Моя голова безвольно падает вперед, ноги подкашиваются, а тело раскачивается на цепях, пока я купаюсь в эйфории. От накала чувств на глаза наворачиваются слезы, и когда одна из них сбегает по щеке, Атлас со стоном слизывает ее.

Я все еще плыву в тумане, когда Атлас вынимает устройство из моей задницы, и я начинаю ненавидеть это чувство пустоты. Он освобождает меня от цепей и подхватывает на руки, прежде чем я успеваю упасть на пол. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я начинаю чувствовать себя как обычно, но мне все еще нужно больше.

Прежде чем я успеваю сказать об этом Атласу, он ставит меня на ноги рядом со странно выглядящим «произведением искусства». В центре из пола торчат два металлических стержня, соединенные на уровне талии третьим. Это напоминает мне гимнастическую перекладину, однако эта версия гораздо грубее. Треугольником вокруг основной конструкции расположены три одинаковые мини-версии, едва возвышающиеся над полом на два-три дюйма. У этого странного приспособления явно есть какое-то назначение, но я понятия не имею, в чем оно заключается.

Схватив меня за руки, Атлас направляет меня в центр конструкции, за большую перекладину. Он кладет ладонь мне между лопаток и, не говоря ни слова, толкает меня вперед и вниз, заставляя согнуться над перекладиной.

Потеряв равновесие, я упираюсь руками в пол рядом со стержнями поменьше, — и тут до меня доходит. Те, что поменьше, предназначены для моих запястий, а значит, тот, что сзади, — для моих…

Атлас использует перекладину, чтобы зафиксировать мои ступни, и холодный металл впивается в заднюю часть моих лодыжек. Он быстро перемещается вперед и фиксирует мои запястья на перекладинах, так что я оказываюсь полностью обездвижена. Я дергаю руками, чтобы проверить, есть ли хоть какой-то люфт, и боль пронзает мои руки, ноги и живот.

Холодный, неумолимый металл впивается в кожу, готовый скорее сломать кости, чем ослабить хватку. Я полностью беззащитна перед Атласом, о чем он с радостью напоминает мне, с силой шлепнув ладонью по моей заднице. От удара я вздрагиваю, но лишь от неожиданности. Дискомфорт незначителен по сравнению со всей остальной болью, пронизывающей мое тело.

Атлас подбирает брошенный нож, и я содрогаюсь в восхитительном предвкушении. Мою спину разрывает полоса раскаленной боли, и я стону, чувствуя, как моя киска наполняется влагой. Мокрая струйка стекает по левой стороне спины, по боку, и я не удивляюсь, когда рядом со мной на пол начинает капать кровь. Когда боль от нового пореза вновь обрушивается на меня, я вскрикиваю и сотрясаюсь от возбуждения.

— Совершенство, — рычит Атлас позади меня, проводя рукой по моей спине, размазывая кровь и заставляя раны жечь.

Я не знаю, сколько еще смогу выдержать. Моя киска пульсирует от желания, голова кружится в тумане агонии. Эти чувства сливаются в прекрасный дуэт удовольствия и боли. Я открываю рот, чтобы умолять Атласа о какой-нибудь разрядке, но как только слова готовы сорваться с моих губ, он внезапно всаживает свой член в мою киску, заставляя меня закричать, когда его толстый ствол растягивает меня.

— Этого ведь ты хочешь, не так ли? Чтобы я трахал тебя, пока мир не рухнет. Пока не останется ничего, кроме нас.

Его член толще, чем у других, и тот факт, что я могу это оценить, показывает, как много он сделал, чтобы вытащить меня из моей скорлупы. Он почти до боли разрывает меня. Словно зная, что я жажду этого дополнительного всплеска боли, Атлас проталкивает палец в мою киску рядом со своим членом, растягивая меня еще сильнее. Я вскрикиваю от невыносимой наполненности и кончаю, обхватив его, пока он изливается в меня.

ТРИДЦАТЬ

ПЕРС

Я хлопаю по багажнику, и первый из двух тонированных фургонов отъезжает от склада. Семь женщин и четверо мужчин внутри — жертвы, которым понадобится много помощи, чтобы справиться с травмой. Но Титаны позаботятся о том, чтобы они получили лучшее, что можно купить за деньги.

— Последний раз мы занимаемся этой херней, — бормочет рядом со мной Лелантос.

