— Я никогда не вру. А щедрая значит… значит готовая дать свою милость всем жаждущим.

Девочка какое-то время недоверчиво смотрела на неё исподлобья. Эктори с трудом удерживала улыбку на лице — по её расчётам такой мороки возникнуть просто не должно было: кто вообще будет приставать с расспросами, когда в дом нисходит благословение богов?

— Тётя, — вдруг заговорила девочка, тоном, совсем не похожим на то, как говорила она раньше, — помогите маме, я Вам взамен всё, что попросите, сделаю.

Эктори вдруг нахмурилась, теперь-то она поняла, в чём была причина недоверия. Она наклонилась к ребёнку, прошептала совершенно серьёзно:

— Я здесь от имени Ар. Всё, что нужно ей, это ваша вера. Верь в милостивую богиню, и власть её в этом мире станет больше. Хороший обмен?

Девочка не задумываясь кивнула. Эктори, погладив её по голове, поинтересовалась:

— Как зовут-то тебя?

— Нио́р, госпожа.

Несколько дней Эктори провела над несчастной, общаясь с силами миров. Те оказались как никогда упрямы, и ей приходилось вновь и вновь повторять обращение, меняя строки, выискивая ошибку, по которой запущенный цикл восстановления прерывался. В какой-то момент настолько сильное отчаяние захлестнуло арию, что она уже испугалась, что миры стали глухи к посылаемым ею запросам на изменение их плоти.

За это время наблюдатели уже несколько раз успели сменить друг друга. Много было тех, кто поговаривал, что благословение богини на этот раз отказалось проходить через руки жрицы. Другие, которых тоже оказалось немало, уверяли, что Ар посылает испытание верой и своей послушнице. И те, и другие томились в ожидании, надеясь в итоге доказать свою правоту. Были и те, кто уже подумывал сходить проверить, что происходит с Жрицей, ведь всё это время она оставалась почти неподвижна.

Спустя множество безрезультатных попыток, Эктори всё же отыскала неточность в своих словах и смогла восстановить поражённые болезнью ткани. Вскоре женщина, начинавшая гнить изнутри, зашевелившись, обратила взгляд к своей спасительнице, на лице которой сияла торжествующая улыбка, а из глаз текли золотые слёзы.

Эктори всё пыталась утереть кровь, начавшую сочиться ещё и из носа да ушей, стараясь не замечать скрипучий песок на зубах.

Вскоре ария бросила безрезультатные попытки, приводившие лишь к тому, что кровь всё больше размазывалась по лицу. Она решила, что золото, лившееся из глаз, будет выглядеть довольно эффектно. Из носа оно уже перестало течь, а уши никто не увидел бы под капюшоном.

Протянув женщине руку, Эктори проговорила:

— Теперь Вы здоровы. Благословение богини, что носит имя Ар, было даровано Вам. Давайте я помогу Вам подняться.

Женщина в благодарности опустилась перед Эктори на колени, но жрица в очередной раз повторила, что нельзя преклоняться ни перед кем, а благодарность свою женщина может проявить в служении богине. По толпе наблюдавших прокатился одобрительный шёпот.

Ниор дёрнула Эктори за плечо, попросив наклониться, шепнула на ухо:

— Можно, я тоже когда-нибудь стану жрицей, как Вы?

Ария неопределённо кивнула:

— Ты можешь донести слова богини до тех, кто с ней не знаком, наставить на верный путь усомнившихся. Думаю, никто не справится с этим лучше тебя.

Девочка радостно заулыбалась, ещё раз поблагодарив Эктори, помчалась в объятья матери.

Эктори и сама не помнила, как добралась до замка, поднялась на этаж, где была её комната, отперла дверь и даже доползла до кровати — на большее сил её не хватило. Потому заснула она на белоснежной, выстиранной по всем правилам быта цивилизованных миров постели, не снимая перепачканной уличной одежды.

Во сне она от чего-то тоже чувствовала себя наипаршивейшим образом. Никак не могла подняться с кровати, всё тело у неё болело, а особенно сильная боль была почему-то где-то там, далеко, в той части её фэтэ, которая больше ей не принадлежала.

