Пальцы Каллиопы впиваются в мои руки, но вместо того, чтобы оттолкнуть, она приоткрывает губы, приглашая меня. Мой язык проникает внутрь — пробует, доминирует, подчиняет, и когда она тихо стонет, я теряю контроль. Я чувствовал себя затупленным клинком, а ее близость лишь заострила меня. Последние несколько минут улетучиваются, и ко мне возвращается самообладание.

Я кусаю ее за губу, прекращая поцелуй, и в ответ получаю предостережение в виде ее ногтей, скользящих по моей руке. Я подцепляю пальцем кольцо на ее ошейнике и снова притягиваю ее к себе так, что наши носы почти соприкасаются.

— Он заплатит за то, что сделал.

Понятия не имею, зачем я это сказал. Роберту все равно не суждено было уйти отсюда живым. Но когда ее губы изгибаются в сексуальной улыбке, а в глазах вспыхивает жажда крови, я рад, что сделал это. Легко забыть, что женщина передо мной — такая же безжалостная убийца, как и я.

Я поворачиваюсь к Роберту, оценивая ущерб и прикидывая, как можно спасти ситуацию. К счастью, появляется официантка с подносом, на котором стоят четыре хрустальных стакана и моя бутылка виски. Идеальный способ разрядить обстановку.

— Приступим?

Я протягиваю руку, приглашая Роберта сесть на диван, где его спутница дрожит от страха после недавней стычки. Она не поднимает головы, ее взгляд намертво прикован к полу. Во время переполоха она не бросилась к нему на помощь, что лишь подтверждает тот факт, что она не хочет быть с ним. Не то чтобы я думал иначе, но всякое бывает.

Роберт кивает, жадно пожирая глазами поднос. Этот ублюдок слишком охотно готов все простить и забыть. Секс — это, конечно, здорово, но ничто не сравнится с пятидесятилетним виски. Мой взгляд скользит по Каллиопе. Ну, почти ничто.

Я усаживаю ее к себе на колени, и она прижимается ко мне, изображая из себя покорную питомцу. Я ловлю тоскливый взгляд Роберта, наблюдающего за нами, и моя рука крепче сжимается вокруг нее. Я не только отрублю ему руку, но и выколю глаза.

— Я плачу за хорошее качество, — говорю я, признавая его вожделение, и Роберт с жадностью кивает в знак согласия.

— Вижу. Не знал, что Афентис предлагает нечто более роскошное.

Роберт щелкает пальцами, подзывая девушку рядом с собой, и та поднимает глаза, в которых читается явный страх.

— Будь полезной, разлей выпивку.

Каллиопа напрягается, и ее ярость сравнима лишь с моей. Я провожу указательным пальцем вверх и вниз по ее руке, отчаянно желая дать ей понять, что я с ней заодно.

— Может, я замолвлю за тебя словечко.

— Вы бы это сделали? — отзывается Роберт, не в силах сдержать своего восторга.

— Хм-м. А как вы вообще познакомились?

Девушка заканчивает разливать виски, и я сдерживаю гнев при виде слишком больших порций. Роберт поднимает бокал, делает огромный глоток, и я стискиваю зубы.

— Ух ты, а это хорошо, — присвистывает Роберт, любуясь своим стаканом, пока мое терпение иссякает.

Девушка поворачивается ко мне, и я осторожно беру у нее стакан, кивнув в знак благодарности. Ее взгляд встречается с моим, прежде чем она снова опускает глаза в пол, но я успеваю заметить в них абсолютную безысходность.

— Пара моих приятелей из джентльменского клуба указали мне на Тартар, а конкретно на «Элизиум». Зевс раз в месяц устраивает там чертовски крутые вечеринки, вроде этой. — Роберт поднимает бокал, обводя им комнату.

Я скрежещу зубами от недовольства. Элизиум — это особняк в жилом районе. Он принадлежал другой семье основателей, но после их падения Зевс присвоил его и превратил в элитный клуб для верхушки Тартара. Неудивительно, что он проводит там секс-вечеринки, но слухи об их популярности не сулят ничего хорошего.

— Я не могу дышать, — шепчет Каллиопа, ерзая у меня на коленях.

Я понимаю, что практически раздавил ее, и заставляю себя расслабиться, ослабляя хватку, но не сводя пристального взгляда с Роберта.

— А, это немного другое. Заключать сделки с Афентисом на вечеринке — это не то, что я имел в виду.

Я задеваю его самолюбие, ожидая, что он клюнет на наживку, и он не разочаровывает.

