— Хорошо, по крайней мере, это ты можешь изобразить правдоподобно.

Моя резкость заставляет ее вздрогнуть. Я распахиваю дверь и выхожу из машины с поводком в руке. Прохладный ночной воздух обволакивает меня, но ничуть не усмиряет огонь, текущий по моим венам. Каллиопа — мой личный наркотик. Ее ненависть, неустанное сопротивление и гнев делают все труднее и труднее противостоять ее притяжению.

Я дергаю за поводок, чтобы напомнить и себе, и Каллиопе, кто здесь главный. Она выходит из машины с грацией и достоинством, послушно вставая рядом со мной и опустив глаза в пол. Я не могу не восхищаться ее способностью к манипуляции. Неудивительно, что она так успешно убивает.

Никто бы не поверил, что моя питомица на поводке — безжалостная убийца. Для всего мира она лишь прекрасное произведение искусства, добровольно подчиняющееся моему господству. Но правда в том, что Каллиопа, будь у нее возможность, не раздумывая, прикончила бы меня. Может, я и держу поводок, но без этих исключительных обстоятельств мой контроль над ней равен нулю.

Именно это и делает ее такой притягательной.

Я отгоняю эту мысль, шагая к зданию. Мой взгляд скользит по львице рядом со мной, и я не могу не восхищаться ее упорством. Расправив плечи и высоко подняв голову, она входит в отель рядом со мной. Даже когда все ее поведение кричит о покорности, она больше похожа на королеву, чем на сексуальную собственность.

Отель переделали по моей просьбе. Роскошный вестибюль преобразили: по стенам ниспадают красные и черные шелка, а под потолком тянутся драпировки. Я дал обычному персоналу выходной на эту ночь и привез девушек и парней из одного из моих стрип-клубов, чтобы они разносили напитки и закуски.

Каллиопа привлекает внимание и мужчин, и женщин в просторном фойе, и во мне шевелится что-то глубинное. Их взгляды скользят по ней с явным восхищением, в них читается желание. Я обнимаю ее за талию и решительно притягиваю к себе. Это не ревность, а чувство обладания.

Она принадлежит мне — чтобы я ее ненавидел.

Небольшая толпа расступается; обитатели Тартара быстро отходят в сторону, а остальные гости тут же следуют их примеру. Они могут не знать, кто я такой, но никто не в силах игнорировать мое присутствие. К концу ночи каждый из них будет благодарен за то, что не встал у меня на пути.

Картер, глава нашей службы безопасности, подходит и приветствует меня кивком.

— Сэр, VIP-зона подготовлена, как вы и просили.

Его взгляд на мгновение скользит к Каллиопе, но тут же возвращается ко мне. Он слишком хорошо знает, что не стоит пялиться на женщину, которая находится рядом со мной, какой бы соблазнительной она ни была.

— Он здесь?

— Еще нет, сэр, но как только он появится, вы узнаете первым. Прошу за мной.

Я киваю, позволяя ему вести нас.

Тартар принадлежит Титанам, а этот правительственный ублюдок приходит сюда, чтобы потакать своим грязным фантазиям, и забирает девушек против их воли. Сомневаюсь, что он знает, кто мы такие, но к концу ночи пожалеет, что не потрудился разобраться в ситуации.

Нас сопровождает группа из четырех охранников, пока мы идем за Картером к конференц-залу. Двустворчатые двери распахнуты, но черный шелк создает зрительную преграду. Отодвинув ткань, мы входим в огромный зал, и я улыбаюсь, услышав тихий вздох Каллиопы.

И снова мои люди не подвели. По всему залу расставлены диваны, которые можно использовать как кровати, а также кресты, скамьи и качели для любителей БДСМ. Из угла доносится мягкая классическая музыка в исполнении обнажённого струнного квартета, а люди в разной степени огаленности наслаждаются всевозможными удовольствиями.

Картер прокладывает путь через зал, прямо среди откровенных сцен. Я бросаю взгляд на Каллиопу: она жадно впитывает все происходящее. Я не могу удержаться и слегка дергаю за ее поводок, а когда наши взгляды встречаются, подмигиваю.

— Не волнуйся, малышка. До тебя тоже дойдет очередь.

