— Отлично, сейчас им позвоню. — Перс осушает свой виски, доставая телефон.

Калли Джонс пожалеет о том дне, когда перешла дорогу Титанам.

ЧЕТЫРЕ

КАЛЛИОПА

Мысли мечутся. Возбуждение от убийства витает в воздухе, того, в том чертовом переулке, где я его и оставила. Прошлой ночью я действовала импульсивно, и теперь не могу избавиться от ужаса. Я держалась в тени, подальше от свидетелей и камер, но мысль о том, что я могла что-то упустить, не дает мне покоя. Лишь один человек важнее моего инстинкта самосохранения, и вчерашняя девушка — не она. История повторилась, когда я защитила ту девушку без плана, и боюсь, что моё будущее пойдёт по тому же пути.

Я вся на нервах, пока готовлю заказ для двух стриптизерш, а они в открытую обсуждают убийство за клубом Титанов.

— Кто бы это ни сделал — он чертовски тупой, — протягивает Кэндис, жуя жвачку.

Я ощетиниваюсь, заворачивая их заказ. Пальцы так и чешутся метнуть нож прямо между красивых голубых глаз Кэндис.

— Ага, Перс будет в ярости, что это случилось на его территории, — хихикая, говорит Ширли.

— Я бы больше боялась Атласа. Он, может, и горяч, но внушает ужас. Если у того парня, что это сделал, есть хоть капля мозгов, он немедленно свалит из города.

— Ваши заказы, — рявкаю я, подталкивая к ним сэндвичи.

Меня и так уже беспокоят собственные поступки, и мне уж точно, блядь, не нужно, чтобы они напоминали, как сильно я облажалась. А еще их предположение, что убийца — мужчина, заставляет меня прикусить язык, чтобы их не поправить.

— Спасибо, Калли, — слишком радостно для моей потемневшей души пропели они в унисон.

Я киваю и молча закипаю от злости, пока они уходят.

— К черту все это, — рычу я, выключая вывеску и запирая дверь. Если я не закроюсь сейчас, то до конца обеда на моем счету появится еще одно убийство.

Войдя на кухню, я чувствую, как все тело сковало напряжение. Я убираю хлеб, который сегодня не пригодится, и проклинаю Кэндис, Ширли, Пита, Титанов, да черт возьми, даже дядю Коя.

Ничего бы этого не случилось, если бы он позволил мне поехать с ним.

Винить Коя крайне несправедливо. Если бы не он, у меня не было бы ни этого заведения, ни моего прекрасного байка. Первое позволяло мне твердо встать на ноги, а второе помогало облегчить его чувство вины. Он винит себя за мой срок в колонии для несовершеннолетних, утверждая, что должен был быть рядом со мной и моей матерью.

Я не зацикливаюсь на этом: дерьмо случается.

Мне нужно забыть о прошлой ночи, заняв себя делом. Я давно умираю от желания попробовать новый рецепт брауни, и что может быть лучше, чем сделать это на грани безумия? Лучший способ справиться с проблемами — игнорировать их. Уверена, именно так и звучит эта поговорка.

Ага, операция «спрятать голову в песок» началась.

Уже поздно, когда я затаскиваю свою уставшую задницу в кровать. Надеюсь, что быстро усну, ведь тело ломит от усталости, но глаза так и остаются широко открытыми. В моей холодной комнате-коробке царит кромешная тьма — идеальные условия для крепкого сна, но мысли не дают мне покоя.

Назойливый голос, на удивление похожий на голос Кэндис, не умолкает. Ее слова мечутся у меня в голове. Стоит ли мне покинуть Тартар и никогда не возвращаться? Не перешла ли я черту, за которой меня ждет неминуемая расплата?

После двух лет охоты и убийств демонов я облажалась. Я думала, что была осторожна, но все произошло слишком быстро. Если я допущу ошибку, меня запрут до конца жизни, а я не могу туда вернуться. Я лучше умру.

Пит оказался крепче моих обычных жертв, о чем свидетельствует фиолетовый синяк на моей левой щеке. Наша стычка доставила моему демону больше удовлетворения, чем любое другое убийство. Я днями готовлюсь, планируя все до мельчайших деталей. Я знаю, как их убить, еще до того, как нападу, но с Питом верх взял чистый адреналин. Неизвестность, выживу ли я, только усилила остроту ощущений. Может, это и было импульсивное решение, но кайф был феноменальный.

