– Да, мы поменяем наш план, – вдруг ответил он мягко и спокойно – вместо горячей злой отповеди или спокойных убеждений, что мы не можем так рисковать. – Мы будем вместе сейчас, ты станешь Хранителем, спустишься в подземелье во время испытания и разбудишь дракона. А если у тебя не получится разбудить, пройдешь препятствия до конца и станешь Великой. Никто не заметит в тебе силы Хранителя.

– Не увидят? О чем ты? – изумилась я.

– Смотри, – он сделал шаг к небольшому столу недалеко от камина, открыл в нем ящик и достал что-то блестящее.

Сила… Красивая, гармоничная сила исходила от этого артефакта. Она ласкала меня, грела и освещала, как солнечные лучи сквозь сомкнутые веки. Это приглушенное сияние заслонило сам предмет – лишь присмотревшись, я поняла, что это. На длинной серебряной цепочке висел кулон в форме вытянутой капли.

– Что это? – изумилась я. – Это ты искал ночами, да? Поэтому не спал?

Я подошла к Герату и поймала кулон на ладонь. Это моя вещь, я точно знаю. По своей силе она идеально мне подходит.

– Быстро вы признали друг друга, – улыбнулся Герат. – Это один из охранительных кулонов, что носили Хранители. Мало кто знает, что в академии есть их запечатанная сокровищница. Сегодня ночью я наконец нашел ее и открыл.

– Ты просто невероятный! Это потрясающе! И что делает эта штука?

– Как ты думаешь, Хранители хотели, чтобы каждый мог разглядеть их силу? Нет. Иногда им хотелось путешествовать инкогнито или они выполняли шпионскую работу за границей. Причины могли быть разными. Так или иначе – чтобы замаскировать свою силу, Хранители надевали такие кулоны. К тому же эта штука поможет гармонизировать твою вновь обретенную мощь. Для нас она меняет все. Ты можешь стать Хранителем прямо сейчас, но никто не заметит этого. Увидят лишь закономерные последствия объединения стихий, а это не запрещено. Знаешь, любовь моя, по правилам отбора, вы не можете спать с кем-то на стороне, а мне никто не мешает спать с любой из конкурсанток, – он усмехнулся. – Завтра наденешь под рубашку, чтобы никто не видел, – закончил Герат и положил кулон обратно в ящик. – А сейчас иди ко мне, Астер Гайнори. Я и так ждал слишком долго…

Мое сердце резко ударило в горло. «Сейчас! Вот сейчас! Долгожданное…» – пронеслось в душе, в затуманивающемся разуме, по телу. Я тоже ждала слишком долго.

Но я не пошла к нему. Не успела. Герат оказался рядом раньше, а его руки и губы были везде, сводя с ума до невольных стонущих вздохов.

– Астер… Девочка моя любимая, – хриплый шепот мне в шею, горячая рука расстегивает платье у меня на спине, и оно падает к нашим ногам. Его руки, жадно гладящие мою обнаженную кожу, ставшую подобной раскаленному нерву. Губы обжигающие, творящие что-то невероятное с моими губами. Мои руки, отчаянно бродящие по крепким плечам, по спине, отодвигающие рубашку, алчущие гладить его везде и гореть от его прикосновений.

– Герат… Я… люблю тебя… Ах… – срывается у меня с губ. Ощущаю лишь, как он подхватывает меня на руки и несет куда-то.

Мне все равно куда. Мне все равно что. Лишь бы с ним. Лишь бы это не прекращалось.

Кто сказал, что огонь и вода несовместимы? Этот маг просто не имеет понятия о Герате и обо мне. Мир исчез, потерялся в нашей близости. Моя прохладная сила сливалась с его огненной, нагревалась и расплавляла все внутри меня. Под его руками, когда, разгоряченный, он снова обретал меня, все границы растворялись, и истинная сила с наслаждением растекалась по мне, забиралась в каждый укромный уголок души и тела.

Я хотела спросить: «Как ты?» – зная, что наша близость преображает и Герата, но слова не шли, нам было не до них. Мы проникали друг в друга, сводили друг друга с ума – и возвращали себя друг другу. Когда болезненно-сладкое наслаждение стало нестерпимым, я как-то потерялась в нем. Наверное, заснула, ощущая на своем лице ласковые горячие руки.