— О нет, я ездил на его склад, тот, что напротив доков, — добавляет Роберт.

Его стремление произвести впечатление дает мне все, что нужно, и окончательно делает этого ублюдка бесполезным. Я и не ожидал, что будет сложно, но раздутое эго Роберта сделало все до смешного просто.

Каллиопа отстраняется, и я отпускаю ее, обеспокоенный, что что-то не так. Ее золотые глаза пылают, когда она соскакивает с моих колен и хватает бутылку виски. Прежде чем кто-либо успевает среагировать, она разбивает ее о стол и полосует зазубренным краем по горлу Роберта.

Кровь брызжет из перерезанных артерий и хлещет из раны. Глаза Роберта в шоке вылезают из орбит, он пытается зажать рану руками, но тщетно. Комната взрывается криками и воплями, когда гости замечают происходящее и бросаются к двери.

— Это все, что нам было нужно. А теперь можешь отправляться в ад, — рычит Каллиопа уже угасающему Роберту.

Я сижу как вкопанный, полностью сосредоточившись на будоражащей богине передо мной, которая смотрит сверху вниз на свою жертву. Его кровь заливает ее лицо, платье и руки, и эта дикость завораживает меня. Роберт обмякает, но Каллиопа хватает его за волосы и запрокидывает ему голову. Из раны хлещет река алой крови, пока она наблюдает, как жизнь покидает его глаза.

— Блядь, как же это горячо.

Она бросает взгляд через плечо и одаривает меня ослепительной улыбкой; белизна ее зубов резко контрастирует с красными каплями на коже.

— Это меньшее, чего он заслуживал.

Она снова поворачивается к съежившейся девушке рядом с мертвецом по имени Роберт и опускается на колени.

— Все кончено. Он больше никогда тебя не тронет, — сообщает она с мягкостью, в которой, тем не менее, чувствуется убежденность.

Девушка поднимает голову, в ее глазах блестят слезы, а кровь Господина испачкала и платье, и золотистые волосы. Каллиопа проводит рукой по ее локонам — материнский жест, который никак не вяжется с моим представлением о ней. Как кто-то настолько смертоносный может быть таким теплым и располагающим?

— Такие мужчины не заслуживают ни твоих слез, ни твоей боли.

Я отвожу взгляд от этой сокровенной сцены, не желая вторгаться, и киваю Картеру.

— Отведи ее к Лесли. Она будет знать, что делать.

Голова Каллиопы резко поворачивается в мою сторону, а во взгляде читается предостережение. Я вскидываю руки в жесте капитуляции, чтобы успокоить разъяренного зверя передо мной.

— Лесли управляет моим стриптиз-клубом. Она поможет ей получить всю необходимую помощь.

Объяснение удовлетворяет Каллиопу, и она поднимается, позволяя Картеру увести девушку. Каллиопа мгновение смотрит им вслед, затем подбирает с пола осколок стекла и склоняется над Робертом.

Я завороженно наблюдаю, как она вырезает свой символ у него на грудине. Хотя осколок — неподходящий инструмент, ей каким-то образом удается с ним управиться.

— Какой стриптиз-клуб? — спрашивает она, и ее вопрос выводит меня из оцепенения. Я в замешательстве склоняю голову. Она что, собирается проверить, как там девушка?

— «Ниса».

Каллиопа усмехается, заканчивая вырезать число двадцать восемь.

— Ты имеешь в виду заведение напротив моего дома, того самого, который ты с таким удовольствием уничтожил?

— Технически, ты сама уничтожила свой дом. Мы лишь сожгли твой бизнес.

Она медленно выпрямляется, и я вижу вспышку гнева в её глазах за мгновение до того, как она бросается на меня. Хоть я и сижу, ей все равно со мной не справиться. Я использую ее же инерцию против нее, хватаю за ошейник и перекидываю через колено. Я вырываю осколок из ее руки и швыряю на пол, прежде чем она успевает причинить мне какой-либо вред.

— Ну-ну, Психопатка, не порти такой восхитительный вечер.

Я с силой опускаю ладонь на ее прекрасную задницу, наслаждаясь своим превосходством.

Каллиопа пытается вырваться, но я крепко держу ее за ошейник и награждаю еще тремя шлепками. После третьего она уже тяжело дышит у меня на колене, и я прикусываю губу. Искушение засунуть руку ей между ног становится невыносимым, и когда мой палец касается ее промокших складок, она роняет голову и стонет.