Мне бы наслаждаться этой эйфорией, а не беспокоиться о «что, если» и «а может быть», но теперь я в ужасе от грядущих последствий. В отчаянии я кричу в подушку, умоляя голоса замолчать.

Пожалуйста, дайте мне поспать.

Громкий треск заставляет меня вскочить с кровати. Я выхватываю охотничий нож из ножен, прикрепленных к нижней части каркаса кровати, готовая к нападению.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Я напрягаю слух, пытаясь уловить другие звуки, и крадусь через комнату к компьютеру. Не сводя глаз с двери, я стучу по клавиатуре и вывожу на экран изображение с камер наблюдения.

Три камеры не работают, а четвертая заставляет мое сердце замереть. Не раздумывая ни секунды, я бросаюсь к двери и распахиваю ее. Кровь стучит в ушах, пока я в ужасе смотрю на пламя, вырывающееся из моей кухни.

— Нет! — кричу я и мчусь вперед, не обращая внимания на сильный жар.

Внезапно чьи-то руки обхватывают меня за талию и оттаскивают назад, прежде чем я успеваю добежать до двери. Инстинкт берет верх, и единственное, что для меня сейчас имеет значение, — это спасти свой бизнес. Я крепко сжимаю охотничий нож в кулаке и замахиваюсь рукой за спину. Нож глубоко вонзается в нападавшего, и меня отпускают.

Упав, я оборачиваюсь и вижу двойника Пита, — с татуировкой и всем прочим, — который скорчился на земле с моим охотничьим ножом, торчащим из уха. Его лицо застыло в выражении шока, пока смерть быстро забирает свое.

В углу двора мелькает тень, предупреждая, что я не одна. Вбежав в дом, я хватаю старые метательные ножи, которые купил мне дядя Кой. Я клялась, что они никогда не вкусят человеческой крови, потому что они были для меня дороги. Но сентиментальные обещания не имеют значения, когда речь идет о выживании.

Выбежав обратно на улицу, я вижу Тони, который уставился на труп. У меня отвисает челюсть, а мозг лихорадочно пытается все осознать и сложить воедино. Неужели Тони и его друг увидели пламя и пришли на помощь?

Парень, безжизненно лежащий у меня во дворе, по сути, просто пытался помешать мне вбежать в горящее здание. Он не причинил мне вреда, я просто не дала ему шанса. Может, я слишком остро среагировала? Тони поднимает голову, его лицо искажено горем и яростью. Я инстинктивно отступаю, но Тони бросается на меня.

Он врезается в меня, и я сильно ударяюсь спиной о стену, так что воздух вышибает из легких. Рука Тони тут же змеей обвивается вокруг моего горла и сжимается.

— Надо отдать тебе должное, Калли. Ты меня провела.

Хватка Тони на моем горле усиливается, перекрывая кислород.

Я смотрю ему в глаза, перебирая лезвия между пальцами. Я не хочу убивать Тони. Он мне нравится. Может, это все огромное недоразумение.

— Мои боссы послали нас сюда с предупреждением, что за тобой идут Титаны. Я бы ограничился тем, что сжег твое заведение, но ты убила Майка, маленькая ты шлюха.

Нет, никаких недоразумений. Прости, Тони.

Я не даю ему сказать больше ни слова. Я услышала достаточно. Я резко вскидываю руку, проводя зажатым между пальцами металлом по его лицу и разрезая кожу, как масло. Тони кричит и сжимает хватку сильнее, отчего у меня перед глазами начинают плясать темные пятна.

Теплое, покалывающее ощущение адреналина проносится по моим венам и зажигает меня. Я бью Тони кулаком в левую сторону горла. Затем, когда он опускает руку, я наношу удар справа, пронзая его сонные артерии.

Тони хватается за горло, и его руки окрашиваются в красный цвет от реки крови, льющейся из него. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов вырывается лишь бульканье. Я отступаю в сторону, когда он падает на землю.

Желудок скручивает от беспокойства. Это не имело ничего общего с возмездием или удовлетворением моей больной потребности. Это было выживание, и убийство Тони не приносит мне никакого удовольствия. Тони был верным клиентом в течение двух лет, и мы много с ним разговаривали. У меня нет друзей, но если бы были, Тони стал бы одним из них. Он не был плохим парнем, просто работал на ужасных людей — на Титанов.