— Может, тебе и нравится причинять боль, но, убив ее, мы не получим нужной информации.

Атлас тянет Амелию за волосы, поднимая ее голову, а затем снова отпускает. Она очнется не скоро.

— Поверь мне. Как только она поймет, что ее Господин не придет ее спасать, она запоет как канарейка.

— Ты очень в себе уверена, Каллиопа.

От Атласа, стоящего в дюйме от меня, исходит жар. Его запах окутывает меня и заполняет все чувства, пытаясь сбить с толку.

— Я не в первый раз сдираю кожу.

Я отворачиваюсь от него и сажусь обратно на диван, создавая между нами как можно большее расстояние.

Амелия заговорит. Может, она и сильна духом, но когда с твоего тела срывают кожу, это легко ломает волю. Как только она осознает, что Господин не придет ее спасать, она сломается. А если нет, я сдеру с нее кожу заживо.

Атлас прислоняется к стене, не отрывая от меня взгляда, и от его пристального внимания у меня горит кожа.

— Зачем я здесь, Атлас?

— Разве не очевидно?

— Не вешай мне лапшу на уши. Ты и сам можешь получить ответы. Ты знаешь, как пытать людей.

Я выдерживаю его взгляд, не давая ему уйти от вопроса. Атлас привел меня сюда не только для того, чтобы пытать Амелию. Происходит что-то еще, что-то, о чем я не знаю.

— Я подумал, это поможет тебе справиться с твоими порывами, — усмехается он, но смех звучит пусто.

— Что ты имеешь в виду?

— Полагаю, тебе это необходимо, учитывая, как быстро ты прыгнула на члены Перса и Лелантоса, — выплевывает он.

— Ты, блядь, издеваешься?

Я не позволю, чтобы меня стыдил за распутство гребаный Атлас Варос. Вскочив с дивана, я подлетаю к нему.

— Перс не то чтобы спрашивал моего разрешения, а Лелантос меня подставил, — рычу я, остановившись в дюйме от него и сжав кулаки.

— Продолжай врать себе, если тебе от этого легче, — Атлас смотрит мне в глаза, пытаясь скрыть желание, но я его вижу.

Я вижу его насквозь.

— В чем дело, Атлас? Ревнуешь? — насмехаюсь я.

Он смотрит на меня с чистой ненавистью, и его губы кривятся, обнажая зубы.

— Ты вызываешь у меня отвращение, Каллиопа.

Я хватаю его за твердый член и сжимаю.

— Похоже, твой член не в курсе.

Атлас больно сжимает мое запястье, отрывая его от своего достоинства. Рука пульсирует от боли, когда я пытаюсь вырваться, но он с легкостью притягивает меня к себе. Свободной рукой он обхватывает меня за талию, крепко прижимая к себе.

— Ты играешь в опасную игру, в которой тебе не выжить.

Судя по тому, как его твердое тело вжимается в меня, Атлас высечен из камня. Его жар раздувает пламя, бушующее внутри меня, пока я вглядываюсь в его глаза-льдинки.

— Я тебя не боюсь.

За моей спиной стонет Амелия, выходя из забытья. Я пытаюсь отстраниться от Атласа, но он не отпускает и вместо этого наклоняется, касаясь губами моего уха.

— Ты пожалеешь об этих словах.

Меня пробирает дрожь, и тут он резко отталкивает меня. Я спотыкаюсь, но умудряюсь устоять на ногах, пока голова идет кругом. Между нами витает безошибочное сексуальное напряжение, но Атлас преподносит его как угрозу.

— Господин? — спрашивает Амелия, когда я подхожу к ней.

Она мотает головой, отгоняя замешательство, и вспоминает, в каком положении находится.

— У вас его глаза.

Я игнорирую ее безумный бред и скрещиваю руки на груди.

— Рада, что ты снова с нами. Готова ко второму раунду? — с улыбкой спрашиваю я.

— Нет, пожалуйста. — Крупные слезы катятся по ее щекам, но они ее не спасут.

Подняв газовую горелку, я включаю ее. На этот раз она знает, чего ожидать, и одного лишь страха перед болью достаточно, чтобы ее сломить.

— Я отправляла ему всех девушек, которые появлялись в особняке в поисках работы, и хотели попасть в индустрию.

Я с отвращением смотрю, как она продолжает рыдать, очевидно, жалея себя.

— Кому ты их отправляла? — спрашивает Атлас, делая шаг вперед. От него исходит гнев.

