Присела рядом с ним. В этот момент я не испытывала ни страха, ни сомнений. Просто действовала по наитию. Как будто всю жизнь знала, что делать в таких случаях.

Положила руку ему на плечо.

Наверное, рука была для него холодной, он ощутил разницу даже через одежду, раздался облегченный вздох, и горячая ладонь ректора накрыла мою.

– Вот так! – тихо и уверенно сказала я и пропустила через руку свою внутреннюю водную силу – прохладную, чистую, журчащую, как ручеек, бегущий по камням.

Показалось, что раздалось шипение, словно на раскаленные камни плеснули полведра воды. Жар быстро и неуклонно пошел на спад.

Герат облегченно застонал, развернулся и откинулся спиной на стену, вытянул ноги. Запрокинул голову и закрыл глаза.

Я сидела на корточках рядом, положив одну ладонь ему на колено. Немного добавляла журчащих струй, но теперь лишь чуть-чуть. У меня не было цели полностью погасить его пламя. Лишь превратить его из извергающегося вулкана в ровно горящий костер.

– Так, хорошо. Хватит, – наконец произнес Герат. И я убрала руку.

Еще несколько минут мы сидели тихо. Он – с закрытыми глазами, запрокинув голову. Я – рядом, глядя на его изможденное лицо. Такое, как бывает у людей, переживших лихорадку.

Вот, значит, в чем дело, подумалось мне. Не самая страшная, но и не самая безобидная тайна.

Сострадание, почти жалость затопила мое сердце. Я придвинулась ближе, положила ладонь ему на лоб, остужая. Это должно быть приятно.

– Благодарю… – прошептал Герат. Наконец открыл глаза. Смотрел на меня задумчиво, со сполохами, плещущими на самом дне глаз.

– Для этого вам нужна водная, да? – с ноткой горечи произнесла я, подумав, что так же могла бы помочь и Керра, и даже эта крыса Ларисса. – Водная Великая для этого?

– Иди сюда, – вместо ответа сказал он, чуть подался вперед, обхватил меня за талию и усадил себе на колени. Прижал к себе крепко, жадно.

Слишком интимно, слишком располагающая поза! Я попробовала отстраниться, но не тут-то было. Герат держал меня, словно я была его величайшим сокровищем.

– Нет, не всякая водная, – прошептал он мне на ухо. От звучащей в голосе хрипотцы все внутри меня задрожало. – Только ты, – он перебирал пряди моих волос, прижал мое лицо к своей щеке.

– Объясните… – попросила я, чтобы нарушить близость. Ведь была не уверена, что готова к ней. Что, если сейчас он захочет меня… прямо тут, на каменном полу. В его объятиях было слишком много жажды обладания.

– Не сейчас. Подожди, – ответил Герат, прижимая меня еще крепче.

Всем телом я ощущала, как он хочет меня. И мое собственное тело отвечало на это сладкой протяжной истомой. Пальцы, бродящие в моих волосах, стали хищными, он отстранил лицо, собираясь поцеловать.

И я была не в силах возражать.

Мгновение, и между нами все станет ясно. Потом я об этом пожалею. Но сейчас, может, и не готова, но не могу устоять. Просто не могу! Слишком меня саму сводит с ума его огонь.

– Да что это такое! Мокрое! – вдруг раздраженно сказал он. Так, словно в самый неподходящий момент его укусил в нос комар.

Я резко посмотрела туда же, куда он, и вскочила. По бокам, там, где прежде его рубашка была заправлена в брюки, что-то мельтешило. Мелькнули и скрылись под рубашкой два маленьких хвостика.

Я не выдержала. Расхохоталась.

– Это водные драконы, таросси ректор! – сказала я. Наклонилась, приподняла его рубашку и за хвосты извлекла драконов. Раздалось недовольное ворчание. Горячее тело ректора, видимо, чем-то их привлекало. А может, они хотели помочь мне снять приступ.

– Ну вы даете, тарра Гварди! – беззлобно рассмеялся Герат. В смехе звучало облегчение, видимо, после приступа он ожидал более неприятных сюрпризов. – Хорошо хоть, ваших мокрых элементалей не прихватили!

– Мне нужна была компания, таросси ректор, – заявила я рассудительным тоном и засунула драконов обратно в карманы. – Девушке не следует одной ходить в подземелье, вы не знали?

– Да, кстати, что вы тут делали? – с интересом спросил Герат, подняв одну бровь.

