— Какого хрена с тобой случилось? — спрашивает Перс, когда Лелантос плюхается на стул и хватает кофейник.

Лелантос бросает на меня взгляд с нахальной ухмылкой.

— У нас тут был небольшой спарринг. — Он произносит слова, мурлыча, и его глаза сияют.

— Судя по твоему виду, полагаю, ты проиграл, — фыркает Перс.

Лелантос открывает рот, чтобы ответить, но в комнату вальяжно входит Атлас, прерывая разговор. Он одет в сшитый на заказ черный костюм: дорогая ткань идеально облегает его широкую фигуру. Он даже не смотрит в мою сторону, садясь на место.

— Кто это сделал с твоим лицом?

Я восхищаюсь тоном Атласа. Он готов разорвать весь мир на части ради Лелантоса, и меня пронзает укол ревности. Никто и никогда не хотел так меня защищать. Я могу сама о себе позаботиться, но было бы приятно, если бы кто-то захотел сделать это за меня.

— Муза, — пожимает плечами Лелантос.

— Он имеет в виду Психопатку, — бормочет Перс.

— Меня зовут Калли, — добавляю я, уже сомневаясь в своем решении не хватать ножи с кухни и не перерезать их всех к чертовой матери.

— Ты собираешься подавать, Каллиопа? У меня есть дела.

Атлас устремляет на меня ледяной кинжальный взгляд, а дергающийся желвак на его челюсти подтверждает, что он недоволен моим выбором наряда, пока его взор скользит по моим ногам.

Сейчас или никогда.

Я наклоняюсь и хватаю огромную металлическую кастрюлю, которую спрятала под столом. Поставив ее на черное стекло, я снимаю крышку и беру одну из мисок, не сводя глаз с Атласа. Я вытаскиваю половник из кастрюли и шлепаю в тарелку большую порцию бурды.

Ага, я сварила им кашу-размазню, да еще и дала ей остыть, чтобы на вкус она была как полное дерьмо.

Я ставлю миску перед Персом, и его лицо искажается от отвращения. Я возвращаюсь к кастрюле и накладываю порцию для Лелантоса. Его это не смущает, он даже ухмыляется, когда я протягиваю ему его тарелку.

— Спасибо, красавица. — Он подмигивает, а я в ответ фыркаю. Он что, всерьёз думает, что то, что он засунул свой член мне в рот, делает нас друзьями?

Когда я ставлю миску перед Атласом, он протягивает руку и больно сжимает мое запястье. Его губы кривятся в зверином оскале.

— Думаешь, ты такая смешная?

Я вырываю руку и отступаю от него на несколько шагов.

— Нет, вообще-то. Я охренеть какая уморительная.

Я откидываю волосы за плечо и вальсирующей походкой ухожу на кухню.

Мои руки дрожат от адреналина, когда я сажусь за барную стойку. Я улыбаюсь от уха до уха и набрасываюсь на ждущие меня блинчики с черникой. Я веду себя мелочно, но в том, чтобы бесить Титанов, есть что-то необыкновенно удовлетворительное. Они требуют и ожидают моего подчинения, поэтому сопротивление доставляет мне огромное удовольствие.

Пока я доедаю свой первый блинчик и приступаю ко второму, стоит жуткая тишина. Я ожидала более бурной реакции, так что немного разочарована. Сомневаюсь, что они с аппетитом уплетают свою кашу, а значит, они, скорее всего, просто оставили ее на столе и занялись своими делами. Мыть посуду я точно не собираюсь. Мои обязанности были чётко определены — готовить для них. Им придётся похитить кого-то другого, чтобы тот мыл им тарелки.

В комнату врывается Перс, и инстинкты кричат мне защищаться, но я отказываюсь поддаваться страху — мое дурацкое упрямство заставляет меня сидеть на месте. Что он может сделать такого, чего они еще не делали? Как будто в ответ на мои мысли, он хватает меня за руки, заводит их мне за спину и стаскивает с табурета.

— Убери от меня свои гребаные руки.

Мои попытки сопротивляться бесполезны. Перс невероятно силен. Все его тренировки не прошли даром.

— Ты сама напросилась, — рычит мне в ухо Перс, выталкивая меня из кухни.

Я резко поворачиваю голову в сторону столовой и вижу, что там пусто. В воздухе висит напряжение, и по телу бегут мурашки, реагируя на опасность. Что бы они ни задумали, они сделают это вместе.

