— Я не знала. Думаешь, что я — всезнайка как ты? Хозяин отправил меня приглядеть за тобой, чтобы ты чего не учудил. И что ты сделал? Решил сбежать из Академии. Это было глупо, рыбонька моя, и опасно.
— Я в курсе.
— В курсе он. Еще и Первородного с собой притащил.
— Малыш Шалфей не такой, как Эдгар. — Лавр никак не мог понять, почему Гагат была так враждебно настроена по отношению к малышу Шалфею. — К тому же, он многое может рассказать нам и многому может нас научить.
— Научить? Как летая на метлах, рушить чужую собственность?
Лавр покраснел, но понадеялся, что Гагат спишет его красные щеки на жару и духоту ванной комнаты.
Да, он рассказал Яру и о том, как они попали в порт Союза Северного Чародейства.
— Это был его первый полет.
— Ты мог из-за него погибнуть, — фыркнула Гагат.
— Беспокоишься обо мне?
Гагат снова фыркнула.
— Еще чего!
Лавр заулыбался.
— Точно?
— Не выдумывай. Хозяин расстроится, если ты вдруг помрешь. Вот и все.
Улыбка Лавра потускнела.
Действительно, если он завершит свой цикл, то Яр расстроится.
— Прости, Гагат, впредь я буду осторожнее.
— Уж постарайся, — сказала кошка и, свернувшись клубочком, улеглась на вещи Лавра.
Колдун вновь погрузился по шею в воду.
Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности. Это прекрасное чувство распространялось по всему телу и давало его душе успокоение, которого Лавру так не хватало. Колдуну хотелось остаться в таком состоянии как можно дольше, продлить это мгновение настолько, насколько было бы возможно. Но Лавр понимал, как только он покинет ванную, как только высушит волосы, оденется и выйдет к Яру, тревога вновь начнет одолевать его сердце.
Гагат не просто так была рядом с ним, она его охраняла. Она приглядывала за ним в Министерстве, незримо была рядом в Академии. Верно следовала за ним, куда бы он не держал путь, словно была его собственным фамильяром. Но это было обманом. Гагат не могла быть рядом с ним вечно. Как и любой фамильяр, Гагат не могла подолгу находиться поодаль от своего хозяина. Даже они…
Лавр махнул головой. Воспоминания захлестнули его, и сердце кольнуло от боли.
— Эй, Гагат, — тихо произнес он, облокачиваясь о край бочки. — Гагат?..
Вода вновь перелилась через край, вплеснувшись на кафель, и кошка приоткрыла один глаз. Из-за капель, попавших на ее длинные усы, Гагат чихнула.
— Чего тебе?..
— Скажи, а Яр… он ведь… ну?.. Он ведь ее ищет, да?
— Кого?
— Не притворяйся. Вижу же, ты поняла о ком речь.
Гагат молчала.
— Я говорю о госпоже Марии. Яр ведь думает, что она могла уже переродиться, так?
— Я не знаю, о чем думает хозяин.
Лавр положил на край бочки руки, а поверх них свою голову.
— Правда?
— Я никогда не лгу, — Гагат принялась вылизывать свою черную лапу и умываться. — У хозяина в голове кавардак. Хоть так и не скажешь по его собранному виду, но… наверное, я так думаю, он и вправду считает, что та ведьма могла уже переродиться.
— И он ее ищет.
— Ищет. По всему континенту.
«Но ведь это бессмысленно», — подумал Лавр.
Даже если Мария переродилась, начав новый цикл, она не вспомнит Яра. А он не сможет узнать ее в новом обличии. Души способны перерождаться тысячу раз, но, к сожалению, воспоминания прошлых циклов не переносятся в новый. А может, тут же подумал Лавр, вспомнив о малыше Шалфее, это и к счастью? Что хорошего помнить тех, с кем никогда больше не сможешь встретиться? Боль от разлуки всегда будет ощущаться острее, чем приятные воспоминания о проведенных вместе днях.
— Не понимаю я вас, двуногих, — продолжила Гагат, выкусывая меж кошачьих пальцев шерсть, — и никогда не пойму. Столько мучений испытываете из-за привязанностей. К чему все это?
— Разве ты не привязана к Яру?
— У нас с хозяином контракт.
— Но ведь если однажды придется расстаться, ты будешь тосковать по нему.