Ее глаза сужаются, выдавая гнев, который кипит под поверхностью, но ей удается сдержать его, и она опускает взгляд в пол. Меня изнутри царапает раздражение от ее готовности подчиняться. Я хотел насладиться тем, что наконец-то заставлю Каллиопу заткнуть рот, но теперь ловлю себя на мысли, какую язвительную реплику она держит при себе. О чем она думает, но не говорит?

VIP-зона находится в глубине зала, но все равно приковывает всеобщее внимание. Толстый красный канат отгораживает эту секцию, помогая поддерживать ауру эксклюзивности. Гости и не догадываются, что сегодняшний вечер — всего лишь шоу, а главная звезда в нем — Роберт Хадсон. Я создал эту сцену, чтобы заманить его в ловушку. Демонстрация власти — это чистый кокаин для любого скользкого политика.

Картер поднимает канат, и мы проходим, а остальные охранники занимают позиции по периметру. Опускаясь на мягкий черный кожаный диван, я улыбаюсь, когда Каллиопа покорно падает на колени на пол рядом со мной. Я наклоняюсь вперед и натягиваю поводок, притягивая ее голову так, чтобы мои губы коснулись ее уха.

— Продолжай в том же духе, Психопатка, и я буду вынужден тебя вознаградить.

Ее дрожь сотрясает поводок, и я с удовлетворением откидываюсь на спинку дивана.

Не знаю, в чём дело, но эта женщина вызывает во мне внутреннюю борьбу. Каллиопа опасна во многих смыслах, и я не собираюсь этим пренебрегать. И все же я хочу попробовать ее на вкус, утонуть в ней. Ее красоту невозможно отрицать, но она использует ее как оружие так же легко, как и свои клинки. Она словно хамелеон, меняющий цвет, чтобы соответствовать окружению, но, в отличие от него, она — хищник.

— Сядь ко мне на колени. — Я тяну за поводок и в награду получаю полный ненависти взгляд.

Каллиопа медленно поднимается, а огонь в ее глазах грозит поглотить меня. Желание ощутить ее рядом одолевает меня, и я дергаю поводок, заставляя ее потерять равновесие. Она тяжело падает мне на колени, и я крепко обхватываю ее за талию. Прижав ее к своей груди, я говорю ей прямо в ухо:

— Когда прибудет Роберт, мы устроим представление, чтобы завладеть его вниманием.

Каллиопа меняет положение, устраиваясь поудобнее, и это движение пробуждает мой член. Со стороны может показаться, что я всё контролирую, но Каллиопа никогда не уступит свою власть без борьбы. Её излюбленное оружие — её тело.

— Какое представление, сэр?

Она поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее глаза большие и невинные, а губы приоткрыты в обиженной выражении так, что мой член твердеет еще сильнее.

Иисус гребаный Христос.

— Такое, что заставит его бороться за наше внимание.

Я неторопливо провожу указательным пальцем по ее ошейнику, следя за ним взглядом.

— Ты хочешь трахнуть меня на глазах у всех этих людей. — Она не спрашивает. Скорее, дразнит.

— Нет, Каллиопа. — Мой палец скользит по ее ключице, а затем опускается к правой груди. Ее сосок твердеет под моим прикосновением, когда я намеренно обвожу его. — Я заставлю тебя кричать на глазах у всех этих людей.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

КАЛЛИОПА

— Я заставлю тебя кричать на глазах у всех этих людей.

Перс продолжает водить пальцем вокруг моего соска, который радостно твердеет от его прикосновения. Самое тревожное, что лишь крошечная часть меня испытывает отвращение к его предложению. Моя изголодавшаяся киска отбросила всякую осторожность, с готовностью соглашаясь на все, что предложит этот мужчина, и, честно говоря, я не могу ее винить.

Блядь.

Это место опьяняет. Звуки шлепков плоти, тихие стоны и крики удовольствия наполняют комнату, заставляя забыть, зачем мы здесь и с кем я. После стольких лет воздержания я не хочу ничего больше, чем насладиться всем, что может предложить отель «Ээя», включая этого ублюдка, который сейчас подо мной.

Я ненавижу Перса. Я ненавижу Атласа. Я ненавижу Лелантоса. Я убью Титанов.

Моя мантра все хуже справляется со своей задачей. Мне уже нравится Лелантос, и я сижу на коленях у Перса, практически умоляя его овладеть мной. Конечно, чтобы трахнуть его, он не обязательно должен мне нравиться, но ненавижу ли я его до сих пор?