Ответом ей был удивительно слаженный хор голосов, кричавший: «Веруем!»

Эктори поспешила в дом обратившегося к ней с просьбой. Картина, открывшаяся ей на месте, поразила жрицу до глубины сознания. Поначалу ария даже отказалась поверить в то, что видела и чувствовала. Девчоночка была больна тем же, чем та бедная женщина, жизнь которой Эктори спасла совсем недавно. Ребёнок гнил изнутри, а снаружи казалось, что она угасала без какой-либо видимой на то причины. Эктори невольно припомнила, как умирала мать Эмони. Было в этом нечто похожее, вот только госпожа Лалэмия утверждала, что Судьба стремилась избавиться от неё. Насколько было известно Эктори: Судьба это вовсе не та штука, которая будет столь открыто и часто проявлять себя: предначертанное всегда исполнялось как бы чужими руками. Если уж нужно было уничтожить чьё-то этэ, для этого существовали упыри да битвы низших с высшими. К тому же что-то отличало эти случаи от того, что она наблюдала в доме у Эмони. Там словно бы гнило этэ, не принимаемое фэтэ, а здесь наоборот: гнило фэтэ, а отвергало его этэ, стремящееся убежать не в Небытие, а в иные миры.

Теперь, наученная неприятным опытом, Эктори уже чётко знала алгоритм действий, потому нынешнее излечение по-настоящему походило на божественное чудо. Всего через несколько уров, после того как жрица вошла в комнату девочки и склонилась над её кроватью, щёки больной налились свойственным для их вида голубоватым румянцем, и она радостно хохоча побежала к ждавшим результатов отцу и матери.

Эктори, сдержав обещание, вышла из города пешком, отказавшись от ездовой твари и взвалив мешок со скромным добром, состоявшим из нескольких деревянных чаш да пары кулёчков с чем-то сыпучим, себе на плечи. В сопровождении бывшего однорукого воина, который отказался называть своё имя и продолжал звать её просто «Жрица», она отправилась в путь. Спутник арии устроился в седле, взвалив на ездового зверя своё имущество и предложив поступить так же Эктори. Он всё ждал, когда девчонка, выглядевшая и двигавшаяся как властная аристократка, выдохнется. Тогда он сможет уступить ей место, тем самым избавиться от её нытья об усталости и проучить самоуверенную Жрицу за самонадеянность, укорив в отказе от того, кто мог бы её повезти.

Но чем дальше они отходили от крепости, тем больше он удивлялся, видя, как менялось поведение Жрицы. В её движениях было сочетание опыта походника и нечто от всегда готового к схватке воителя.

На одном особо крутом склоне, когда Воину самому пришлось спешиться и вести ездовую под уздцы, — ведь она запросто могла бы преодолеть подобное препятствие одна, но не с ездоком на спине, — Воин всё ждал, как поступит Жрица. Та, не тратя времени на раздумья, пошла вниз, слегка присев, развернувшись боком и двигаясь немного по диагонали. Сначала она аккуратно ставила ногу, потом плавно переносила на неё вес, словно быстро перетекая. В движениях представительницы воли богини была скорость, но не резкость.

Ближе к вечеру они свернули с большака, углубились в росший неподалёку лесок. К удивлению Воина, Жрица шла по лесу почти бесшумно, наступала, не оставляя следов, и к тому же сумела отыскать небольшой ручеёк, неподалёку от которого они и остановились.

На стоянке Воин, натянув полог для сна и привязав ездовую, достал из седельной сумки съестное и внимательно принялся следить за каждым движением Жрицы. Она, собрав сухие ветви, выложила из камешков, подобранных на берегу, круг, сложив ветки в него, что-то пошептала над ними — и тут же занялось приятное зеленоватое пламя, ничем не отличавшееся от обычного. Ария, достав из мешка чаши, сходила наполнить одну из них к ручью и поставила её прямо в костёр. Воин хотел было укорить неразумную аристократку, по глупости собиравшуюся спалить посуду, но наткнулся на взгляд холодно-зелёных глаз, показавшихся ему отчего-то неестественными, каменными и светящимися в темноте, как у дикого зверя. Эктори успокаивающе сообщила: «Она не сгорит», — и тут же, вытащив кулёчки, принялась что-то сыпать в нагревающуюся воду.

