Шок на его лице подтверждает, что я — последний человек, которого он ожидал увидеть, и я могу его понять, потому что я тоже не ожидала встретить его. Он делает шаг вперед, и Титаны тут же окружают меня: Лелантос справа, Перс слева, а Атлас за спиной.

— Стой где стоишь, — рычит Лелантос, нацелив пистолет на Коя.

— Калли, что ты здесь делаешь и почему ты с ними?

Это голос дяди Коя.

Твою мать.

Ладно, я надеялась на момент в стиле Скуби-Ду. Что с Коя сорвут маску, под которой окажется настоящий злодей, и он проклянет нас, назойливых детишек.

Видимо, нет.

Горло сжалось, а язык стал слишком большим для моего рта, но абсурдность вопроса Коя заставляет меня выдавить следующую фразу:

— Что я здесь делаю?

Мой голос срывается, а затем вырывается смешок. Не успеваю я опомниться, как уже истерически хохочу.

Слезы катятся по щекам, пока я продолжаю хихикать, как гиена. Как там говорится? Лучше смеяться, чем плакать. Я выбираю и то, и другое. Моя жизнь — одна гигантская куча дымящегося дерьма. Как только я думаю, что наконец-то могу быть счастлива, вселенная напоминает мне, как сильно она меня ненавидит.

— Такие, как он, нас и губят, Каллиопа. Не давай ему власти над собой, — говорит Атлас прямо мне в ухо, чтобы слышала только я, и его слова находят отклик.

Мой гнев разгорается, когда я смотрю на Коя, и я хватаюсь за него, позволяя ему питать меня. Я перестаю смеяться и провожу рукой по лицу, стирая всю влагу. Я дрейфую в море, затерянная в холодном, безлюдном океане, и слова Атласа становятся моим спасательным кругом.

Он прав. Дядя Кой — не особенный. На самом деле, это разочарование совершенно логично. Все, что я когда-либо получала от семьи, — это боль и разочарование. Просто Кою потребовалось больше времени, чтобы показать свое истинное лицо. Еще один кусок дерьма, который можно добавить в общую кучу.

— Ты — Афентис? — спрашиваю я, нуждаясь в подтверждении из первоисточника.

Мой голос звучит сильнее, чем я ожидала, и я замечаю перемену в дяде Кое. Его кулак сжимается на пистолете, который он держит у бедра, а глаза превращаются в щелочки.

— Отойдите от моей племянницы. Калли, мы едем домой. Поговорим об этом позже.

Он не просит. Он требует.

Он не может заставить меня подчиниться, используя властный тон, будто я ребенок. Мое уважение к нему испарилось, и его контроль надо мной рухнул. Я отчаянно пыталась произвести на этого человека впечатление. Я хотела, чтобы он нуждался во мне так же сильно, как я в нем. Вид обнаженных мужчин и женщин в клетках помогает изменить точку зрения.

— Катись в ад. И давно ты стал таким больным ублюдком? — я выплевываю эти слова и делаю шаг к нему, крепче сжимая боевой нож.

Титаны движутся вместе со мной, служа опорой.

— Это бизнес. — Он разводит руками, указывая на помещение. — Как, по-твоему, я заплатил за твой дом и мотоцикл? Эти вещи не бесплатны, Калли, — насмехается он, проговаривая слова со смешком.

Чувствовал ли Кой ко мне хоть что-нибудь? Его отношение и поведение говорят об обратном. Я ожидала, что он хотя бы будет молить о прощении, но, судя по всему, он просто раздражен моим присутствием. Человек передо мной — не тот, кого я, как мне казалось, знала.

Я пекла чертов хлеб и делала печенье на кухне, купленной ценой крови невинных. Кем это делает меня? Я соучастница, потому что не задавала вопросов? Я думала, что делаю Тартар лучше, истребляя демонов, в то время как худший из монстров был у меня под носом. Я почитала его как героя, а он все это время продавал людей в сексуальное рабство.

— Я убила Амелию, — говорю я ему.

Я хочу его задеть, но этот бесчувственный ублюдок лишь пожимает плечами.

— Амелия могла быть полезной, но ее пятнадцатилетняя одержимость была утомительной. Твоя жажда крови наконец-то оказала мне услугу.

— Наконец-то?

Я понятия не имею, о чем говорит Кой. Я до недавнего времени даже не знала, что он в курсе моих убийств.

— Ты была занозой в моей заднице, Калли. Семеро моих людей погибли во время твоего маленького крестового похода мести.