Выплыть из него тоже было наслаждением. Я хотела бы проснуться в объятиях Герата утром, в новом дне. Но знала, что сейчас вечер. Не знаю, сколько времени мы были близки и сколько я потом спала, но должно было пройти много часов. И все же не так много, чтобы день проклятого испытания уже наступил.

Я медленно открыла глаза. Сладкая истома жила в душе и в теле. И сила – родная, правильная – струилась во мне.

Только вот Герата рядом не было. Полностью одетый, он стоял, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел в окно, за которым цвел зимний сад. Его фигура дышала силой и уверенностью даже больше, чем обычно. И аромат объединения стихий… Сейчас и Герат владеет ими всеми.

Я теперь Хранитель, подумалось мне. Моя сила, мои стихии. Я вынула руку из-под одеяла и молча зажгла на ладони огонек. Дунула на него – пламя стало жарче. Вода, родная стихия, – жест другой ладонью – и воздух, превратившийся в воду, загасил его и исчез по моему приказу, разлетелся бесчисленными частичками пыли-земли. Стихии свободно гуляли во мне, я могла ими управлять.

Герат что-то услышал или почувствовал, с улыбкой обернулся ко мне. Подошел и нежно поцеловал.

– С днем рождения, Хранительница.

– Как ты? Ты… здоров теперь? – спросила я. И ощутила в моем ректоре вспышку неожиданной радости. Он пожал плечами.

– Очень странно, Астер. Я ожидал, что близость с тобой потушит мой избыточный огонь. Но нет, он при мне, я так же ощущаю эту силу. Просто он… больше не жжет меня. Я владею им полностью.

– То есть… – радостно изумилась я.

– Да, болезнь ушла, а сила осталась.

– Значит, ты сильнее Статира?

– Думаю, да. Не исключено, что это еще придется проверить. К тому же мы с тобой оба сейчас владеем всеми стихиями в полной мере, – он сделал замысловатый жест рукой, и воздух перед ним собрался большой синей каплей, в ней отразилось мое лицо – счастливое и безмятежное. Герат рассмеялся, дунул на каплю, и она тоже рассыпалась невесомой пылью. – Я уж начал забывать, как это, когда свободно владеешь всеми… А ты на удивление хорошо управляешь новой силой. Подозреваю, наша близость преподнесла сюрприз и тебе. Думаю, ты сейчас похожа на Хранителя, который каждый день использует магию. Но все же стоит отточить навыки, потренироваться.

– У-у-у! – наигранно простонала я. Думать о делах не хотелось, хотелось лишь быть с ним, продолжить то, что мы начали.

– Мне сложно оторваться от тебя, – словно прочитав мои мысли, сказал Герат. – Едва удержался, чтобы не разбудить. Но тебе нужно прийти в себя перед испытанием. И как минимум хорошо поесть… Сейчас организую нам ужин.

В этот момент я вдруг ощутила, насколько голодна. В животе позорно заурчало. Будь ты хоть тысячу раз Хранитель, а питаться нужно, как всем обычным людям. Мы рассмеялись, я вылезла из-под одеяла, накинула рубашку Герата, валявшуюся рядом – мое-то платье осталось в гостиной, – и спустила ноги на пол.

– Хорошо, кормилец ты мой! – снова рассмеялась я. – Только немного освежусь в бассейне!

Резво вскочила и побежала в гостиную.

– Да стой ты, Астер! – услышала я вдруг его голос за спиной, почему-то чуть напряженный. – Ты не знаешь, где у меня бассейн!

Но я уже, чирикая, влетела в гостиную.

– Сама найду! – крикнула я ему. – Мне ведь нужно здесь освоиться!

Прежде чем Герат успел меня перехватить, я распахнула дверь на другом конце гостиной. Нет, не бассейн… Наверное, его домашний кабинет – стол, стулья, бумаги.

Я уже хотела захлопнуть дверь и подергать ту, что рядом, но что-то неожиданно привлекло мое внимание.

– Стой, Астер! – услышала я крик у себя за спиной, ощутила его горячее присутствие рядом. Но я уже подняла взгляд. На противоположной стене висел большой портрет в золоченой раме.

Мгновение я не верила своим глазам.

Это был портрет моей матери.

Неизвестный художник изобразил ее с распущенными волосами, в легком летнем платье синего цвета, какие нередко надевали адептки академии в теплые месяцы. Красиво изогнутые брови, такие же, как у меня, прямой нос, чуть упрямый точеный подбородок, безупречная линия шеи, скользящая к небольшому декольте. Нежный, понимающий взгляд.