– Я? – с наигранным безразличием пожала плечами. – Шла посидеть на хвосте дракона. Очень помогает после того, как тебя сначала выводят на чистую воду, а потом прогоняют разве что не пинком, – я помолчала. – Вы поэтому меня выгнали, из-за пламени?

– Да, Илона. – Герат наконец поднялся на ноги. Бледный, но явно уже полный сил. – В начале… приступа мне сложно сдержать себя. Могу ненароком подпалить кого-то или что-то, – он усмехнулся. – Лучше, чтобы никого не было рядом, пока я не возьму себя в руки, не перенаправлю этот огонь внутрь себя.

Я вздрогнула. Еще не знала всех подробностей его проклятия, но могла представить, каково это, когда твоя собственная сила сжирает тебя изнутри. Мстит за то, что ты не даешь ей свободным потоком устремиться наружу.

Хорошо еще, что моя сила так не взбесилась. Или пока не взбесилась.

– Объясните! – сказала я и с удивлением заметила, что мой голос звучит не просяще, а почти властно.

Герат сложил руки на груди и усмехнулся.

– Что, тарра Гварди, ощутили власть надо мной? О-о-о, – невесело рассмеялся он. – Это окрыляющее чувство, когда ты один можешь помочь другому человеку! Оно дает тебе власть над ним. А учитывая, что вы осознаете, насколько меня тянет лично к вам, то вы чувствуете еще более летящее чувство всевластия! Что скажете, тарра Гварди? Приятно держать в руках ниточки и дергать за них ректора?

– Что?! – переспросила я. Его слова звучали почти оскорбительно. Видимо, я должна была обидеться на рассуждения про чувство власти и ниточки. Но все это пролетело мимо моего сознания. Услышала лишь «насколько меня тянет лично к вам». Квинтэссенцию, единственно важное из всех его слов. Ведь не о простом физическом влечении он говорит?!

Герат посмотрел на меня теплее и проигнорировал вопрос. Протянул руку, как будто приглашал на танец.

– Пойдемте, разговаривать лучше сидя. Вы ведь хотите услышать объяснения, – усмешка.

Я вложила руку в его ладонь. Словно отец дочку, он повел меня к стене комнаты. Поводил над ней рукой, открылась еще одна каменная дверь. За ней был уютный кабинет со столом, диваном и несколькими магическими светильниками, загоревшимися при нашем появлении.

– Где мы? – изумилась я.

– Мои тайные личные апартаменты, – ответил Герат и отпустил мою руку. Сел на диван, откинулся, вытянул ноги. Похлопал рукой подле себя. – Присаживайся, Илона. Или, если моя близость слишком тебя волнует, вон там можно взять стул.

«Козлина огненный!» – подумала я, сжала кулаки и села на диван. На расстоянии, удобном для разговора, но не для объятий. Герат взглянул на меня и добродушно усмехнулся.

– Итак, Илона, – сказал он. – Или как тебя зовут на самом деле… Впрочем, сейчас речь обо мне. Ты вынуждаешь меня первым снять маску, – он откинул голову, прикрыл глаза и начал говорить, словно воскрешал перед внутренним взором картинки прошлого.

– Возможно, ты слышала, Илона, об эпидемии проклятого пламени, или огненной лихорадки?

Я утвердительно кивнула.

– От нее погибали все, кроме таких огненных, как я. Считалось, что пламя не трогает представителей своей стихии. Я сам ухаживал за родителями, когда они умирали. Не будь я огненным, то подцепил бы лихорадку и умер, как все остальные. Но я чувствовал себя прекрасно, даже когда хоронил отца и мать, – Герат приоткрыл глаза и невесело усмехнулся. – Так же прекрасно чувствовал я себя, когда начал учиться в академии. Даже слишком прекрасно. Сила просто клокотала во мне. Меня называли сильным огненным, учили контролировать огонь. И у меня все получалось. Но однажды во время тренировок по боевой магии противник был слишком опасен, моя избыточная сила вырвалась наружу. Я чуть не убил его. Получил выговор от заведующего за несдержанность (вообще-то вполне характерную для огненных), и вроде на этом все закончилось. Но я больше не был спокоен. Ощущал, что мой огонь сильнее, чем должен быть. Пламени слишком много, его природа отличается от обычного внутреннего пламени огненных. И эта сила растет день ото дня. Знаете, Илона, у меня был пытливый ум. И я не намерен был сдаваться этому пламени. Я начал расследование.