Он начал говорить это еще в «Академии Олимпа» перед каждым опасным заданием. Теперь это стало традицией, пусть даже слова и лишены смысла. С тех пор как мы повторяем эту фразу, каждая наша миссия была успешной, так что лучше продолжать эту практику. Я не из тех, кто искушает судьбу, а Атласу становится спокойнее, когда он это говорит, так что я только за.

Мы вылезаем из машины во влажный ночной воздух, и я ловлю руку Каллиопы, увлекая ее за собой. Атлас и Перс будут готовиться к штурму главного входа, пока мы пробираемся к боковому. Как только я взломаю систему, я дам им зеленый свет.

— Ты в порядке? — спрашиваю я ее.

Я никогда не видел Каллиопу такой спокойной. Это немного жутко.

— Я готова, — мгновенно отвечает она.

Голод в ее словах очевиден.

Не буду притворяться, что мне не интересно увидеть ее в деле. Я знаю, что Каллиопа опасна, кровожадна и, возможно, даже немного сумасшедшая, но она будет неотразима, покрытая кровью наших врагов.

Мы подходим к двери, и я запускаю программу на своем устройстве. У склада далеко не первоклассная система безопасности. Очевидно, Афентис полагал, что никто не окажется настолько глуп, чтобы вламываться на склад на территории Зевса. Жаль, что он не учел Титанов в своих расчетах.

Красный огонек сменяется зеленым, и я тут же отправляю сообщение Атласу. Я хватаюсь за ручку, отпуская руку Каллиопы, и подаю ей сигнал. Она кивает, излучая предвкушение. Поднимая пистолет, готовый к стрельбе, я тихо открываю дверь.

Мы входим в пустой, тускло освещенный коридор. Некоторые люминесцентные лампы давно перегорели, а те, что остались, едва цепляются за жизнь, отбрасывая тени. Я киваю на первую комнату слева, и Каллиопа занимает позицию у стены, пока я берусь за ручку.

Я распахиваю дверь — комната пуста. Мы проверяем углы на всякий случай, но здесь никого нет. Когда мы направляемся к следующей комнате, из двери выходит охранник. Прежде чем я успеваю поднять пистолет, он падает на пол с одним из метательных ножей Каллиопы, торчащим ровно посреди лба.

Внутри комнаты находятся еще трое, и все они пытаются достать оружие. Я быстро устраняю двоих из своего полуавтомата, а Каллиопа добивает третьего. Она поворачивается ко мне, тяжело дыша, и я с трудом сдерживаю желание наброситься на неё.

Сейчас не время, но после… определенно после.

Каллиопа подходит к ближайшему трупу и достает из кожаной куртки нож.

Я хватаю ее за руку и оттаскиваю назад, но она направляет клинок на меня.

— У нас нет на это времени.

В её глазах читается безумие, когда она пытается вырвать руку.

— Я должна это сделать.

— после того как мы прикончим их всех, можешь вернуться и потратить на их кромсание столько времени, сколько понадобится.

Я легонько провожу пальцами по ее щеке, чтобы успокоить.

— Обещаешь?

В ней чувствуется уязвимость. Словно мой отказ сокрушит ее до основания.

— Обещаю.

Взгляд Каллиопы снова фокусируется, и она кивает. Скованность в ее теле отступает. Неужели я смог пробиться сквозь ее жажду крови? Это открытие наполняет меня теплом. Я не отрицаю, что она мне нужна, но, возможно, и я нужен ей.

Мы направляемся в следующую комнату и обнаруживаем, что она заполнена пустыми клетками. Каллиопа врывается внутрь, проверяя каждую, и от нее волнами исходит ярость.

— Чертовы больные садистские ублюдки.

— Не волнуйся, они получат по заслугам, — рычу я.

Мы искоренили эту проблему, когда сменили наших родителей. Видеть, как подобная операция снова действует, вызывает у меня тошноту. Зевсу придется за многое ответить, учитывая, что он был с нами в тот день, когда мы освобождали тех жертв. Мы все чувствовали одно и то же, или, по крайней мере, я так думал.

Клетки пусты, и я не знаю, радоваться этому или нет. Значит ли это, что мы опоздали? Дали ли мы Афентису шанс замести следы до нашего прибытия?

Когда мы выходим из комнаты, тишину разрывает взрыв. Глаза Каллиопы расширяются, и я хватаю ее, прежде чем она успевает броситься на шум.

