— Профессор, Вам нужно будет побыть приманкой и выиграть для меня время. Вы согласны с этим?
Лавр посмотрел на волшебника. Его губы шевелились в безмолвном чтении какого-то заклинания. Палочка была направлена острием в небо, из ее кончика исходил зеленый свет.
«Ну конечно! — подумал Лавр, вспомнив об основах любой магии. В частности о колдовстве. — Любое заклинание должно быть завершено. Иначе остаточная магия выжжет все вокруг».
Отвлечь волшебника, внезапно выскочив перед ним, чревато. Особенно если этот волшебник — темный маг и владеет черной магией.
— Ладно, делай, что нужно, — сказал Лавр, хлопнув малыша Шалфея по его маленькому хрупкому плечу. — А я буду отвлекать его столько, сколько потребуется.
Он вышел из-за их укрытия и медленно, даже осторожно, начал подходить к волшебнику, боясь, что его внезапное появление может прервать чужое заклинание. Но волшебник был опытным магом. Почувствовав чужое присутствие рядом с собой, он лишь скосил в сторону Лавра глаза. Его губы еще несколько секунд продолжали шевелиться, пока маг не закончил заклинание. Когда свет в его палочке потух, порт Кипрея вновь утонул в серости свинцовых туч.
— Я удивлен, — начал волшебник, направляя палочку на Лавра, — что ты не напал на меня, пока у тебя была такая возможность.
От его движения у Лавра заскребло в груди.
— Напади ты на меня исподтишка…
— Я колдун, — Лавр не собирался слушать его пустую болтовню. — Я прекрасно осознаю последствия незаконченного стиха.
Лавр взглянул на небо и на короткий миг почувствовал облегчение от того, что поступил так, как поступил. Да, он мог напасть исподтишка, как и сказал волшебник. Поступи он так, то, скорее всего, с волшебником было бы покончено.
Впрочем, не только с ним.
— Прерви я твое заклинание… и от этого города ничего бы не осталось.
— Так очки ты не просто так на нос нацепил? — Волшебник усмехнулся. — Я все гадал, зачем ты сдался заказчику? Такой обычный и ничем не примечательный колдун. Что семь лет назад, что сейчас.
Лавр вгляделся в черты лица волшебника, но не припоминал, что был с ним когда-то знаком.
— Не помнишь меня? Я был одним из тех, кто напал на тебя в Иванграде, когда ты вместе с ведьмой Алых озер ехал в Министерство.
Лавр напряг память, но все равно не смог отыскать в своих воспоминаниях этого мужчину. Единственный темный маг, которого он помнил с тех времен, был Тмин.
— Значит, и в прошлый раз темных магов за мной послало Министерство?
Лавр догадывался. Даже был уверен, что так оно и было. Но волшебник не собирался ни подтверждать его слова, ни опровергать их. Он взмахнул рукой, острие его палочки описало круг и несколько световых потоков, похожие на змей, устремились к Лавру.
Но они не успели достигнуть своей цели, ударившись о полупрозрачную преграду.
— Грань… Что за детские фокусы?.. — Волшебник казался огорченным, если не сказать расстроенным. — Дерись, как полагается магу Министерства!
Лавр не хотел драться.
Куда ему тягаться в мастерстве с темным волшебником?
Но он знал, что малышу Шалфею для подготовки необходимо время.
Как отобрать у волшебника его палочку, когда она неотделима от волшебника? Все равно, что отделить голову от туловища, желая сохранить жизнь телу. Невозможно. Лавру оставалось только верить в малыша Шалфея и в его идею.
— Дерись!..
Волшебство разительно отличалось от колдовства и по своей структуре, и по способу сотворения магии. Да, волшебникам нужны их волшебные палочки. Без них волшебникам не сотворить и простенького волшебства. Колдунам же было достаточно произнести заклинание, и магия буквально рождалась из их слов. Но в этом и была проблема — Лавру для колдовства нужно было произносить стихи. А волшебнику было достаточно произнести одно слово.
Лавр был медленнее волшебника, и в конечном итоге ему пришлось признать, что он был слишком слаб и неопытен, чтобы противостоять подобному противнику.
Мысль о собственном бессилии больно жалила в самые глубины души. Он ведь маг Министерства! За ним охотится самый безжалостный маг всех времен. А еще, он — профессор в Академии восточного колдовства. Ему доверили обучать молодое поколение колдунов и, надо сказать, справился он с поставленной задачей блестяще!
