Его губы касаются моих, прежде чем он с рычанием отстраняется. Крепко держа меня за волосы, он вытаскивает меня из ванны. Мне с трудом удается встать на ноги, едва успев удержать равновесие, но когда я делаю шаг вперед, мокрые ступни скользят.

Прежде чем я ударяюсь о кафельный пол, Атлас подхватывает меня, словно я ничего не вешу, и шагает в спальню. Я дрожу, когда воздух обдает мое влажное тело, и кожа покрывается мурашками. Мне не нравится холод, но эти мучения приятны. Я ожидаю, что Атлас отнесет меня обратно в кровать, но вместо этого он направляется в смежную дверь, которая, как я полагаю, ведет в его гардеробную.

Это определенно не его гардеробная.

— Что это за херня?

Мой голос не похож на мой собственный, но, судя по удивлению на лице Атласа, я могу ошибаться.

— Все еще хочешь, чтобы было больно?

Мой взгляд блуждает по комнате, впитывая каждую деталь, и я без сомнения понимаю, что это именно то, чего я хочу.

— Да.

— Я не буду с тобой нежен, Каллиопа. Мне нужно знать, что ты понимаешь, во что ввязываешься.

— Я хочу этого. Я хочу тебя.

Атлас на секунду сжимает меня крепче, прежде чем поставить на ноги, а затем его кулак зарывается в мои волосы.

— Вот он я, Каллиопа.

Его губы обрушиваются на мои, и я теряю себя в восхитительном вкусе Атласа. Его язык вторгается в мой рот, требуя подчинения. Другой рукой он притягивает меня к себе, наши тела соприкасаются, и меня охватывает пламя. Атлас тянет меня за волосы, и от восхитительного жжения я стону. Атлас жадно поглощает мой стон, прежде чем сильно укусить меня за губу и отпустить.

Мои ноги почти подкашиваются от внезапной потери контакта, и я спотыкаюсь. В одну минуту Атлас крадет воздух из моих легких, а в следующую — уже уходит. Я провожу языком по ноющей губе и чувствую вкус меди.

Он укусил меня достаточно сильно, чтобы пошла кровь.

Дрожь желания пробегает по спине, пока я осматриваю комнату. Стены из голого кирпича выглядят зловеще, напоминая грязный подвал. С потолка свисают цепи, похожие на те, что удерживали меня в Белой Комнате. Хотя я знаю, что это часть особняка, войти сюда — все равно что шагнуть в другой мир.

В одном углу из пола торчат странно расположенные металлические прутья. Будь это любая другая комната, я бы подумала, что это произведение искусства, но интуиция подсказывает мне иное. Я уже заметила стену с игрушками и оружием. Среди вибраторов, лопаток, розг и различных других вещиц лежат лезвия, кастеты, пистолет и даже бейсбольная бита.

— Иди сюда.

Мой взгляд перемещается на Атласа, стоящего в дальнем конце комнаты рядом со шкафом, наполненным еще большим количеством предметов.

— Давай проясним. Я хочу, чтобы ты показал мне худшее, и не сдерживался, — говорю я.

Атлас кивает и приглашающе протягивает руку. Я поднимаю подбородок и выпрямляю спину, идя к нему. Я хочу, чтобы он причинил мне боль и освободил от этого онемения. Мои чувства где-то внутри. Я их ощущаю. Они словно заперты за стеклом, и я могу лишь смотреть на них, не в силах добраться. Атлас уже доказал, что моя боль — это ключ. Теперь мне нужно, чтобы он разрушил оставшийся барьер.

Мои пальцы касаются его ладони, и он тут же обхватывает мое запястье, разворачивает меня и заводит руку мне за спину, прежде чем впечатать в стену. Холодные кирпичи почти врезаются в кожу, пока моя рука кричит от боли. Я стону от теплых объятий агонии.

— Давай проясним, Каллиопа. Я и не собирался сдерживаться с тобой. Я хочу попробовать на вкус твою кровь, пот и слезы. Ты совершила ошибку, согласившись на это, и мы не уйдем отсюда, пока ты не пожалеешь.

Он кусает меня за ухо, добавляя к боли восхитительное жжение.

Атлас оттаскивает меня от стены, хватает за вторую руку и приковывает цепью, свисающей с потолка. Я остаюсь стоять на цыпочках, мое тело вытянуто перед ним. Его ледяные голубые глаза обжигают мою кожу, медленно вбирая каждую деталь.

