Я распахиваю дверь и тут же вскидываю клинок, прижимая его к горлу охранника внутри, но меня охватывает разочарование. Надеяться, что там окажется Каллиопа, было глупо, но с каждой секундой шанс потерять ее становится все реальнее.

Охранник совсем юный, лет шестнадцати или семнадцати, и униформа слишком велика для его худощавого телосложения. Светлые волосы и голубые глаза только подчеркивают его невинный вид, но нас не так легко обмануть внешностью.

— Пожалуйста, не убивайте меня.

Его взгляд мечется между мной и Лелантосом: страх читается не только на его лице, но и по мокрому пятну, медленно проступающему сквозь ткань брюк.

— Где Зевс? — сквозь зубы спрашивает Лелантос, поднимая пистолет и направляя его в голову пацана.

— Я… я не знаю. — Лелантос взводит курок, и парень начинает заикаться. — П-п-пожалуйста. Я не знаю.

— Ты видел девушку?

Мне хочется верить, что этот мальчишка скорее друг, чем враг, но если он ничего нам не скажет, выбора у нас не останется.

Его глаза загораются, и он торопливо кивает.

— Ее привезли сюда ранее и отвели в подвал. Лестница находится в главном холле.

Я перевожу взгляд на Лелантоса, и он опускает пистолет, пока я убираю клинок от горла мальчишки.

— Убирайся отсюда. Через черный ход и в лес. Наши люди будут не так милосердны, как мы.

Парень, спотыкаясь, вылезает из кладовки и выбегает из помещения.

— Будем надеяться, это не выйдет нам боком, — бормочет Лелантос, когда мы направляемся к холлу.

Возможно, мы узнали, где находится Каллиопа, но всё равно нужно быть осторожными. Этот мальчишка может оказаться чертовски хорошим актером — кто знает. Но у нас нет времени тащить его с собой, пока мы проверяем, правду ли он сказал.

Снаружи все еще бушует бой. Когда мы входим в холл, звуки свиста пуль и крики становятся громче в этой части дома, пока мы мчимся к двери, ведущей в подвал. У нас мало времени до прибытия подкрепления Зевса, и чем скорее мы покончим с ним, тем скорее закончится битва. Его людям будет бессмысленно сражаться за мертвеца.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда мы спускаемся по лестнице в холодный подвал. Вдоль одной из стен большого помещения выстроились коробки разных размеров, но в остальном здесь почти ничего нет. На дальней стене, напротив нас, виднеются четыре деревянные двери. Мы медленно подходим к первой, и желание броситься вперед борется с необходимостью быть осторожными. Я вижу отчаяние на лице Лелантоса, когда мы распахиваем дверь и обнаруживаем кладовку, заставленную чистящими средствами.

Мы переходим к следующей, и я снова окидываю взглядом просторный подвал. Здесь никого нет, но меня не покидает ощущение, что мы что-то упускаем. Лелантос рывком открывает вторую дверь, и мое сердце замирает.

— Каллиопа.

Лелантос бросается вперед, а я на мгновение задерживаюсь, опасаясь, что мы угодили в ловушку. Но когда он ругается, я без раздумий оказываюсь рядом с ним.

Ярость, которую я испытываю при виде нее, не сравнима ни с чем, что я когда-либо чувствовал. Ее левый глаз заплыл и не открывается, а лицо в крови от недавних побоев. Но что по-настоящему заставляет мою кровь закипать, так это кляп, привязанный к ее лицу, и рвота на ее груди и на полу.

Дрожащими руками Лелантос развязывает кляп у нее на голове, а я присаживаюсь перед ней на корточки и своей футболкой стираю часть рвоты.

— Мы нашли тебя, Психопатка.

Хотелось бы найти для неё более подходящие слова утешения, но, увидев её в таком состоянии, я понимаю, что не могу обещать ей чего-то столь простого, как «все будет хорошо».

Лелантос срывает кляп и бросает его на пол, а затем приступает к развязыванию её рук. Я осторожно провожу рукой по ее щеке, лбу и шее, пытаясь вывести ее из транса, в котором она находится. Я уверен, что она не совсем без сознания, но одним лишь судьбам известно, что ей дали или какие травмы она получила. Я не думал, что это возможно, но, увидев синяки на ее шее, я прихожу в еще большую ярость.

— Я освобождаю ей руки. Придержи ее, чтобы не упала.

