И если в случае с Костей я долгое время знала далеко не всё, что нас на самом деле связывает, то Ник был нашим с Талей братом, и этого было уже более чем достаточно. Кажется, наступало время рассказать подруге о вчерашнем: она ведь уже знала, что смерть моих родителей не была несчастным случаем и что Костя устроился к нам школу по большей части ради того, чтобы следить за моей безопасностью. У Тали возникали вопросы, почему никогда ничего не случалось с ней и ее мамой, тем более, что они находились гораздо ближе и были намного более уязвимы, но ответов мы с ней так и не нашли. Теперь-то я знаю, что всё дело в том, что тетя Лена вышла из бизнеса еще тогда, когда нам с Талей не было и двух лет.

Демонстративно игнорируя горе-учителя весь урок, мы с Талей подошли к нему только после звонка. Наверное, во время занятий всё же стоит соблюдать субординацию, но одна фамилия на двоих выдала то, что Ник — мой брат, еще до того, как я успела бы произнести его имя и отчество.

— Ну и как это понимать?

— Сестренка, ты и так целую неделю ходила в школу без присмотра, это слишком опасно. Знаешь ли, я тоже не в восторге по полдня торчать здесь и охранять тебя.

— Я сама могу за себя постоять! — взвилась я.

— А у меня, веришь, полно других дел, вот только большинство голосов в лицах наших с Костей отцов решили иначе, — брат выдавил злобную улыбку.

Я закатила глаза, старательно демонстрируя пренебрежение.

— Ладно, я просто надеюсь, что хотя бы на уроках ты не будешь трогать ни меня, ни Талю, — сестра согласно кивнула. — Спроси пару раз за месяц, чтобы было из чего ставить четвертную оценку, и хватит.

Я не думала, что братец согласится так просто, и оказалась, в общем-то, совершенно права.

— Тогда вы обе организовываете хэллоуинскую вечеринку к тридцать первому октября. Запишем это на мой счет как приобщение к традициям англоязычных стран.

— Ладно, подавись, — угрюмо ответила Таля. — Но тогда ты как классный руководитель будешь время от времени отмазывать нас от уроков.

— Хрен с вами, но сегодня чтобы не вздумали прогуливать, — Ник пытался казаться строгим, но с нами этот фокус никогда не проходил. — Я серьезно, сегодня прикрывать вас я не собираюсь, это мой первый рабочий день! — для убедительности брат даже прикрикнул.

Помахав на прощание, мы с Талей упорхнули на следующий урок. Ладно, упорхнули — это громко сказано, ведь в моих тяжелых ботинках это вряд ли представлялось возможным, но мы хотя бы ушли красиво. Досидеть до конца уроков стоило хотя бы для того, чтобы Ник отвез нас домой, и тогда мы бы наконец могли с ним поговорить о том, о чем собирались еще вчера, только еще и в присутствии Тали: в конце концов, я не нашла лучшего способа всё прояснить, а играть в сломанный телефон мне уже надоело.

Стоило нам затащить Ника в дом, как я набросилась на него с вопросами. Оставив попытки отмахнуться от младших сестер, Ник прошел в столовую и плеснул себе коньяка.

— Ты же за рулем?

— Как видишь, сегодня уже нет, — ответил брат, делая глоток. — Ну, и чего ты еще не поняла вчера?

— Почему мое появление вызвало у всех такую реакцию?

Ник задумался, подбирая слова для ответа.

— Понимаешь, некоторые всё-таки не поверили в то, что ты погибла, но из всех присутствовавших вчера о твоем приезде до этого дня знали только акционеры компании, то есть только наша семья и Жилинские. Остальные, ммм… не ожидали, что ты вернешься, а некоторые рассчитывали на то, что ты и вовсе откажешься от своей доли в пользу нас с отцом.

— Какая им выгода?

— Тогда пара человек могла бы рассчитывать на то, чтобы за сравнительно небольшое вложение влиться в бизнес в качестве не просто начальников, а владельцев. До твоего отказа твоя доля была неприкосновенной, и хотя, в общем-то, теперь ничего в этом плане не поменялось, тебе стоит быть осторожнее: никогда не знаешь, что у других на уме, даже если это наши люди. Да и вообще советую тебе не рваться в управление, пока мой отец тебя всему не научит.

