— Да.
— Расскажешь?
— Я вспомнил о профессоре Рапоса, — произнес Лавр, чуть помедлив. — Мы как-то говорили с ней о любви, пока были в Министерстве.
— Вот как. — Валериана тоже улыбнулась, вспомнив жизнерадостную колдунью. — Душевная все же она была… Мелисса. Нам ее здесь первое время не хватало.
«Мне не хватает ее до сих пор», — пронеслось у Лавра в голове.
Ему не хватало ее общества. Ее улыбок и звонкого смеха, исходившей от нее ауры уверенности.
Ему не хватало Ленара.
И не хватало Саввы.
И он скучал по Марии.
Если бы он только мог получить шанс на встречу с ними, то отдал бы за него все. Лишь бы снова услышать, как Савва, возмущаясь, убеждает Ленара, что уже не ребенок. Увидеть, как Ленар, смеясь, упирает руки в бока и издевательски продолжает называть Савву малышом. Стоять бы рядом с Мелиссой, пока она отчитывает их. И вместе с ними ждать, когда придет Мария, задержавшаяся где-то с Яром.
Такие вот мелочи, на которые обычно никто не обращал внимания, могли бы сделать его самым счастливым на свете. Пусть на короткий миг, но он бы хотел вновь стоять рядом с ними, ощущая себя частью чего-то большего, чем можно описать словами.
— Ты ведь был в нее влюблен?
Неожиданный вопрос разрезал повисшую на кухне тишину.
Лавр от удивления моргнул.
— Что?
— Как и многие мальчишки твоего возраста, — добавила Валериана, встав из-за стола. Вода в кастрюле на плите начала пузыриться. — Я помню, как ты старательно ее избегал.
— Я?..
— А кто же еще? Пока все остальные пожирали ее глазами… благо природа Мелиссу одарила с лихвой, — Валериана хлопнула по своим бедрам, — ты же все время убегал и прятался.
— Да нет же… — Лавр зарделся. — Не в этом было дело…
Конечно, глупо было бы не согласиться с тем, что Мелисса Рапоса обладала пышными формами. Взгляд того, кто на нее смотрел, против воли своего обладателя опускался с лица преподавателя ниже, а потом еще ниже, и поделать с этим было ничего нельзя. Да и сама Мелисса ничего не прятала, надевая обтягивающие юбки и кофты с глубокими вырезами. Но Лавр избегал с ней встречи вовсе не из-за ее привлекательной внешности. Да и ниже ее лица его взгляд редко опускался — серое кольцо на ее шее пугало его до икоты.
— Ну сейчас-то уже чего стесняться? — проговорила Валериана, не подозревая, о чем на самом деле думал Лавр. — Это уже дела давно минувших дней, вспоминать о них нужно с улыбкой.
— Вы правы. Хорошее и беззаботное было время.
И оно уже давно прошло.
— Как вы думаете, — продолжил Лавр разговор, сменив тему, — директор Терн позволит мне во время каникул покинуть Академию?
Его вопрос удивил Валериану.
Она обернулась к нему через плечо, продолжая помешивать закипевшую в кастрюле приятно пахнущую жидкость.
— А почему нет?
— Не знаю. Каникулы же недолгие… может, стоило рассказать ему о своих планах заранее, чтобы не ставить никого в неловкое положение?
— Не думаю, что это будет проблемой, — сказала женщина, оборачиваясь обратно к плите. — Говоря откровенно, ты и не преподаватель, а лишь… своего рода тоже ученик? Директор Терн позволил тебе обучать младшеньких азам, но ведь мы оба понимаем, да и он тоже, что ты здесь ненадолго. Рано или поздно пришло бы время, когда тебе захотелось бы вернуться в Министерство или же отправиться куда-то еще. Так?
Лавр кивнул, но Валериана, разумеется, этого не увидела.
— Поэтому просто поставь его в известность, что на каникулах хочешь вырваться за пределы посада. Но… наверное будет лучше сказать ему, куда направляешься. Кстати, — Валериана набрала в половник немного жидкости из кастрюли, подула на нее и попробовала, громко причмокнув, — а куда намереваешься отправиться?
— Домой.
— Домой? Давно там не был?
— Давно, — произнес Лавр. — Даже слишком.
— Тогда и в самом деле стоит съездить. Родных повидать.