Это лучшая новость за весь день, и я не скрываю улыбки.

— Все, что усложнило твою жизнь, я считаю своей победой.

— Твоя жажда крови опасна. Рано или поздно ты привлечешь нежелательное внимание. — Кой цокает языком и качает головой, и я, черт возьми, ненавижу его, потому что он прав.

Внимание Титанов было последним, чего я хотела, но я бы не стояла здесь, если бы не убила Пита, и мы бы не положили конец правлению Коя. А услышав, чем он расплатился за мой бизнес, я даже рада, что тот превратился в пепел: во всем есть свои плюсы, и все такое.

— Она опасна только для таких, как ты, — говорю я.

Розовые очки лежат вдребезги разбитыми у моих ног. Дядя Кой — чудовище.

— Эта схема точно такая же, как та, которую мы ликвидировали четырнадцать лет назад. Тогда это тоже был ты, — обвиняет Лелантос.

Мой взгляд мечется между ним и Коем.

— Я не думал, что вы наткнетесь на мою маленькую операцию, когда возьмете все в свои руки. Вы нанесли немало ущерба, но я все восстановил.

Рука дяди Коя снова дергается, и пистолет стукается о его ногу. Я медленно вытаскиваю из-за пояса метательный нож и зажимаю его в ладони.

— Зачем ты помог нам расправиться с нашими родителями, если работал на них? — рычит позади меня Атлас, и я в замешательстве хмурю брови.

— Мне дали определенные гарантии, но к вам троим это не имеет никакого отношения. Калли, нам нужно идти. — Кой небрежно поднимает пистолет, направляя его на меня, и Титаны напрягаются. — Не волнуйтесь. Я не причиню ей вреда, если она пойдет добровольно.

— Все это время ты ее использовал, — произносит Лелантос, дрожа от ярости.

Я теряю нить разговора, но, судя по тому, что я вижу, Кой и Титаны давно знакомы. Внутри нарастает подозрение, когда я вспоминаю вопросы Лелантоса в библиотеке. Он проявлял особый интерес к моему дяде, и я не могла понять почему. Эта встреча открывает мне совершенно новый взгляд на вещи.

— Калли — моя страховка. Теперь, когда все раскрылось, пришло время мне воспользоваться ею.

Кой пистолетом приказывает мне подойти ближе, но он может пойти на хрен.

— Ты работаешь на Зевса, — говорю я.

Мы все это подозреваем, но мне нужно, чтобы он подтвердил наши догадки.

— Не сейчас, Калли. Я все тебе расскажу, когда мы останемся одни.

Кой стискивает зубы и снова указывает пистолетом. Его терпение на исходе.

— Думаешь, я с тобой пойду? Сначала тебе придется меня застрелить.

Я бесстрашно смотрю ему в глаза, не обращая внимания на направленный на меня пистолет.

Надеюсь, Кою нужна его «страховка» живой. Не представляю, что он надеется от меня получить, но это должно быть связано с Зевсом. Если он застрелит меня здесь, Титаны убьют его в отместку. Если я уйду с ним, у меня не будет таких гарантий, и интуиция подсказывает мне, что это будет последнее, что я сделаю.

— Калли, не будь такой чертовой упрямицей. Ты у меня в долгу.

Кой теряет самообладание, его гнев нарастает. Пистолет в его руке подрагивает. Если хоть один палец соскользнет, все будет кончено.

Мой дядя — не тот, кем казался. Человек, которого я знала, — ложь. Этому чудовищу на меня наплевать. Мой взгляд скользит к одной из девушек в клетке. Нагая, избитая, неподвижная. Он планирует сделать со мной то же самое? Вот кем я для него являюсь — куском мяса?

Но не только я не узнаю человека перед собой. Кой понятия не имеет, кто я на самом деле. Я смотрела смерти в лицо больше раз, чем могу сосчитать, и в конце концов мы решили стать друзьями. Может, он и тренировал меня три года назад, но с тех пор я отточила свои навыки до совершенства.

— Ты прав. Я в долгу перед тобой.

Я делаю шаг вперёд, и он опускает пистолет. Я не упускаю шанса, и метательный нож вылетает из моей руки, прежде чем он успевает среагировать.

Лезвие глубоко вонзается в горло дяди Коя, и я бросаюсь вперед, занеся боевой нож для смертельного удара. Он роняет пистолет, хватаясь за шею, а его глаза расширяются от неверия. Я пересекаю помещение с рекордной скоростью и бросаюсь на Коя, погружая клинок глубоко в центр его груди.