— Это всего лишь Атлас. Он любит эффектно появляться.

— Я думала, мы должны действовать скрытно, — шипит она, пока я прижимаю ее к себе.

— Да, но потом я добавил немного соревновательного духа, а Атлас, ну… он не любит проигрывать.

— Какой же дол…

Из-за угла выбегает охранник с поднятым пистолетом. Каллиопа вырывается из моих рук и отталкивает меня в сторону, когда раздаётся его выстрел. Пуля попадает в стену, где я стоял мгновение назад, и прежде чем я успеваю открыть ответный огонь, Каллиопа бросается на него и вонзает боевой нож ему в глаз.

Он кричит и падает на колени. Каллиопа, не теряя времени, выдергивает клинок и вонзает его глубоко в сердце, заставляя замолчать навеки.

— Сделай это еще раз, Маленькая Муза! — я сам удивляюсь грубости своего голоса.

Каллиопа оборачивается. Брызги крови на ее лице и волосах лишь подчеркивают ее красоту. Она вытаскивает клинок из тела охранника, отталкивает его и посылает мне воздушный поцелуй.

— На моем счету уже трое. Догоняй, Лелантос.

У меня отвисает челюсть от ее жестокости. Где эта женщина была всю нашу жизнь? Должен сказать, нам повезло, что она больше не одержима желанием нас убить. Я действительно думаю, что она смогла бы это сделать, хотя вслух никогда в этом не признаюсь.

Мы заворачиваем за угол в основную часть склада, и я бледнею от увиденного. Здесь находится больше клеток, расставленных точно так же, как в прошлый раз. Внутри — связанные, грязные, голые женщины. Словно я перенесся на четырнадцать лет назад.

— Спасем их после того, как всех убьем, — напоминаю я Каллиопе, прежде чем выстрелить в приближающегося охранника. — Три.

В голове гудит от зловещего сходства. Мы что-то упустили тогда, или, по крайней мере, кого-то. Неужели Афентис заправлял этой операцией четырнадцать лет назад? Мы тогда были еще новичками в этом деле, только-только свергнув родителей. Мы полагали, что все причастные погибли, когда мы отбили склад. Теперь я в этом не так уверен.

— Ты тоже это видишь, — говорит Перс, подходя к нам. С него и его клинка капает кровь.

— Вижу.

— Мы облажались, — добавляет он.

Я киваю, сглатывая подступившее чувство вины.

Каллиопа бросается в бой, когда на нас несется еще один охранник с битой в руках. Один из ее кинжалов протыкает его кисти, пригвоздив ее к бите, а второй вонзается в его открытый рот, пресекая крик.

— Твою мать, — произносит Перс, и его глаза загораются. Я точно знаю, что он чувствует.

— Четыре, — объявляет Каллиопа, мило улыбаясь, когда к нам присоединяется Атлас.

— Мы уложили пятерых.

Его самодовольство длится недолго.

— Прости, я имела в виду, что я убила четверых. У команды «Муза» на счету семь трупов.

Атлас стискивает зубы, и я понимаю, что пора вмешаться, пока все не пошло наперекосяк.

— Нам все еще нужно найти Афентиса.

— В этом нет нужды, я уже здесь.

Мы все поворачиваемся на голос, раздавшийся с другого конца помещения, и у меня все внутри обрывается. Когда Каллиопа заговаривает, я слышу в ее голосе звук разбитого сердца.

— Дядя Кой?

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

КАЛЛИОПА

Вам когда-нибудь казалось, что ваша жизнь — это просто развлекательное шоу? Что кто-то где-то сидит с миской попкорна и маниакально хохочет над ситуацией, в которой я сейчас оказалась. Черт, если бы дядя Кой вышел и объявил: «Вот это поворот!», было бы хотя бы немного смешно. К сожалению, это реальная жизнь, и вместо смеха — опустошение.

Я лечу в свободном падении, хотя мои ноги крепко стоят на земле. В ушах звенит, сердце колотится. Воздух покидает легкие, и я пытаюсь вдохнуть еще, но выходит с трудом. Я не могу отвести глаз от мужчины передо мной. Мой мозг отказывается сопоставить то, что я вижу, с тем, что я знаю.

Дядя Кой — мой спаситель, мое убежище, единственный человек, на которого я могу положиться. Это, должно быть, какая-то больная, извращенная шутка. Я жаждала внимания этого человека, умоляла о его признании, отдала ему частичку своего сердца. Он не может быть Афентисом!