Валериана потушила огонь в конфорке и накрыла кастрюлю крышкой.
Знала бы она, что Лавр не собирался домой, давно решив, что подвергать семью опасности — последнее дело. Конечно же, ему хотелось увидеться с родными, но появляться на острове в разгар своего побега было той еще глупостью.
Просто зимние каникулы — неделя между двумя полугодиями — казались Лавру идеальным вариантом для создания себе форы на побег. Если повезет, то его хватятся лишь с началом занятий.
— А возвращаться обратно думаешь? — спросила Валериана, будто чувствуя что-то неладное. — Детишки к тебе привязались.
Лавр к ученикам тоже привязался. И уходить, бросая их, просто ставя перед фактом, что он больше не их учитель, словно предательство — выжигало в его душе дыру.
— Если честно… только не говорите не кому, — Лавр снял очки, позволяя глазам немного передохнуть, — мне бы хотелось двигаться дальше.
Куда-нибудь на северо-запад континента, к Туманным горам, куда его и отправлял Первородный, заключенный под землей Министерства.
«Его уже, должно быть, давно казнили», — подумал Лавр.
Мысль о том, что следовало хотя бы попытаться вызволить его из заключения, нет-нет, да приходила в голову колдуну.
— И это правильно, — отозвалась Валериана чересчур бодро. — Знаешь… ты только тоже никому не говори… как по мне, то Мелисса правильно поступила.
Валериана вернулась за стол.
— Я не про то, что она присоединилась к темным магам. Если честно, то в это с трудом верится. Я об ее смелости поступить так, как хотела ее душа.
— О чем вы?
— Не понимаешь?
Лавр покачал головой.
— А вроде смышленый, — беззлобно подметила женщина. — Ну смотри. Она должна была вернуться в Академию, но не сделала этого, хотя понимала последствия своего поступка. О, поверь мне, Мелисса была привязана к ученикам не меньше твоего. Уходить, не попрощавшись… должно быть это решение тяжелой ей далось. Но она свой выбор сделала и мне отчего-то кажется, что она о нем не жалеет.
Было так странно слышать, как о Мелиссе говорили в настоящем времени, будто она все еще была жива. Где-то там, далеко, в месте, о котором никто не знал.
Лавр покрутил в руках свои очки.
Хотелось бы ему, чтобы так оно и было. Чтобы все они были живы. Где-то там… далеко. Но горькая правда была в том, что со смертью Марии свой конец встретили и ее фамильяры. Так иногда случалось, когда связь между магом и фамильяром особенно сильна и крепка. И Лавр нисколько не сомневался в том, что связь между ними была именно такой.
«И тех, кто об этом знает, осталось только двое», — подумал Лавр, рассматривая стекла в своих очках.
Очки.
В душе что-то скребнуло.
Очки. Всего лишь его очки.
Очки, помогающие ему не видеть первородные души.
Так странно. Ведь очки нужны для того, чтобы лучше видеть. Видеть то, что размыто, что плохо видно.
«Очки?..»
И его, наконец, осенило!
✦✦✦
— Ну… где-то здесь. — Малыш Шалфей ловко поддел обмотанный ниткой малахитовый осколок, который они нашли в аудитории с минералами и камнями, и ткнул пальцем на то место, куда указал малахит. — Ваш друг, профессор, должен быть где-то здесь.
Пока Лавр пялился в карту, прикидывая, насколько заклинание было точным, малыш Шалфей с любопытством рассматривал созданные Яром несколько лет назад очки. Их линзы из янтаря и лунного стекла по-прежнему были гладкими, без единой царапинки.
— Все вокруг такое странное, — пробормотал мальчик, нацепив очки на нос.
В его голосе звучал восхищенный звон.
Лавр поблагодарил самого себя за то, что без задней мысли прихватил эти очки с собой, как нечто ценное и дорогое для его души. Как доказательство того, что произошедшее с ним в Министерстве не было им выдумано.
— Так… даже если я попаду сюда, — Лавр постучал пальцем по карте, — дальше-то мне как быть?
Малыш Шалфей пожал плечами, продолжая оглядывать мир через разноцветные линзы.
— Поисковые заклинания не совершенны, — произнес он. — Но это ведь хоть что-то. Вам есть, откуда начать.