Парень отлетел на несколько метров назад, но резким движением вскочил на ноги, выхватывая из складок одежды отравленные дротики. Юдай расслабился, позволяя внутреннему равновесию вести его по правильному пути, и секунда броска растянулась для него, дала шанс отбить лезвием копья каждый смертельный дротик.
Макото растерял последние капли самообладания, сражаясь подобно зверю, и каждое мгновение могло стать для Юдая последним, но мужчина своим спокойствием добивался лучших результатов, с отстраненностью вспоминая уроки Юшенга.
Один из наемников вытащил катану, и перебросил своему хозяину. Макото ловко схватил оружие, за долю секунды обнажил клинок в лучших стилях иайдзюцу, и набросился на отца, демонстрируя великолепный уровень владения оружием. Он занес катану над отцом, но Юдай встретил ее лезвием Аменонухоко, и отвел в сторону. Макото тут же постарался нанести удар в бедро, однако безуспешно.
Отохимэ наблюдала за их поединком с восторгом, видя, как далеко продвинулся Юдай, каким он стал сильным и духом, и телом. Она помнила его юношей, таким тонким, хрупким, наивным в своей вере в человечество, добрым и нежным, когда он смотрел ей в глаза. Сейчас перед ней был мужчина, проживший целую жизнь, познавший предательство и страдания, но испытания сделали его лучшей версией самого себя, в то время как Макото они сломали. Кем же была его мать? Однажды принцесса ощутила чье-то присутствие, могущественную магию, и услышала женский голос. Неужели Юдая отняла у нее колдунья? Тогда неудивительно, почему Макото стал таким — сыновья колдунов всегда отличались жестокостью, ибо земная магия наследовалась только по женской линии, а мужчин — сводила с ума.
Тем временем противники скрестили клинки, оказавшись лицом к лицу. Спокойные глаза Юдая встретились с полным бешенства взглядом Макото, и юноша злобно ухмыльнулся.
— Ты стал прекрасным воином, сын.
— Ты тоже больше не тот слабак, которого я сбросил с большой высоты.
— Это был подлый прием, а не твое достижение.
Они оттолкнулись друг от друга, застыв в боевой стойке.
— Глупец! Любой путь, который ведет к победе — верный. Я тебе это сейчас докажу!
Макото бросился на отца, но его главной целью было добраться до Аменонухоко. Он прикоснулся к древку копья, и пространство заволокло темным маревом. Юдаю показалось, что его выворачивает наизнанку, и этот ужасный миг растянулся для него на целую вечность, но вот туман перед глазами рассеялся, и его выбросило из портала на землю. Мужчина перекатился, быстро поднялся на ноги, готовясь защищаться, но Макото смотрел только на пещеру, вход в которую перекрывал валун.
— Вот они — врата в страну Ёми! Она там, она зовет меня! — зачарованно произнес юноша, подходя к валуну с копьем в руке.
В этой части Безвременья Юдай никогда не был, ибо сюда никто не допускался. Даже воины с заставы не смели приближаться к вратам, лишь охраняли запретную территорию. Копье Идзанаги перенесло их в обход стражи, поэтому пока они узнают, что здесь происходит, — станет слишком поздно. Юдай понимал, что вся надежда сейчас на него, однако сын отвоевал оружие богов, а его наемники окружили спасителя. Их руки покоились на рукоятях катан, и убийцы лишь ждали приказа, чтобы разделаться с врагом.
Макото ласково прикоснулся к валуну, проводя по нему рукой. В его голове нарастал шепот, сначала тихий, шелестящий, а потом он сложился в слова пророчества.
«Моя богиня, я пришел к тебе, как и обещал!»
«Избранник, ты не подвел меня!» — послышался властный голос.
«Я преодолел миры ради тебя, Идзанами-но ками! Скоро ты обретешь свободу, новое тело, и тебя снова будут величать как прежде — Идзанами-но микото! Я боролся за тебя, и сейчас пророчество сбудется!»
«Однако твой соперник все еще жив, и находится рядом, я чувствую его скверну! Почему ты не расправился с ним?»
«Я хотел преподнести тебе его в качестве дара, чтобы ты сама убила избранника Идзанаги!»
Богиня рассмеялась.