Старательно переваривая информацию, я задала еще один волновавший меня вопрос:

— А Таля?

— А что Таля?

— Моя доля, — пояснила она.

— Но твоя мама отказалась от всего, когда вы обе и разговаривать-то едва умели. У тебя нет никакой доли, разве не так?

Я улыбнулась, так, как улыбалась всегда, собираясь позлить старшего брата.

— Наверное, ты не понимаешь, но вскоре ваши с Костей отцы передадут руководство вам, это вопрос нескольких лет. А вы двое запорете дела примерно так же, как умудрились проебать меня в мае, и я одна объективно не смогу вытащить всё на себе.

— Слушай, может вы обе не будете лезть в договоренности, которым лет столько же, сколько вам самим? — не скрывая раздражения, скорее утвердил, чем спросил Ник. — Мой отец и так был против того, чтобы тебя, Джи, ввязывать во всё это, но Леонид Викторович решил иначе, и между прочим именно ты стала причиной их единственного разногласия за столько лет.

— Ладно, тогда я сама поговорю с дядей. Если не получится, просто перепишу на Талю часть своей доли, и у вас просто не останется выбора, — Ник злобно посмотрел на меня, понимая, что я всё равно его не послушаю и сделаю так, как сама захочу: это было моей постоянной практикой.

Всё это время сестра молча слушала наш разговор, увлеченно потягивая коньяк, про который Ник уже напрочь забыл. Она хотела присоединиться и смертельно обиделась на маму, которая лишила ее выбора ради ее же безопасности. Оставалось только надеяться, что они всё прояснят друг с другом и в семье больше не будет разногласий. Когда Ник вышел на улицу покурить, Таля спешно засобиралась домой, аргументировав это тем, что Стаса нужно пораньше забрать из садика, а потом и тетя Лена вернется с работы, а им есть о чем поговорить.

Меня до жути бесило то, что никто так толком и не посвятил меня в курс дела, и оставалось лишь гадать, снова ли это проверка, устроенная Жилинским, — а мне без конца казалось, что он постоянно на чем-нибудь меня проверяет, — или же нежелание Ника и дяди видеть в семейном бизнесе кого-либо, кроме их самих. Но не успела я толком подумать, что мне делать дальше и как во всём разбираться, если никто не планирует мне ничего объяснять, как в дом ввалилась Таля с огромной спортивной сумкой.

— Е-мае, что там? — я сразу же вскочила с кровати. — Если ты притащила бомбу, чтобы взорвать Ника, то от меня большое спасибо, — уже спокойнее добавила я.

— Не против, если я пока поживу тут? Думаю, бабушка тоже возражать не будет, — сестра огромным усилием водрузила сумку на диванчик. — Ну что ты смотришь, просто я поговорила с мамой, и после этого разговора жить с ней в одной квартире я больше не намерена.

— Твою мать…

— Очень верно подмечено. Есть пожрать?

Бабушка еще не вернулась с работы, и мне оставалось лишь гадать, как мы с Талей будем выкручиваться, когда она вернется, а пока что, полюбовавшись на почти совсем пустой холодильник, я заказала доставку продуктов и заодно доставку обеда из KFC: было ужасно лень готовить. В это же время сестра выудила из моего беспорядка чистый лист бумаги и принялась усердно рисовать на нем какие-то кружочки с цифрами.

— Что ты там чертишь?

— Смотри, — Таля подтолкнула бумагу ко мне. Ее кружочки оказались диаграммами, поделенными на несколько частей. — Это компания, основанная дедом, — она обвела круг по контуру. — Потом дед поделил ее поровну между своими детьми, — сестра обвела линии, делящие круг на три части, как пирог на куски, затем указала на пустой круг: — А это бизнес Жилинского, его пока что не трогаем. Потом моя мать вероломно отказалась от всего, и теперь ее доля принадлежит дяде, — вслед за этими словами Таля стерла одну из линий в круге и написала внутри «66 %», в оставшейся части — «33 %». — Зная то, каким предусмотрительным был наш дед, я не верю, что он вообще не оставил внукам наследства: стоит полагать, что где-нибудь что-нибудь по этому поводу написано.

— Где и что, Таль? И как ты собираешься это искать?