Он заходит мне за спину, и я слышу, как открывается ящик шкафчика. Ожидание — худший вид пытки. Я должна была бы испытывать страх или возбуждение, но по-прежнему не способна пробудить в себе ни одной эмоции. Оцепенение тянется бесконечно, пока я жду, что Атлас сделает что-нибудь, что угодно.

Что-то холодное брызгает мне на ягодицы, и я инстинктивно дергаюсь, раскачиваясь на цепях. Атлас обхватывает меня рукой за живот и притягивает к себе. Его пальцы погружаются в мои ягодицы, втирая гель в мое тугое отверстие. Когда он проталкивает один палец внутрь, я стону.

Жжение ощущается прекрасно, когда он начинает двигать пальцем. Меня поражает, насколько это почти больно, но ощущение восхитительно. Атлас вынимает палец и появляется передо мной, — его брови сдвинуты в замешательстве.

— Твоя задница нетронута?

Я прикусываю губу и киваю. Его гортанный стон пронзает меня насквозь, а в глазах вспыхивает жар.

— Это меняет дело.

— Почему?

— Я планировал шокировать тебя, но никак не ожидал, что у тебя девственная задница.

Он не кажется разочарованным. Скорее, похоже, он изо всех сил старается сохранять спокойствие.

— Не. Сдерживайся. — повторяю я свои прежние слова, выделяя каждое.

Наши взгляды встречаются, и он, укрепившись в своей решимости, исчезает из вида.

На мои ягодицы вновь льется гель, и я жду, что он снова введет пальцы, но на этот раз туда вставляют нечто гораздо большее. Ладонь Атласа ложится мне на живот, удерживая на месте, пока он медленно вводит в меня кончик чего-то твердого.

Черт, как же больно. Растяжение, жжение, покалывание. Предмет упирается в точку, где кажется, что дальше двигаться уже некуда, но затем моя попка внезапно поддается, и Атлас продолжает вводить его в меня. Я стискиваю зубы и дышу через нос, а восхитительная боль зажигает мои нервные окончания.

— Прими все, Каллиопа, — рычит Атлас мне на ухо, и я стону от того, как это приятно.

Я и не подозревала, что секс может быть таким болезненным, и мне это нравится. Хотя моя киска пуста, я чувствую себя невероятно наполненной. Каждый вошедший дюйм — это уже почти слишком, но Атлас продолжает вталкивать в мою задницу все больше и больше. Если бы я знала, каково это, я бы сделала это давным-давно.

Когда предмет полностью оказывается внутри меня, Атлас снова встает передо мной. От чувства наполненности я тяжело дышу, а он смотрит на меня с улыбкой, играющей на губах. Он поднимает руку, и я замечаю маленький черный пульт.

— Приготовься. Будет больно.

Его возбуждение очевидно, и я невольно задаюсь вопросом, кто из нас получает больше удовольствия.

— Блядь! — кричу я, когда первый разряд электричества ударяет по моей заднице. От этого ощущения мои мышцы начинают спазмировать вокруг предмета, а тело дергается от шока.

— Это была самая низкая мощность, — говорит Атлас, усмехаясь, и я прищуриваюсь, глядя на него.

Я снова вскрикиваю, когда меня поражает мощный разряд. Он начинается слабо, но постепенно нарастает, достигая почти невыносимой интенсивности, прежде чем все заканчивается и начинается заново. Мое тело нагревается, колеблясь между ощущения сильного удовольствия и боли.

Все мое внимание сосредоточено на заднице, и я не замечаю, как Атлас берет со стены нож, пока кончик лезвия не касается шрама на моем левом бедре. Мое желание взлетает до небес, когда он медленно вдавливает его в отмеченную кожу, вскрывая старую рану.

Я запрокидываю голову и стону, когда из раны начинает сочиться кровь. Атлас режет неглубоко, но этого достаточно, чтобы подтолкнуть меня к неожиданному оргазму. Он хватает меня за волосы и заставляет запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты чертовски феноменальна, Каллиопа.

Он притягивает мое лицо к себе и начинает покусывать нежную кожу вдоль линии челюсти, добавляя к моим страданиям восхитительное жжение. Он ослабляет хватку, вдавливает палец в мою рану и прижимает плоскую сторону лезвия к моему клитору. Мои притупленные чувства наконец-то возвращаются в полную силу, и я кричу, когда меня пронзает самый невероятный оргазм, который я когда-либо испытывала.