Дрожь с рук Лелантоса перешла в его голос.

— Никогда, — заверяю я его, наклоняясь вперед, чтобы она могла опереться на мою грудь.

Каллиопа приоткрывает глаза и тут же их закатывает.

— Ты что, только что сказал, что никогда не дашь мне упасть? — Её невнятный голос наконец доносится до моих ушей, избавляя от самого страшного ужаса. — Ты такой сентиментальный ублюдок, Перс.

Я стискиваю зубы, когда на глаза наворачиваются слезы, готовые вот-вот пролиться наружу. Облегчение приносит с собой всепоглощающее чувство радости.

— Только для тебя, Психопатка.

— И для Лемлатлоса тоже, — бормочет она.

— И для Лимон-лантоса тоже, — соглашаюсь я, улыбаясь и прижимая ее к себе, зная, что больше никогда ее не отпущу.

Ни ее, ни Лелантоса, ни Атласа. Мы — семья, и ничто нас не разлучит. Нам просто нужно сначала выбраться отсюда.

— Маленькая Муза, ты можешь идти?

Лелантос заканчивает развязывать ей ноги. Я перетаскиваю ее к себе на колени, а он оценивает повреждения, проверяя, нет ли переломов.

— Да, блядь, могу я идти. Но я нихуя не вижу, глаз заплыл!

Я улыбаюсь ее боевому духу. Каллиопа — боец до мозга костей. Не могу отрицать, что мне стало легче, узнав, что всё то, через что, блядь, заставил её пройти Зевс, не сломило её.

— Отошли, блядь, от нее! — Мужчина, о котором я только что думал, стоит в дверном проёме, направив на нас пистолет.

Лелантос на мгновение встречается со мной взглядом — огонь, бушующий в его глазах, вторит моему, — прежде чем развернуться.

— Ты — ходячий мертвец, Зевс, — обещает Лелантос, отступая назад и становясь прямо передо мной и Каллиопой.

— Мнемосина — моя. Уходите или умрете.

В его голосе звучит абсолютная уверенность, и меня сначала охватывает замешательство, а затем отвращение.

Какого хрена?

— Какого хрена? — глаза Лелантоса широко распахиваются, точно отражая мои мысли.

— Она всегда любила меня, и я не позволю вам ее запугать. Уходите или умрете, — повторяет Зевс с таким выражением лица, будто он и вправду верит, что это его женщина, а мы — злодеи, вторгшиеся в их дом.

— И это ты меня психопаткой называешь, — бормочет Каллиопа, уткнувшись мне в грудь.

— Ты психопатка. А он — сумасшедший.

И, святые угодники, мне больно даже представить, что этот больной ублюдок творил, притворяясь, будто его сводная сестра — это ее собственная мать. Если она и не была психопаткой до этого…

Моя рука скользит по ее волосам, и губы Зевса кривятся в оскале.

— Убрал от нее свои гребаные руки.

Я делаю, как он говорит, потому что Каллиопа уже лежит у меня на коленях, а мне нужно выиграть немного времени, чтобы придумать план. У Лелантоса все еще есть пистолет, но мой вакидзаси валяется на полу там, где я его бросил. Танто пристегнут к спине, но я никак не смогу до него добраться, не вызвав подозрений.

— Мнемосина, — голос Зевса напряжен в попытке оставаться ровным. — Иди ко мне. — Он протягивает руку, а его серые глаза умоляют ее.

— Иди нахер, — отчетливо произносит Каллиопа. Я в шоке, что она на это способна, но она бы не захотела показать ему ни капли слабости.

Черт, я люблю ее.

— А ну, блядь, встала сейчас же, ты, шлюха, что трахалась с отцом! — орет он во всю глотку.

Она вздрагивает и прижимается ко мне, а я тут же возвращаю руки на место, крепко прижав ее к себе. Я в ярости, киплю от гнева и готов совершить какую-нибудь безрассудную глупость, но тут мелькает вспышка льдисто-голубого, и я понимаю, что в этом нет нужды.

Пистолет врезается в череп Зевса, и тот мешком оседает у ног Атласа.

— Скучал? — язвит он, наставляя пистолет на Зевса.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

АТЛАС

— А ты, блядь, не торопился, — отвечает Перс, с облегчением опуская плечи.

Лелантос бросается вперёд и наносит удар ногой в живот Зевсу.