Лавр и сам не понял, утверждал он это или спрашивал, но Гагат на его слова лишь забавно повернула в его сторону ухо.
— Недолго.
— Недолго?..
— Какой смысл горевать, когда вокруг тебя столько всего неизведанного? Хозяин носится за призраком этой ведьмы, теряя ощущение времени. Даже если он ее найдет, в чем я сомневаюсь, что он будет делать дальше? Подойдет и скажет ребенку, что знал его предыдущее воплощение? Что любил его? Что похоронил, сжег тело на задворках Министерства? Расскажет о том, что его предыдущее воплощение — ведьма Алых озер — разыскиваемая министерскими магами преступница?
— Госпожа Мария не преступница…
Гагат фыркнула.
— Не перебивай. Я не к тому веду. Позволят звезды — они встретятся снова. В этом цикле? В следующем? Да хоть через сотню циклов. Чему быть того не миновать, а чему не суждено сбыться то не сбудется. Хозяину пора плыть по течению жизни и открывать для себя что-то новое, а не зацикливаться на прошлом.
— А может, — предположил Лавр, — поступи он так, как ты говоришь, то станет только несчастнее?
— Несчастнее? А в чем же заключено сейчас его счастье? В изгнании и презрении?
— В надежде? — сказал Лавр.
И на это Гагат ничего не ответила. Больше она не говорила с ним, демонстративно отвернувшись от колдуна.
Лавр просидел в бочке до тех пор, пока вода не стала холодной. Он многое обдумал и знал, что прав. Если Яр искал встречи с новым воплощением Марии, то он поможет ему в его поисках. Если же однажды Яр решит прекратить эти поиски, так и не дойдя до своей цели, он поддержит его. В любом случае, он будет идти вместе с ним, куда бы не завели их многочисленные пути.
✦✦✦
— Выглядишь лучше, — сказал Яр, когда Лавр вошел в комнату.
Малыш Шалфей, сидевший до этого на ковре, вскочил на ноги и, принюхавшись, заулыбался:
— И пахнете Вы, профессор, значительно лучше.
— Ну спасибо вам.
Хотя, стоило признать, рыбой и потом от него больше и в самом деле не пахло.
Яр одолжил Лавру свою одежду и, одев ее, колдун подметил, что та была ему в пору. От этой мысли на его лице мелькнула грустная улыбка — он больше не ребенок. А ведь когда-то Яр казался ему взрослым, а сейчас они с чародеем были равны, разница в возрасте была почти незаметной.
— Что-то не так?
— Нет, все нормально. — Лавр почесал затылок, волосы у корней все еще были слегка влажными, и взглянул на ученика. — Ты я погляжу тоже уже искупался.
— Да!
Мальчик был одет в форму гимназиста — штаны ровного кроя и приталенный пиджак цвета фуксии. В таком же оттенке одежды их встретила у ворот Зара.
— К слову, — произнес Лавр, посмотрев на Яра, — а кто эта Зара такая? Твой учитель?
— Она произвела на тебя такое впечатление?
— Мне показалось, что она хорошо тебя знает.
Яр кивнул.
— Госпожа Зара была близким другом учителя Ильдара.
— Точно. Она сказала, что ты вырос на ее глазах.
— Вы меня обсуждали?
Чародей усмехнулся.
— Ну ты же говорил ей, что беспокоишься за меня.
Лавр подловил Яра и теперь любовался его зардевшимся лицом.
— Каким бесстыдным ты, однако, вырос. А помнится, боялся и слово произнести, разглядывая мыски своих туфель, и все время поправлял очки.
— Правда? — малыш Шалфей с восторгом переводил взгляд с Яра на Лавра. — Профессор таким был когда-то?
— Был. Но это было давно.
Лавр почувствовал, как у него запылали уши.
— Ого! Профессор, Ваше лицо похоже на спелый помидор!
— И в самом деле, как спелый помидор.
— Да, я понял.
Лавр кивнул, смирившись с тем, что еще несколько минут будет терпеть издевательские насмешки. И лишь когда их тихие смешки окончательно стихли, они смогли поговорить о том, ради чего, собственно, Лавр и прибыл в Гимназию.
— Значит, вот как все было, — произнес Яр, выслушав рассказ малыша Шалфея о жизни его предыдущего воплощения. — Больше похоже на вымысел.