— Моему Господину. Он спас меня от семьи и привел сюда. Когда он заработает достаточно денег, мы будем вместе.

Атлас резко вдыхает, а я отступаю назад, наблюдая за ними обоими. Он хватает Амелию за волосы, притягивая её голову к себе, весь дрожа от ярости.

— Ты никогда не была жертвой. Мы думали, что спасли тебя, а ты работала на наших родителей.

— Нет! Я делала это для своего Господина.

Я выключаю горелку, ставлю ее обратно на полку и беру метательный нож. Обернувшись, я вижу, что терпение Атласа на исходе, как, впрочем, и мое.

— Как его зовут? — требует Атлас.

— Пообещайте, что не причините ему вреда.

— Назови. Мне. Его. Имя. — Атлас включает свой альфа-режим на полную, и Амелия начинает дрожать. Я же, в свою очередь, чувствую внизу живота уже становящуюся привычной пульсацию.

— У-Уэйд, Уэйд Уилсон.

Атлас вытаскивает телефон и прижимает его к уху. Я открываю рот, чтобы сказать ему не утруждаться, но он уже говорит.

— Мне нужна информация на Уэйда Уилсона… Я не шучу… Что?

Его лицо становится мрачнее тучи, а взгляд впивается в Амелию. Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться, когда он заканчивает звонок.

— Думаешь, это шутка? — От Атласа волнами исходит враждебность, когда он хватает Амелию за горло. — Уэйд Уилсон — это антигерой из комиксов. Ты уж точно не отправляла девушек к чертову Дэдпулу.

Глаза Амелии расширяются, и я не упускаю из виду ни ее замешательства, ни боли в них.

— Это его имя. Он назвал его, когда сказал, что любит меня.

— Он использовал тебя, Амелия. Где нам его найти? — вмешиваюсь я с другого конца комнаты.

Глаза Амелии устремляются на меня. Вся причина ее борьбы перестала существовать. Мужчина, которого она любит, — выдумка, и, судя по ее глазам, она это поняла.

— Я отправляю девушек в промышленный район и описываю ему их внешность. Я не знаю, куда он их увозит.

— Тогда от тебя больше нет пользы, — говорит Атлас, отпуская ее горло и отступая.

Восприняв это как сигнал, я метаю нож через всю комнату и вздыхаю, когда он вонзается прямо между изумленных глаз Амелии. Свет в них гаснет, и я наслаждаюсь волной удовлетворения. Амелия пополняет мою коллекцию как экземпляр под номером двадцать семь.

Я подбираю с дивана клинок-коготь, который бросила там ранее, и подхожу к Амелии. Атлас преграждает мне путь, скрестив руки на груди.

— Что ты делаешь?

— Оставляю свою метку, — отвечаю я, пытаясь его обойти.

— Нет, не оставляешь.

Атлас пытается схватить меня за запястье, но я отступаю.

— Это не обсуждается.

— Почему?

— Что «почему»? — фыркаю я.

— Зачем тебе это нужно, Каллиопа?

Я смотрю на клинок в своей руке, прокручивая вопрос в голове.

— Я нехороший человек. Внутри меня есть нечто, что жаждет убивать, и я использую этот символ как барьер. Он не дает мне убивать невинных. Только те, кто должен умереть, заслуживают моей лиры. Каждой подписью я заявляю на них свои права.

Мой взгляд встречается с глазами Атласа. Он не ожидал от меня такой честности, как и я сама. Должно быть, это последствия убийства. Эндорфины дурманят мне голову.

Атлас молча кивает и отходит в сторону, позволяя мне продолжить. Я устремляю взгляд на Амелию и вытесняю его присутствие из своих мыслей. Понятия не имею, что за чертовщина между нами происходит, но рядом с Атласом мне не по себе. Он умеет сбивать меня с толку, и мне это не нравится.

Тяжело вздохнув, я опускаюсь на колени и приставляю клинок к бедру Амелии.

— Ты собираешься найти того парня, о котором она говорила? — спрашиваю я, начиная вырезать.

— Да.

— Я хочу помочь, и я должна быть там, когда ты с ним встретишься.

Атлас молчит, и я не решаюсь обернуться. Я уже почти заканчиваю выводить свой символ, когда он наконец отвечает.

— Я бы не хотел, чтобы было иначе.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

ЛЕЛАНТОС

— Мне нужна информация на некоего Уэйда Уилсона, — требовательно произносит Атлас в трубку.