Я врываюсь в дом так, что входная дверь с грохотом ударяется о стену. Обычно он сидит на диване, ожидая моего возвращения, чтобы наказать меня за все, чего, по его мнению, я заслуживаю. Увидев пустую гостиную, мое сердце падает вниз. Какой-то шум заставляет меня перевести взгляд на лестницу, и желудок скручивается в узел.

Я бегу на кухню, хватаю с подставки поварской нож и взлетаю по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Я подбегаю к ее спальне, распахиваю дверь и оказываюсь не готова к тому, что вижу.

Ее платиновые волосы свисают с края кровати, а ее крошечное обнаженное тельце накрыто тушей зверя, что лежит на ней. Его бездушные глаза встречаются с моими, и он одаривает меня тошнотворной ухмылкой.

— Ты уже слишком взрослая, Каллиопа.

С самого рождения Клио я защищала ее. Я останавливала его каждый раз, но сейчас он упивается своей победой. Это, блядь, не игра. Это ее жизнь. Он украл ее невинность, и его слова обещают лишь продолжение.

Мой демон пробуждается к жизни, и, как любой новорожденный монстр, он слишком неуправляем. Мой мир погружается во тьму.

Слезы льются из моих глаз, пока мужчина на экране медленно поднимает окно. Сердце мучительно сжимается, ноги грозят подкоситься. Я сдаюсь отчаянию, осознавая, что снова не смогла защитить Клио.

— Стоять.

Команда Атласа останавливает все вокруг, включая человека на экране. Он пересекает комнату и встает передо мной, протягивая руку, чтобы поймать одну из слезинок, сбегающих по моей щеке. Он растирает влагу между большим и указательным пальцами, а затем облизывает губы.

— Оступайте.

Он обращается к своим людям или ко мне?

Мой взгляд перемещается на экран, где мужчины отступают, но слезы продолжают течь, потому что у меня нет сил их остановить. Я жила в убеждении, что убила худшее, что могло случиться с Клио, но за считанные секунды Титаны доказали обратное.

Атлас молча кивает Персу, и в следующее мгновение меня перекидывают через его плечо. Я безвольно повисаю, пока он несет меня обратно в мою комнату. Рыдания сотрясают мое тело, когда моя закалённая оболочка трескается, и моё сердце истекает кровью.

Мой отчим хотел меня ослабить, но вместо этого породил во мне кровожадного демона. Я думала, что его появление защитит сестру от беды, если ей когда-нибудь понадобится помощь. Я держусь в стороне, но всегда наблюдаю. Мое одиночество — небольшая цена за уверенность в том, что она в безопасности. Титаны показали мне, насколько были тщетны мои усилия и как пуста и бессмысленна моя жизнь. Это больно.

Клио не помнит, что сделал с ней отец, но помнит, что я сделала с ним. Я читала записи ее психотерапевта, когда взломала ее медицинскую карту, и в ее кошмарах чудовище — это я. Она ненавидит меня и боялась, что я приду за ней, когда выйду из колонии для несовершеннолетних. Я бы никогда намеренно не причинила ей вреда, но теперь само мое существование угрожает ее спокойной жизни.

Я убиваю зло на улицах Тартара, чтобы оно не могло навредить невинным. Это мой способ защищать таких девушек, как Клио, и это позволяет мне держаться от нее на расстоянии, в котором она нуждается. Теперь же мое поведение подвергло ее в опасность, и я даже не испытала радости, когда увидела ее. Я надеялась, что однажды моя сестра вернется в мою жизнь, но сегодняшний день доказал, что этому никогда не бывать.

Пожалуйста, прости меня, Клио.

ДВЕНАДЦАТЬ

АТЛАС

— Стоять! — приказываю я, не сводя глаз с Каллиопы. Покрытая кровью, она прекрасна, но слезы делают ее красоту неземной.

Я пересекаю комнату, протягиваю руку и ловлю одну из её слезинок, пока она не успела упасть. Мой член тут же твердеет, и я выдавливаю из себя слова, не зная, кому они предназначены — ей или моим людям.

— Отступайте.

Я борюсь с желанием провести языком по ее лицу. Слезы были бы еще слаще прямо из источника. Я киваю Персу, который наблюдает за мной, прищурив глаза. Мои действия выдают, как Каллиопа на меня влияет, но мне плевать. Если он ее не заберет, я овладею ею, хочет она того или нет.

