Перс небрежно хватает рубашку и подмигивает мне, прежде чем последовать за Картером из VIP-зоны. Я с тихим стоном откидываю голову на мягкие подушки, решив игнорировать глазеющую толпу. Пусть смотрят. Чтобы сломить меня, нужно нечто гораздо большее.

ДВАДЦАТЬ ДВА

ПЕРС

Уйти от Каллиопы оказывается куда труднее, чем должно было бы. Словно болезнь, она пробралась мне под кожу и заразила часть моего существа. Все дело в шрамах, в этих проклятых шрамах. Они свидетельствуют о ее страданиях и подтверждают, что прежде всего она — выжившая.

Мой член и не думает обмякнуть, прекрасно сознавая, что Каллиопа обнажена и связана, готовая и желающая получить куда больше. Моя кожа пропитана ее запахом, а ее вкус все еще ярко ощущается у меня на языке. Мои мышцы до сих пор покалывает от разрядки, которую она заставила меня пережить, а сердце…

Блядь.

Это невозможно. Просто, блядь, невозможно. Атмосфера, насыщенная сексуальным напряжением, играет с моим разумом злую шутку. Каллиопа словно создана, чтобы искушать, и, вопреки распространенному мнению, я всего лишь человек. Я был бы дураком, если бы не оценил то, что она может предложить.

Она — идеальная машина для убийства, настоящий воин. С самого начала Лелантос настаивал, что ее место рядом с нами, и чем больше я вижу, тем больше с ним соглашаюсь. Возможно, ее растили иначе, но ее кровь делает ее одной из нас.

Но все это не имеет значения. Между нами никогда ничего не будет — не после того, что я сделал с ней много лет назад. Ненависть всегда возьмет верх. В Тартаре нет места ничему другому. Грехи прошлого имеют свойство настигать, а Каллиопа — воплощенная месть, пришедшая забрать то, что ей причитается.

Картер ведет меня к бару, где я сразу оцениваю того печально известного политика, который, сам того не зная, стал новой мишнью Титана. Роберт Хадсон — недавно назначенный политик из Ликии. Его карьерный взлет в лучшем случае весьма посредственен, однако в Тартаре он держится так, будто все здесь принадлежит ему.

Кстати о Ликии: надо бы проверить, как там кузены Лелантоса. Они учатся в «Академии Олимпа», где Титанов когда-то почитали не меньше, чем боялись. Этим двум ублюдкам лучше не запятнать нашу репутацию.

— Бутылку Glenfiddich 50, — требую я, опираясь на стойку.

Бармен поспешно уходит за дорогим виски, а взгляды всех присутствующих обращаются в мою сторону — и в первую очередь взгляд Роберта. Самый простой способ привлечь внимание кровососущих карьеристов — заказать алкоголь стоимостью как новый автомобиль.

Роберт, как по команде, подползает ко мне.

— Нет ничего лучше мужчины с отличным вкусом.

Я поворачиваюсь к нему и окидываю его взглядом. Роберт мог бы быть привлекательным, если бы не отталкивающая аура, окружающая его. Она начинается с его зачесанных назад седеющих волос, распространяется на синеватый оттенок вокруг губ и кончиков пальцев и цепляется за его дешевый помятый костюм. Его отвратительная сущность просачивается из каждой поры.

Позади него стоит худенькая девушка не старше девятнадцати лет. Темные круги под её глазами отражают те ужасы, которые, как я могу только догадываться, ей пришлось пережить. Розовое платье с оборками висит на ее костях, явно выдавая истощение, и служит еще одним отвратительным намеком на то, что на самом деле нравится Роберту. Он хочет, чтобы она выглядела моложе, и от этого моя кровь яростно закипает.

— Вы не местный, — отвечаю я, с трудом скрывая отвращение в голосе.

— Верно. Я Роберт Хадсон. Возможно, вы обо мне слышали, — говорит он, протягивая руку, и я вскидываю бровь от такой самонадеянности.

— Слышал, но совсем не по тем причинам, о которых вы думаете.

Я бросаю взгляд на девушку, и Роберт прослеживает его.

— А-а. Вы клиент Афентиса.

Он опускает руку и отступает на шаг, оглядывая зал.

Интересно.

— Да. Моя покупка находится в VIP-зоне и ждёт моего возвращения. Вам нравится моя вечеринка?

— Ваша вечеринка? — Роберт замялся, переваривая информацию, и наконец-то все детали в его голове складываются в единую картинку.