Так почему же?..
Неужели все, на что он до сих пор способен, это зачитывать до дыр старые книжки?
Лавр чувствовал, как от усталости и злости жгло легкие в груди. Дышать было тяжело, он хватал ртом воздух, но никак не мог протолкнуть образовавшийся в горле ком.
— Это, знаешь ли, разочаровывает…
Волшебник возвышался над Лавром, смотря на того сверху вниз, пока колдун пытался собраться с мыслями и силами, опустившись к земле на одно колено.
«Малыш Шалфей, — воззвал он к ученику, — давай быстрее!»
А в это же время волшебник продолжал свой монолог:
— В Министерстве же сплошь и рядом одни умники и зазнайки. Вас же туда по специальным критериям отбирают. Величайшие умы нашего времени. Талантливейшие гении. Элита. — Волшебник наклонился вперед и ткнул острием своей палочки Лавру в висок. — И вот смотрю я сейчас на тебя и не понимаю, как ты в Министерство затесался? Какая из тебя элита? Министерские шавки, видимо, совсем с ума походили, раз таких слабаков подле себя держат.
Лавр ничего не ответил. Лишь злобно зыркнул на волшебника из-под своих очков.
— Что тогда, что сейчас, — добавил мужчина, кривя губы, — колдовское отребье. Жаль, убить тебя нельзя. Мне заплатят только если притащу живьем.
— Да, — прошипел Лавр, ощущая колебания в воздухе, — не повезло тебе.
Волшебник нахмурился, но не успел ничего ответить. Видимо, тоже почувствовал, как становится тяжелее воздух.
Отпрянув от Лавра, он огляделся, и заметил неподалеку от себя малыша Шалфея. Мальчик вскинул перед собой руки и, шепча что-то невнятное, пристально смотрел на волшебника, не отводя от него взгляда своих маленьких глаз.
— Живучий клоп, — со злостью в голосе выплюнул мужчина, несколько раз проведя острием своей палочки над головой. — Пора его прихлопнуть.
Но малыш Шалфей будто только и ждал, когда темный маг сотворит свою магию. Быстрым движением рук он захватил силуэт волшебника в своих сжатых в кулаки ладонях, и мужчина ощутил на себе пальцы юного колдуна.
— Что за?..
— Профессор, сейчас!.. Пока он обездвижен!
Лавру не нужно было повторять дважды.
Он вскочил на ноги и вырвал волшебную палочку из рук мага. Та тут же начала вибрировать и нагреваться, как уголек в костре, обжигая его ладонь. Но Лавр крепко сжимал ее в своей руке, борясь с желание отбросить палочку в сторону.
Но что теперь?
— Ее не сломать, — проговорил волшебник.
Он отчаянно дергался и извивался, не понимая, какой магией его связали.
— Думаете, меня можно победить, просто отобрав мою палочку?
— Именно так я и думаю, — сказал Лавр.
Хотя ни в чем не был уверен.
— Ты же волшебник.
Лавр не знал, что делать с волшебной палочкой, а потому, преодолев разделявшее его и малыша Шалфея расстояние в несколько быстрых широких шагов, протянул палочку ученику.
— Ты сможешь ее сломать? — спросил Лавр, все еще сомневаясь, что подобное будет малышу Шалфею под силу. — Уверен?
Мальчик кивнул.
Продолжая с помощью одной руки удерживать волшебника, другой рукой он забрал у Лавра волшебную палочку.
— Нет в этом мире ничего, что нельзя было бы сломать с помощью магии, — сказал малыш Шалфей совсем уж по-взрослому.
И закрыл глаза.
В воздухе вновь стали витать разряженные частицы, пахнущие металлом. Волшебник, предчувствуя неладное, вновь рьяно забрыкался, но только и мог что нескладно шевелиться, скованный в магических тисках.
— Эй!.. Что за чертовщина!.. Отпусти меня!.. Слышишь, мелкий клоп!.. Я тебя убью!.. Только посмей что-то сделать с моей палочкой, и тебе не жить!.. Эй!..
Лавр наблюдал за его попытками освободиться, искоса поглядывая на ученика. Лицо у малыша Шалфея было сосредоточенным, тонкие брови сошлись у переносицы, на лбу проступили капельки пота. А взбухшая на виске венка пульсировала в такт учащенному сердцебиению маленького колдуна.