Перс толкает меня к двери, которая прошлой ночью была для меня заперта. Как только мы входим внутрь, я понимаю почему. Это их штаб. В просторной комнате стоят три массивных деревянных стола и восемь картотечных шкафов. Вокруг меня витает сила, и чутье подсказывает, что покончить с Титанами может помочь именно это место.

Я бы все отдала, чтобы заглянуть в один из этих шкафов. Сканеры отпечатков пальцев на каждом из них говорят о том, что там хранится очень важная информация. Сколько минетов мне придется сделать, чтобы получить доступ? Что-то мне подсказывает, что я буду сосать члены до самого артрита.

Лелантос сидит за единственным столом с четырьмя мониторами. Это подтверждает мои скудные разведданные. Судя по тому, как его глаза бегают по экрану, а пальцы летают по клавишам, он находится в своей стихии. На нем очки, и, черт возьми, они только добавляют ему сексуальности.

Простите, профессор, я была плохой девочкой.

Серьезно, сейчас не время для фантазий.

Атлас стоит у него за спиной. На его лице нет и тени эмоций, но взгляд, устремленный на меня, обжигает. Лелантос поднимает голову и с трудом сглатывает. На его лице мелькает вина, прежде чем он снова утыкается в экраны. Это плохо.

— Так, вам всем нужно успокоиться. Это был просто… — Перс затыкает меня, зажав мне рот ладонью. Другой рукой он обхватывает меня за талию, оставляя мои руки свободными. Я инстинктивно хватаюсь за его запястье и пытаюсь убрать его руку от своего лица. Когда она не поддается, я опускаю свои, изображая скуку.

Не доставляй им удовольствия своей реакцией.

— Мы заключили сделку, Каллиопа, но ты свою часть не выполнила. Так почему я должен?

Атлас разворачивает один из экранов, и на нем появляется до боли знакомый дом. Сердце бешено колотится, я хватаюсь за руку, зажимающую мне рот, и пытаюсь оторвать ее с еще большей силой, чем прежде, одновременно крича. Перс усмехается, наслаждаясь моим сопротивлением.

Из динамика доносится треск, и комнату заполняет мужской голос.

— Сэр, приступать?

— Да, — говорит Атлас со слишком большой убедительностью.

Желудок скручивает от страха, когда до меня доходит вся серьезность ситуации. Это запись с нательной камеры, и это прямая трансляция. Группа мужчин пересекает улицу и направляется к дому моей сестры. Их тяжелое дыхание разносится из динамиков, заполняя комнату.

Я начинаю вырываться с новой силой. Перс сжимает меня крепче, сдавливая ребра. Мне плевать. Это моя сестра, и я буду бороться за нее до последнего вздоха. Я бью ногой назад, попадая ему по голени. Он кряхтит, но его хватка не ослабевает.

— Тш-ш, это же так волнительно. Мы получим новую игрушку взамен сломанной, — тихо подстрекает меня на ухо Перс.

К горлу подкатывает новая волна тошноты. Этот больной ублюдок наслаждается моим отчаянием, упивается им. Я ошибочно полагала, что имею дело с людьми, но Титаны — настоящие чудовища.

Человек с камерой подходит к окну спальни моей сестры, и я ничего не могу сделать, лишь смотреть. В тусклом утреннем свете я легко ее различаю. Она лежит на кровати, ее платиновые волосы ярко контрастируют с темными простынями. Моё дыхание учащается, и я зажмуриваю глаза, когда образы, которые я с трудом отгоняла, с новой силой обрушиваются на меня.

Я бегу домой из школы, а в ушах звенят слова учительницы.

— Мы отправили Клио домой, она плохо себя чувствовала. Ее забрал ваш отец.

Я даже не остановилась, чтобы сказать ей, что тот кусок дерьма, о котором она говорит, не был и никогда не будет моим отцом.

Моя единственная забота — добраться домой. Клио небезопасно оставаться с ним наедине, особенно после самоубийства нашей матери. Я принимаю на себя все его больные наказания, чтобы ей не пришлось. В свои пять лет она понятия не имеет об ужасах, на которые способен этот человек. В свои одиннадцать — я знаю. Я верила, что он не тронет ее так, как трогал меня. Она ведь его плоть и кровь. Но в глубине души я знала, что это не так, и именно поэтому я бегу.