачальником, и жрецом, — просто их было двое.

Ринор, доброжелательно улыбнувшись, указал гостю на кресло, сам сел напротив.

Юный жрец обратился к правителю:

— Прошу простить мне моё любопытство, но как Вы узнали о моём приходе, если даже мне самому ещё уров тринадцать назад это было неизвестно?

— Ар рассказала нам, — коротко ответил Ринор и тут же добавил: — Как и цель твоего визита, а ещё пересказала все события нескольких последних дней. Прими мои соболезнования. Мы надеемся, ты… — он запнулся, — прости за мою вольность, если тебя это задевает. Я могу использовать обращение, подобающее твоему статусу.

Монор, нервно хохотнув, отмахнулся:

— Называйте как хотите. За несколько дней я потерял отца и Наставницу, а ещё, похоже, очень скоро лишусь своего королевства — ведь я не политик, не смогу удержать престол. Мне, в общем-то, всё равно…

— Не стоит отчаиваться, — Ринор дружески похлопал жреца по плечу. — Наставница ведь не этому тебя учила. Она на тебя очень надеется, даже теперь. Ты должен стать тем, кто продолжит её дело, потому что ты — единственный, кто способен на это.

Монор обессиленно опустил голову, промямлил:

— Да, она говорила об этом. Я перед уходом заглянул в её покои, нашёл письмо. В нём Эктори просила продолжить её дело. За этим я сюда и прибыл. Она обещала, что Вы поможете мне.

Ринор незаметно улыбнулся, покосившись на мужчин с одинаковыми лицами, проговорил, тщательно скрывая возбуждение:

— Ты ведь теперь официально правитель Лирга?

— Да, отец ещё до того, как его в первый раз попытались убить, издал указ о том, что после его смерти престол переходит ко мне. Министры прекрасно знали о нём, потому и хотели поскорее лишить его жизни.

Мужчины, стоявшие по бокам от кресла Императора, переглянулись. Жрец заговорщически подмигнул, незаметно поправив заклинившее правое веко.

Монор, не замечая этого, продолжал говорить:

— Но я не справлюсь с этим, я знаю, моё предназначение в ином. Наставница доверяла Вам, потому я решил, что тоже могу довериться… Я надеюсь, что Лирг станет частью Новой Империи, а я — Вашим помощником в несении миру воли богини, её верным жрецом.

Только теперь Ринор обернулся к стоявшему в безмолвии по правую руку от него жрецу и спросил:

— Вы согласны назначить его на место Эктори?

Тот кивнул:

— Это соответствует воле Ар и желанию самой Эктори. Только я хочу его некоторое время обучить. Всё же юный господин пока ничего не знает об управлении храмами.

Ринор кивнул, обратился к Монору:

— Давайте же подпишем договор, и Вы наконец отправитесь отдохнуть. У храма Вам подготовили неплохую комнату. А завтра мы отправимся в Лирг — прошу сопроводить меня и подтвердить присоединение к Империи. А то боюсь, если я заявлюсь только с бумагами, мне никто не поверит, и кончится всё кровопролитием. Это Ар явно не понравится. — Ринор усмехнулся, вновь покосившись на стоявшего рядом жреца, сохранявшего безразличное спокойствие.

Закончив подписание бумаг, Монор удалился в сопровождении жреца. Королевский сын рассчитывал, что они пройдут сразу в комнату, но чудная молитва отправила их к выходу из дворца. Монор взглянул на жреца с подозрением, но ничего не сказал, ожидая разъяснений от своего спутника. Тот, пройдя какое-то время в молчании, наконец сообщил:

— У меня сообщение от твоей дорогой наставницы: дурак ты, стоило ли геройствовать, если можно было просто через дверной проём между комнатами пройти?

Монор на мгновение опешил, пытаясь осознать смысл сказанного, а когда наконец понял, залился краской смущения. Ведь он, спеша спасти Жрицу, сиганул в окно, хотя был гораздо более логичный и безопасный путь…