Каллиопа не пытается сопротивляться, когда Перс перекидывает ее через плечо. Что еще хуже, она безвольно повисает, словно тряпичная кукла, а ее рубиновые волосы каскадом ниспадают ему на спину. Я сжимаю кулаки, изо всех сил стараясь сохранять контроль, а мое дыхание становится прерывистым. Каллиопа исключительна. Она подчиняет боль, возможно, даже наслаждается ею, поэтому узнать, что она еще и хрупка, одновременно тревожит и возбуждает. Мой мозг атакуют образы того, как я трахаю её полубессознательное тело, слизывая её слёзы.

— Ты в порядке?

Я в замешательстве поворачиваюсь. Лелантос стоит рядом со своим столом, а на его лице отражается беспокойство. Я и забыл, что он здесь. С ее слезами все остальное исчезло.

Дерьмо.

— Ребята отступили? — Слова застревают у меня в горле, и я кашляю, надеясь избавиться от того, что его сжимает. Облегчения это не приносит.

— Да. На мгновение я испугался, что ты их не остановишь. — Я щурюсь в ответ на его намек.

— Мы не трогаем детей, но то, чего Каллиопа не знает, ей не повредит. Позвони Картеру. Я хочу, чтобы команда постоянно и незаметно охраняла ее сестру.

— Каллиопа на тебя влияет, — констатирует очевидное Лелантос, но я не собираюсь подтверждать то, о чем он и так догадывается.

— Просто займись делом.

Я вылетаю из комнаты, направляясь в библиотеку в поисках уединения.

Лелантос прав. Каллиопа пробудила во мне нечто, с чем я должен разобраться. Лелантос и Перс знают о моих порывах. Они были свидетелями того ущерба, который я наносил. Это то, что мне было необходимо, но не обязательно то, чего я хотел.

Я вхожу в библиотеку и закрываю тяжелую деревянную дверь, отделяя себя от остального дома. Это единственная комната, где нет камер. Я отказался от того, чтобы мое убежище было потревожено из-за назойливого фетиша Лелантоса следить за всем, — к его большому неудовольствию. Он утверждает, что дыра в нашей системе наблюдения открывает возможность для проникновения, но на самом деле он такой же помешанный на контроле, как и я. Просто это проявляется иначе.

Найдя нужный контакт, я нажимаю кнопку вызова и пытаюсь сохранять спокойствие, притопывая ногой в такт гудкам.

— Мистер Варос, давно вас не слышала. Желаете как обычно? — раздается в трубке знойный голос Амелии.

— Да, но у меня есть несколько пожеланий.

Я крепче сжимаю телефон. Я никогда раньше не просил ничего подобного, но у меня нет ни времени, ни сил бороться со своей похотью. Анализ ситуации не поможет. Лучше поддаться желанию, чтобы поскорее от него избавиться.

— Конечно. Что вам нужно? — мурлычет в трубку Амелия. Она знает, что хорошо для бизнеса, а сделать меня счастливым — это отлично для ее бизнеса.

— Рыжие волосы и золотисто-карие глаза, — рычу я, злясь на то, что поддался своим прихотям. Я рад, что сейчас один, потому что, услышь мою просьбу Перс, он бы с ума сошел.

— У вас есть фото?

— Фото нет.

Я не могу рисковать тем, что фотография Каллиопы попадет в чужие руки.

— Хорошо. Она будет готова через четыре часа.

Четыре гребаных часа. Нет.

— Сделай за два, и я заплачу втройне.

Я не могу ждать, не когда Каллиопа в этом доме. Мне потребовались все силы, чтобы просто сделать этот звонок, а не войти в ее комнату со шприцем.

Как и ожидалось, обещание тройной оплаты полностью завладевает вниманием Амелии. Держу пари, она согласилась бы и на двойную, но я медленно схожу с ума, и у меня нет времени торговаться.

— Конечно, мистер Варос, она будет готова через два часа.

Я завершаю звонок и прислоняюсь головой к одной из книжных полок, вдыхая дымный, древесный аромат. Мое сердцебиение замедляется, но отчаянная тяга к Каллиопе остаётся. Два часа до того, как я удовлетворю свои желания.