— Перс Хаяши. Добро пожаловать в мой город. — Я крепко пожимаю его руку и наслаждаюсь болью, промелькнувшей на его лице. — Почему бы вам не пройти в VIP-зону и не насладиться тем, что там предлагают? Я скоро подойду.

Этот тупой ублюдок не замечает угрозы в моем тоне или же ему просто откровенно плевать. Так или иначе, он широко улыбается, словно сорвал джекпот.

— Звучит отлично. Я был бы не прочь обсудить с вами некоторые деловые возможности.

— Жду не дождусь, — бормочу я, ненавидя каждую секунду, что приходится любезничать с этим типом.

Бармен возвращается с бутылкой, и я показываю ему четыре пальца, пока Роберт берет девушку за руку и идет за Картером.

Я поворачиваюсь обратно к бару, обхватываю голову руками и делаю несколько глубоких вдохов. Сохранять хладнокровие рядом с этим мудаком будет непросто. От одного его вида у меня мурашки по коже. Я никогда не притворялся хорошим парнем, но у меня есть хоть какое-то подобие гребаного морального компаса. Такие, как Роберт, либо сломали свой, либо у них его никогда и не было.

Атлас прав. Допросы — не мой конек. Я бы предпочел сначала убить, а потом задавать вопросы, но если мы хотим подобраться к Афентису, мне нужно держать себя в руках. Это наша единственная зацепка, и если я все испорчу, остальные будут в ярости.

Атмосфера в зале меняется, я чувствую, как толпа затихает. Я поднимаю голову и обвожу взглядом помещение. Когда мой взгляд останавливается на VIP-зоне, я вижу только красную пелену. Этот больной ублюдок стоит над Каллиопой и лапает ее грудь своими грязными руками.

Меня охватывает безумие. Я несусь через весь зал и врезаюсь в Роберта, впечатывая его в стену.

— Какого хрена ты творишь? — рычу я, прижимая его шею предплечьем к стене.

— Вы же сами сказали наслаждаться тем, что предлагается, — хрипит он.

— Но не ей. Ею — никогда.

Мое тело трясет от ярости, и я сильнее вдавливаю руку ему в горло, перекрывая кислород. Он судорожно машет руками, пытаясь меня оттолкнуть, но мое тело создано для боя, к тому же после того, что я только что увидел, оно заряжено яростью, направленной исключительно на этого кусок дерьма передо мной.

— Сэр, прекратите. Он просто хотел поговорить.

Я слышу ее хрипловатый голос, пробивающийся сквозь пронзительный звон в ушах, но игнорирую его. Когда он сдохнет, я отрублю руку, посмевшую прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

— Пожалуйста, Перс, не надо.

Мой взгляд перемещается на Каллиопу, которая всё ещё лежит связанная и выставленная на всеобщее обозрение. Ее золотистые глаза умоляют меня, и я понимаю, что она на самом деле имеет в виду.

Он нам нужен.

Не отрывая от нее взгляда, я опускаю руку. Роберт падает на пол, кашляя и хрипя, жадно глотая воздух. Я подхожу к ней и немедленно начинаю отстегивать ее запястья и лодыжки.

Каким же я был идиотом, оставив ее на виду. Никто не должен на нее смотреть, она не для их услады. Каллиопа принадлежит Титанам.

— Надень свою чертову одежду, — рявкаю я, бросая Каллиопе ее платье.

Я поворачиваюсь к Роберту, который медленно поднимается на ноги, и его кашель стихает.

— Я ни с кем не делюсь, — рычу я, все еще сгорая от желания разорвать его на куски.

— Это было недоразумение. — Он поднимает руки в знак капитуляции, а его лицо побагровело от напряжения и стыда.

Этот парень хочет умереть. Это единственное логичное объяснение, почему он еще не стоит на коленях и не вымаливает прощения. Я делаю шаг к нему, но Каллиопа обхватывает меня сзади руками, прежде чем я успеваю до него дотянуться.

— Вспомни, зачем мы здесь, — шепчет она так тихо, что никто, кроме меня, не слышит, но ее слова действуют на меня мгновенно.

Я втягиваю воздух, и все мои чувства мгновенно обостряются до предела от ее близости. Я поворачиваюсь, а она опускает руки, делая шаг назад, но с меня, блядь, хватит этих игр. Схватив ее за затылок, я впиваюсь в ее губы, заявляя права на то, что принадлежит мне.