Поднявшись с места, Эктори предупредила:

— Я ненадолго. Как закипит, сразу вернусь.

— Может, мне с тобой сходить? — поволновался Воин, опасаясь, что такая хрупкая, пусть и оказавшаяся заметно выше него девица, просто потеряется.

— Не беспокойся, здесь меня некому обидеть.

Вернулась Жрица, как и обещала, стоило только воде начать пузыриться, но пришла она не одна. Следом за девушкой в круг света вступил невысокий старец. Воин против своей воли потянулся к рукоятке меча — было в незнакомце что-то пугающее своей таинственностью.

Но старик, не замечая его настороженности, подошёл к огню, опустился возле него, с интересом понюхал варево.

Эктори тем временем вытащила из-под полы походного балахона большой охотничий нож и принялась разделывать неизвестно каким образом пойманную зверушку. Воин, в этот момент отведя взгляд от подозрительного старца, украдкой покосился на Жрицу и заметил, что под юбкой у той были штаны, а ещё слои ткани скрывали что-то металлическое, поблёскивающее незнакомым ему желтоватым цветом.

Старик всё время, пока Жрица готовила ужин, молчал. Он ничего не сказал даже когда Эктори протянула ему миску с налитым в неё ароматным варевом, успевшим за время приготовления мяса остыть достаточно, чтобы не обжечь язык. Он просто взял угощение и удалился в чащу.

Эктори протянула Воину такую же мисочку с питьём и кусок мяса, проговорив:

— Угощайся, побереги вяленое на потом. Не переживай, всё съедобно, — и в доказательство этого откусила от своего куска и тут же запила варевом.

— А что это? — опасливо принюхиваясь к коричневой жидкости, поинтересовался Воин.

— Звар, — ответила Эктори, уже привыкшая к тому, чтобы, подобно Тётушке, называть чай именно этим словом.

Воин, так и не сумев добиться более чёткого ответа, что это, всё же попробовал и с облегчением выяснил, что стряпня Жрицы не просто съедобна, а даже вкусна.

После ужина, запаковав мясо в свой мешок, Эктори уже собиралась было пойти мыть посуду, но Воин остановил её, предложив:

— Позволь мне этим отплатить за угощение.

Эктори охотно кивнула и тут же скользнула куда-то во мрак.

Когда Воин вернулся, он увидел Жрицу, уже устроившуюся на постилке из лофных веток, которые обычно использовали для того, чтобы отгонять насекомых. Она грела разутые ноги у костра. Рядом лежала кучка веток, что позволит поддерживать огонь всю ночь.

Уже зная, каким будет ответ, Воин всё же поинтересовался:

— Под полог спать не пойдёшь?

— Конечно, ведь сегодня ночью дождя не будет, — хмыкнула ария, не без труда вынырнув из всплывших в памяти воспоминаний о том, как она с Корэром и тётушкой ходили на водопады. Постепенно они сменились более старыми — о брате и его завоевательных походах. Тогда воины Экора сооружали ей палатку с уютной постелью, так что это не сильно отличалось от сна дома с открытым окном.

— А заболеть от холода не боишься?

Эктори только мотнула головой, не став добавлять, что она ария, и болезни у них совсем иные. Ведь незачем об этом было знать простому вояке с окраин, чья жизнь длится меньше, чем один сезон в Империи.

Воин, посчитав, что будет постыдно спать в укрытии, когда рядом девушка спит почти на голой земле, свернул полог, перетащив свою импровизированную постилку из сухих веток ближе к костру, сел напротив Жрицы и сообщил:

— Можешь спать спокойно, эту ночь подежурю я, как и все последующие. Ведь за этим я и отправился тебя сопровождать.

Эктори хихикнула:

— А эту ночь можешь спокойно спать, сегодня никто не потревожит наш сон. Я договорилась. А вот как будет в последующие — пока не знаю.

Воин недоверчиво оглядел её. Тут он заметил покрытые уже огрубевшими мозолями стопы Жрицы, удивился тому, что при том, что она явно очень много странствовала пешком, лицо её оставалось по-детски наивным, а глаза смотрели на всё с таким любопытством, словно видели этот мир впервые.