— Как теперь самочувствие? Знаешь, от излишнего беспокойства меня спасло только знакомство с вашей чудной привычкой просто так переставать дышать? А бедный Ринор так разнервничался!.. Кстати, а вот как вы понимаете, когда жизнь кого-то из ваших прекратилась, если уж отсутствие дыхания и холодное тело для вас просто признак глубокого сна? Фокусы со зрением? Проверка на наличие этэ? Или ждёте, пока разлагаться начнёт? Извини уж за такие подробности.

Эктори кивнула, показывая, что подобный интерес никак не задел её, ответила:

— Через примерно ур после смерти, к тому моменту, когда этэ оказывается уже в иных мирах, наши фэтэ просто рассыпаются песком, из которого были созданы.

Мира, явно довольная полученным объяснением, вернулась ко множеству бумаг, а вскоре вновь принялась засыпать подругу вопросами, не на все из которых, как поняла Эктори, ей действительно были нужны ответы:

— Ну и как ты себя до такого довела? Впервые вижу столь сильную перегрузку. Раньше только слышала, что мол от чрезмерного упорства в подчинении сил миров, даже у очень способного мага фэтэ может понемногу начать разрушаться. Зингера рассказывала, что если после такого не остановиться, то следующим этапом могут начать вновь открываться уже имеющиеся раны, сначала новые, а потом может и до старых дойти. Я тогда ещё посмеялась, мол невозможно это. Кто же решится себя до подобного доводить? Так какова же была цель? Оно стоило того?

— И да и нет, — пожала плечами Эктори. — Однозначно я подобное больше не повторю. Теперь я знаю заклинание, оно у меня на уровне этэ отпечаталось, пожалуй и в следующей жизни не забуду. Подумываю, как бы прописать его на ткани бытия. Уже и слова активации для забавы придумала: «Я — воин, я — маг, я — мудрец, я — дурак». Только, конечно же, на Первом языке. По идее, сам процесс прошивки будет чем-то даже похож на создание отложенных заклинаний, только вбивать их нужно будет глубже — придётся поработать на более низком уровне, может даже скатиться до десятичного кода. Пока вот ломаю голову над переводом.

— Это получается, твоим заклинанием по активирующей фразе сможет воспользоваться кто угодно, — глаза Миры загорелись от уже представлявшихся ей перспектив.

Эктори отрицательно мотнула головой:

— Только те, у кого… Как это назвать? Есть право доступа. Те, кто уже прописан в ткани самого заклинания. А право на его редактирование имеет тоже только его создатель или тот, кому он открыл доступ.

Огонь в глазах Миры тут же погас, но Эктори, не замечая этого, всё продолжала:

— Вот, кстати, например, знаю я одно заклинаньице. Нужно на Первом произнести: «Дитя звёзд просит вашей защиты», — она тут же исполнила сказанное, и на руке у неё заплясало ядовитое пламя. Сжав его в кулак, Эктори тут же предложила провернуть подобное и Мире.

Её подруга, с некоторым опасением повторила необходимые слова, при этом ужасно растягивая их, произнося слоги отдельно друг от друга, словно бы каждый из них был самостоятельным словом, и коверкая окончания.

Как и ожидала Эктори — ничего не произошло, силы миров даже не всколыхнулись. Ария тут же поспешила объяснить причину произошедшего:

— Возможность использовать это заклинание есть всего у двоих, да ещё его создателя.

— А создатель кто? — с вновь появившимся интересом уточнила Мира.

— Мой брат, — гордо ответила Эктори.

— Который?

— Самый старший, — ответила Эктори, неожиданно осознав, что под словом «брат» она в первую очередь всегда представляла именно Экора. Относительно Корэра, она это слово вообще почти не употребляла, сама толком не понимая почему.

Мира, кивнув, поднялась с места, пройдя несколько кругов по комнате, облокотилась на стол возле Эктори, предложила:

— Если уж таким способом мне своё становление магом не упростить, предлагаю создать переводчик с возможностью готового вывода текста на Первом. Ты же знаешь, как у меня плохо с языками? Стань моим спасением, подари ему голос.

Эктори тут же нахмурилась:

— Первый язык от того и сложен, что в нём на интонацию влияет и положение слова в предложении, и цель его использования, и те слова, что используются вместе с ним, причём учитываться могут и те, что стоят за тринадцать слов от него. А ещё у нас множество окончаний, зависящих от рода и времени. Да и времён, как я тебе уже говорила, в нём много, и родов: мало того, что есть мужской, женский и средний, есть ещё неопределённый, относящийся к энергетическим объектам, высшим материям и обитателям миров мёртвых.

— А нам не нужно всё это. Мы будем работать с примитивами — устойчивыми шаблонами построения заклинаний. Без всяких изысков и сложных циклов. Да и дополнять можно эти несколько ходов, что в Академии учимся.

— Ладно. Но я ведь знаю, это по итогу выльется в коммерческий проект. Мне причитается процент.

Митра, довольно улыбаясь, протянула руку, чтобы пожать её для закрепления уговора:

— Как скажешь. Сколько?

— Ладно, округлим в меньшую сторону — восемьдесят четыре.

Глаза Миры распахнулись, брови удивлённо изогнулись, но, опомнившись, она поспешила уточнить:

— Это ты сколько за целое считаешь?

— Сшод — сто шестьдесят девять — по Амперскому стандарту.

— Переходи на новый всеобщий и считай за сто, а то через пару ходов не поймут. Сейчас вводят новую систему исчисления.

Эктори недовольно наморщила носик, но Мира уже протянула ей составленный договор, в котором оставалось только указать номер счёта, на который будут перечисляться положенные ей «пятьдесят процентов от ста» из зарабатываемой ежеходно с проекта суммы, и поставить подпись.

Ария, со всё чаще появлявшейся на её лице самодовольной улыбкой, вытащила из медальона именную печать, пропечатав всё необходимое, протянула Мире. Та, проговорив: «Вот оно как, занимательно!», принялась с интересом рассматривать печать Эктори.

За несколько дней им удалось записать большинство из часто используемых фраз. Несколько раз Эктори в недовольстве кривилась, принимаясь вновь объяснять, что нельзя взять и так просто склеить несколько отдельных фраз, и придётся записать ещё пару-тройку тринадцатков вариантов их произношений.

В какой-то момент всё это занятие окончательно лишило терпения Миру. Она подняла страдальческий взгляд на Эктори, готовую говорить о Первом языке и магии ещё очень долго, не отвлекаясь на сон и обед, забывающую обо всём окружающем мире, проговорила:

— Давай отложим это до возвращения в Академию?

Эктори неохотно кивнула, предупредила:

— Я со дня на день отправлюсь в странствия, на поиски новых последователей богини. Если что, звони или можешь обратиться к Оргосу — он как бывший хранитель сможет найти меня.

Мира кивнула, глядя вслед уходившей Эктори. Она невольно подумала о том, что все умелые маги, с которыми она только общалась, были личностями до невозможного удивлявшими её своим энтузиазмом, готовностью пойти на всё ради проверки очередного заклинания. И если же единственный путь в достаточной мере постичь искусство управления силами миров — настолько же сильно отдать себя магии, то колдуном ей, пожалуй, в этой жизни не стать.

Когда Эктори вышла из замка, её окружила толпа горожан. Один из представителей среднего достатка, отделившись от общей массы, выйдя вперёд, опустился перед Эктори на колени, взмолился:

— Ниспошлёт ли богиня милость моей больной дочери? Девочка ещё юна и невинна, она просто не заслуживает тех страданий, что отмерены ей.

Эктори кивнула, заставив подняться:

— Не преклоняй колен, кроме как пред матерью и отцом своими. Богиню же проси с гордо поднятой головой, — ей нужен был народ воинов, а не рабов. Пусть чтут, пусть поклоняются, но не ползают, унижаясь.

Мужчина смотрел на Эктори с надеждой, потому она сказала:

— Судьба не отмеряет нам страданий больше тех, что мы можем вынести, но богиня согласна облегчить ношу Вашей дочери, ведь она щедра и милостива. Но сила влияния её на ваши жизни зависит от веры вашей. Веруете ли вы искренне? — с вопросом Эктори обратилась уже ко всем собравшимся.