«Похвально, мне нравится твоя забота, Макото, однако он должен умереть до того, как я займу свою новую оболочку.»
«Как пожелаешь, великая!»
Юноша повернул голову к Керо, кивнув ему, и снова обратил взор к вратам. Керо довольно улыбнулся, и отдал приказ наемникам.
Убийцы, до того застывшие в полной неподвижности, атаковали Юдая. Мужчина перехватил руку первого наемника, перехватил оружие, развернулся к нему спиной, всаживая катану в живот противнику. Резким движением выдернул клинок, ушел из-под удара, походя обезглавливая другого наемника, парировал клинок, едва не задевший его бедро, и продолжил неравный бой.
Глава 68. Звено
Несмотря на численное превосходство, Юдай залил землю кровью своих противников, и приготовился к бою с последним наемником, до того стоявшим в стороне. Убийца наносил великолепные удары, но делал это так, словно проверял уровень Юдая, а не пытался его собственно убить. Избранник Идзанаги понял, что столкнулся с серьезным противником, и призвал все свои внутренние силы, чтобы выйти победителем, и остановить Макото. Он напал, заставив противника отступать, и блокировать удары, но вдруг произошло то, чего мужчина не предвидел: он остановил катану у самой шеи наемника, чувствуя, как лезвие противника остановилось возле шеи самого Юдая.
Мужчина смотрел в его глаза, холодные и острые, словно клинок, и странное волнение овладело его сердцем.
— Узнал? — произнес он едва слышно.
Юдай опустил катану, чувствуя старую вину и боль.
— Нобу.
Младший сын Юшенга, брат Рио, с которым он впервые познакомился в Токио будущего. Веселый полный парень, неугомонный и жизнерадостный. Юдай часто слышал в кошмарах его крик, когда Керо зарезал Рио, и Макото воспользовался всеобщим смятением.
В следующий раз он увидел Нобу младенцем, когда они с Мей пришли к Юи и Юшенгу, поздравить с рождением второго сына. Все это время Юдай знал, какая участь ожидает братьев, но не раскрыл правду, ибо того потребовал Идзанаги. Как сказал бог, без смерти Рио Нобу не станет тем, кем ему суждено стать, и тогда колесо событий разрушится.
Наемник тоже убрал оружие, и освободил лицо от маски.
— Почему ты так на меня смотришь? Что, сильно изменился? — произнес он с насмешкой.
Сейчас он выглядел лет на тридцать, стал худым, почти иссушенным, с запавшими щеками и острыми скулами, но сильным и жилистым — идеальным воином. Шрам на щеке выдавал непростой жизненный путь мужчины.
— Нобу, мне так жаль!
— О чем тебе жалеть? О том, что ты знал, что ожидает нас на острове Оногоро, и позволил моему брату умереть? Поверь, когда мне впервые явил себя бог меча и грома Такэмикадзути, и поведал о колесе событий Идзанаги, я был в ярости, ненавидел тебя так же, как и Керо с Макото. И тогда бог перенес меня на альтернативную Землю, где я прошел через ад, чтобы стать воином, обрести силу, и осознать, насколько наше мироздание хрупкое, и как легко все разрушить. После этого Такэмикадзути открыл мне дорогу на изначальную Землю, где я дожидался Макото, и стал его наемником.
— Идзанаги однажды сказал мне, что без тебя я не сумею остановить избранника богини смерти. Мы все стали пешками в игре, и цена нашего поражения — гибель вселенной.
— Тогда остановим их, прежде чем миры падут!
Они поклонились друг другу, и повернулись к вратам. Керо с ухмылкой посмотрел, что осталось от Юдая, но при виде живого противника, стоявшего рядом с их же наемником, его глаза широко распахнулись.
— Нобу, демон тебя побери!
Макото резко обернулся, с ненавистью глядя на противников.
— Посмотрите на это воссоединение! Не хватает только бедного Рио. Зря ты его зарезал, как свинью, Керо, сейчас было бы весело!
Глаза избранника Идзанами налились тьмой из-за близости к вратам в преисподнюю, и яд богини поглотил его сердце. Юдай понял, что окончательно потерял сына: обратной дороги не было, Макото никогда не вернется к свету.