Перед глазами всё плыло, звучал голос, словно и не её вовсе, а она всё звала кого-то, не понимая произносимых ею же слов.

Неожиданно её руку накрыла чужая, большая и тёплая. Её подняли, приобняли, прижали к груди. Закутавшись в белые одежды, Ар вдохнула запах дневной звезды, проговорила еле слышно:

— Папа.

Ра ничего не сказал, только погладил её по голове, обнял крепче. Ей и не нужны были слова, хватало понимания, что теперь рядом отец, и брат наверняка тоже где-то здесь, а значит теперь всё будет хорошо, они всё поправят, разрешат все проблемы.

Пробуждение было стремительным и очень неприятным. У Эктори ужасно болела голова, и из того, что она могла припомнить, настолько мерзкие ощущения она испытывала впервые.

Резким движением ария села на кровати, так же стремительно соскочила на пол, ведь понимала, что если позволит себе ещё чуточку полежать, промедлит всего мгновение, то ещё не скоро сможет подняться.

На ослабших ногах она, пошатываясь, подошла к двери, толчком распахнув её, вывалилась в коридор, поплелась вдоль стены, опираясь на неё, шлепая по каменному полу босыми ногами и отчаянно пытаясь вспомнить, до чьей комнаты было ближе: до Миреной или всё-таки до Оргосовой.

Поймав на себе испуганный взгляд пробежавшей мимо служанки, Эктори наконец спохватилась, что не позаботилась о том, чтобы подобающе одеться. Для неё лично полупрозрачная ночная рубаха, кое-как прикрывавшая зад, не была поводом для стеснений. Арии в целом относились к одежде не больше чем как к средству защититься от жары или холода, да в некоторых случаях подчеркнуть атмосферу происходящего. В Империи никого не удивлял вид самого Императора, одетого во время повседневных дел в простую рубашку да рабочие, немного потёртые штаны. И Ар, спокойно носившаяся по Золотому городу в штанах или шортах, вызывала негодование только у своей матери.

Здесь всё было иначе… В так называемых «цивилизованных мирах» всё было иначе. Все отчего-то стремились побольше скрыть, запрятать, утаить. Эктори считала, что это всё от возможности лгать, которой арии не обладали и потому держали всё на виду, кроме разве что самых важных для них тайн, о которых просто не договаривали, оттого и не знал о них никто.

Решив, что всё же ей стоит поддерживать уже сложившийся несколько величественный образ жрицы могущественной богини, Эктори неохотно поплелась обратно, чтобы переодеться.

Как оказалось, последняя рана, нанесённая упырицей, чуть не разошлась — в некоторых местах по её краям начали выступать капельки крови. Потому, перемотав всё припасёнными в медальоне бинтами, ария затянула потуже корсет, ношение которого уже стало обязательной привычкой. За время всех этих операций голова Эктори успела проясниться, и к Мире она пошла уже спокойным уверенным шагом.

Только ария появилась в дверном проёме, как её подруга тут же подскочила к ней, стремясь в случае чего помочь, но Эктори отмахнулась.

Мира опустилась обратно, и ария, сев напротив, произнесла:

— Спасибо, что переодели.

Мира, отстранённо кивнув, сообщила:

— Должна будешь.

— Будто бы в твоём кармане не оседает половина дохода с торговли иномирскими штучками, — хохотнув, ответила Эктори.

— Не половина, а треть, — тут же поправила её Мира. — Таковы законы рынка.

— А ты всё больше становишься похожей на сестру.

— Ну а что поделать? Чувственным и добрым можно быть лишь с теми, о ком знаешь, что они ответят взаимностью, кто не предаст и не подставит. А таких нынче мало. Я хотела с местными по-хорошему, но эти твои купцы попытались оттяпать себе несоразмерно большой кусок. Даже жалко теперь их.

— Пожалуйста, поменьше смертей. Я этого не люблю.

Мира подняла на подругу обескураженный взгляд:

— За кого ты меня принимаешь? Или я по-твоему гад распоследний? Они просто обанкротились и вынуждены были пойти работать на рудники.

Эктори облегчённо выдохнула, и Мира тут же перенаправила их разговор в другое русло: