Сама Эктори поглядывала на Скронора укоризненно, но ничего не говорила, заставляя его самого понять свою ошибку и придумать, как это исправить. Но ему в голову ничего не приходило, тогда Эктори пришлось брать всё в свои руки.

Гончарных дел мастер поднялся со своего места, как только увидел Жрицу. Спешно вытерев руки, перемазанные глиной, учтиво поинтересовался, что привело вестницу воли богини в его скромную мастерскую.

Эктори пробежалась взглядом по многочисленным кувшинам, мискам и вазочкам, задала вопрос:

— А получится создать что-нибудь на улице?

Мастер взглянул на Жрицу заинтересованно, спросив:

— Чего Вы хотите добиться?

— Вообще, изначально просто взглянуть на Вашу работу: меня всегда восхищало то, что кто-то может создать из бесформенного куска чего бы то ни было нечто чёткое и понятное. Но теперь, по воле богини, пославшей нам на нашем пути готовых слушать, могу поделиться своим восхищением со всеми жаждущими, рассказать будущим и нынешним последователям о сотворении миров и важности тех, кто создаёт волей разума и трудом рук.

Закончив речь и увидев задумчивость, обещавшую очень скоро смениться согласием, Эктори мысленно улыбнулась: кажется, у неё наконец получилось научиться по виду собеседника понимать, что он хочет услышать. Всю дорогу она раздумывала о том, что её проповедь сделает лавку гончара популярной среди последователей богини, а значит аргументом стало бы то, что содействие принесёт немалую прибыль в дальнейшем. Но увидев мастера, Эктори не поняла, а скорее почувствовала, что перед ней истинный поклонник своего дела, готовый работать впроголодь, лишь бы создавать то, что приносит пользу и радует новых владельцев.

Гончар уже подгонял ученика, тащившего более лёгкий и маленький, но всё-таки слишком объёмный и увесистый для него гончарный круг с крытого заднего двора через комнату лавки, где выставляли уже обожжённые и раскрашенные изделия. Эктори тут же остановила его, выбежав на улицу, из толпы, всё ещё надеявшейся дождаться её, выбрала одного мужчину покрепче, обратилась к нему, мило улыбнувшись, рассчитывая повлиять на него, если уж не тем фактом, что она посланница воли милостивой богини, то хотя бы своим женским обаянием. Ведь несмотря на все шрамы и ссадины, она была красива и довольно мила, а благодаря общению с Тиллери, понимала, что даже это можно использовать в своих целях.

Пока гончар занимался подготовкой глины и вымешивал её, доводя до необходимой консистенции, Эктори говорила о богах, творивших мир, вернее, пересказывала известную всем в цивилизованных мирах историю о мироздателях, опуская имена и некоторые детали, так чтобы рассказанное ею не было ложью, но и с местными верованиями согласовывалось.

— Миры зародились в пустоте, Ничто — есть колыбель мироздания. В какой-то момент его стало настолько много, что появилось что-то. Так сложился первый закон мироздания: избыток чего бы то ни было приводит к появлению противоположного. Слишком много Света образует в своём центре Тьму. Концентрированная Тьма — позволит увидеть Свет. Смерть порождает Жизнь. Не может быть истинно бессмертных, согласно самому определению Жизни, следующему из этого закона всех законов, — завершающую фразу ария произнесла не столько для слушателей, сколько в попытке в очередной раз утешить себя саму, напомнить, что все живые в конечном счёте смертны.

Неожиданно из толпы донёсся любопытствующий детский голосок:

— А если за жизнью всегда идёт смерть, это и у богов жизнь может кончиться, тех самых, что миры творили?

Эктори пробежала взглядом по собравшейся публике в поисках того, кто задал вопрос. Это оказалась совсем ещё юная девушка. Когда все взгляды обратились к ней, она виновато опустила глаза, опасаясь, что за излишнее любопытство её начнут ругать, а за то, что сбила Жрицу с мысли — погонят прочь. Эктори, против её ожидания, подошла к ней, довольно улыбаясь — больше всего ей нравилось, когда слушатели задавали вопросы, сомневались, спорили — это было показателем того, что ей по-настоящему удалось привлечь внимание публики, а ещё что они не были стадом, готовым слепо последовать за любым, назвавшимся пастырем. Самыми любимыми проповедями арии были те, которые в конечном счёте перетекали в диалог. Потому она ответила встречным вопросом:

— А живут ли боги?

Девушка подняла на неё изумлённый взгляд, промямлила:

— Ну, а как же тогда?

Эктори подмигнула, совсем забыв о периодически клинящем правом глазе, незаметным движением подняла обратно веко, ответила:

— Бесспорно, некоторые боги живут подобно нам с вами, Ар одна из таких. Она пришла в эти миры множество ходов назад и однажды должна будет уйти, чтобы потом вновь вернуться. Но она лишь дочь одного из творцов. Судьбы творцов подчиняются иным законам. Они ведь могут не жить, а просто существовать. — Увидев в глазах девушки вопрос, Эктори поспешила озвучить его, чтобы потом ответить: — В чём разница? Вот те, чьим пристанищем является мир мёртвых, вовсе не живут, а существуют. Они не могут умереть, но при определённых обстоятельствах могут явиться к нам, менять наши миры. Так и создатели миров могут не подчиниться всеобщим законам, ведь они не являются частью этих миров, они явились из иных сфер бытия…

Эктори замолчала, давая слушателям осмыслить ею сказанное и предполагая, почему об отце вот уже несколько ходов не было ничего слышно: вероятно, ему пришлось уйти, потому что миры больше не могли выдержать его присутствия, ведь верить в то, что он погиб вместе с Империей, Эктори до последнего отказывалась. Но тогда получалось, что существовали реальности, в которые её самой пока не было, и возможно, её самовольное отражение могло быть из них…

Гончар всё продолжал вымешивать глину, потому и Эктори заговорила вновь:

— Бесформенное нечто взяли в свои руки боги. Они разделили эту массу между собой, силами своими придали нужные размеры, как следует размяли, создавая необходимую им структуру, и принялись ваять, отсекая всё лишнее, долепливая там, где не хватало. Их разум создал форму, руки же стремились привести материал миров к ней. Но не сразу получалось именно то, чего они хотели, потому некоторые детали они изменяли сразу, другим давали время и толчок к тому, чтобы они сами пришли к форме, уготованной им богами. Потому миры всё ещё меняются, развиваются, а мы, исполняя волю богов, ведём их к задуманному идеалу. Те же, кто создаёт работой рук или разума, точнее всего исполняют волю богов. Только те, кто не проживают бесчисленные дни в праздности и лени, заслужат благосклонность и милость богов. Не страшно, если кто-то отказался от работы по незнанию, наша цель — донести до их ушей, залитых воском довольствия, слова богов, но нет прощения тем, кто, даже зная истину, отказываются следовать ей.

Эктори содрогалась, понимая, к какому результату приведут её слова, но иначе было нельзя. Не построить светлого мира, если не избавиться от прогнившей верхушки, набивающей за чужой счёт свои карманы аристократии. И ещё нужно как-то сплотить рабочих, воодушевить, чтобы привести к нужному результату.

Неприятные размышления её прервал вопрос:

— А наша богиня, та, что носит имя Ар, она что-нибудь создаёт?

— Да, сейчас она творит этот мир, лепит наши жизни.

Эктори оглянулась на гончара, уже начавшего формировать тонкую, изящную вазу. Пора было начинать новый акт её выступления:

— Наши физические тела есть сосуд для тел наших энергетических. Каждый из нас подобен вазе, что создаёт мастер. Не нам решать, что нас наполнит и какие испытания будут посланы нам на нашем жизненном пути, как и ваза не может решить, кто купит её и как будет пользоваться. От явления в миры мы имеем задатки, создающие наше назначение, но по воле Судьбы наши достоинства и недостатки могут не согласоваться с тем, что придётся нам исполнить, подобно тому, как в миску для супа могут поставить цветы. Да, неудобно, да, неправильно, но это испытание было послано нам, а не кому-то другому, к тому же Судьба нам не посылает невыполнимых задач. Если мы не можем чего-то исполнить, это значит лишь то, что пока мы оказались к этому не готовы, и мы можем лишь запомнить причину поражения, чтобы достичь этого позже, порой правда в следующей жизни. Но это не значит, что всё, с чем не получается справиться, можно откладывать на потом. Нужно пробовать, стремиться решить ниспосланное, прикладывая все имеющиеся возможности, ведь неудача станет опорой для дальнейшего успеха. В отличие от вазы, кувшина или той же миски, мы можем выбрать то, как воспримем встретившиеся нам испытания, а это единственное, что поможет не треснуть, разливая содержимое.