Мы наблюдаем, пока обе машины не скрываются из виду.

— Согласен. Пошли прямо сейчас испортим Зевсу денек.

Я сжимаю кулаки так, что хрустят суставы, при одной лишь мысли о том, чтобы убить его своими руками.

Лелантос направляется к нашей машине, как будто он «за», но его слова говорят об обратном.

— Если не считать того, что это будет самоубийственная миссия, Атлас бы просто с ума сошел, если бы не смог сам прикончить Зевса.

Он забирается внутрь и двигается, чтобы я мог сесть рядом.

— Какая жалость, что нельзя убить человека дважды, — жалуюсь я.

— Трижды, — поправляет он.

— Будь здесь Психопатка, она бы сказала — четырежды.

Я с трудом верю словам, слетающим с моих губ. Я и вправду думаю о ней, когда речь заходит о нашей мести.

— Мне нужно посмотреть запись с той секс-вечеринки. Наша девочка тебя знатно обработала, — просит Лелантос.

И ведь это чистейшая, мать его, правда.

— Я уже все удалил. Знаю я тебя.

Его лицо вытягивается, и я едва сдерживаю смех. На самом деле я ничего не удалял. Видео надежно спрятано для моего личного удовольствия.

Картер сидит за рулем, терпеливо ожидая наших приказов. У меня на языке вертится просьба заехать к Зевсу, но Лелантос прав. Атлас бы нас никогда не простил. Его обида глубока, и я не стану красть у него возможность отомстить.

— Картер, домой, пожалуйста,

Лелантос весь на нервах, особенно после того, как отдал Атласу устройство для блокировки камер наблюдения. Каллиопе защита была нужнее, чем нам, но это также означает, что Зевс скоро узнает о нашем сегодняшнем участии, если уже не знает.

Подготовка к встрече с Зевсом должна быть нашим главным приоритетом. У каждого из нас есть свои районы, и с тех пор, как Зевс покинул Титанов, в промышленной зоне нам не рады без его предварительного разрешения. Сегодня мы это правило проигнорировали, что было неважно, пока у нас была глушилка Лелантоса. Но сейчас, покидая район, мы на открытом пространстве, и Зевс потребует объяснений. Мы подожгли пороховую бочку, и теперь остается только ждать, взорвется ли она.

— Думаешь, с Каллиопой все будет в порядке? — спрашивает Лелантос.

А, вот и вторая причина его дерганого настроения.

— Честно говоря, понятия не имею. Эта хрень сильно по ней ударила, и мы, вероятно, облажались, позволив Атласу ее забрать.

Я провожу рукой по лицу и запускаю пальцы в волосы, слегка их потянув.

— Мы же предупредили его, чтобы он ее не трогал.

Я усмехаюсь наивности Лелантоса.

— «Трогать» — второе имя Атласа. Он практически с пеной у рта ждал возможности добраться до этой Психопатки.

До Лелантоса доходит суровая реальность. Он переживал за Каллиопу, хотя стоило беспокоиться о том, что Атлас с ней делает.

— Картер, давай быстрее, твою мать, — требует Лелантос.

Он нажимает кнопки на телефоне, выводя на экран различные трансляции из дома. Я не волнуюсь. Я знаю, что Психопатка получит от Атласа не меньше удовольствия, чем он от нее. Так я думаю, пока Лелантос не начинает материться.

— Он повел ее к себе в комнату!

— Дерьмо. Картер, блядь, жми на газ, — рычу я, наклоняясь, чтобы разглядеть видео, которое смотрит Лелантос.

— Это плохо. Это очень, очень хреново, — стонет Лелантос, пролистывая трансляции с миллиона камер, установленных им в доме.

Да ладно, Шерлок. Мы все прекрасно знаем о маленькой комнате ужасов Атласа. Я ожидал, что он будет мучить Каллиопу, может, даже поколотит ее, но отвести ее в свое святилище — значит, он не шутит. Одна женщина, которую он туда приводил, по слухам, до сих пор не разговаривает.

— Перс, нам нужно что-то сделать, — говорит Лелантос, теряя голову и набирая Атласа снова и снова.

Впервые за долгое время я не знаю, что предпринять. В критической ситуации мы звоним Атласу. А что, черт возьми, делать, если проблема и есть Атлас? Я вспоминаю, как он вышел со встречи раньше, услышав о нашем небольшом рандеву с Каллиопой.