— Я тоже тебя люблю. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Джеймс прижимается лбом к моему, не отрывая от меня взгляда, пока я кончаю, и он следует за мной сразу следом.

Наш поцелуй медленный и жадный, языки переплетаются, пока он прижимает меня ближе. Он во мне, вокруг меня, внутри меня, и мне кажется, что сильнее любимой я быть уже не могу.

Потом он уводит меня в душ и тщательно смывает с меня все, а после варит нам быстрый кофе и поджаривает тосты, пока я на диване тискаю наших пушистых малышей.

Он приносит все это, добавив лишний поцелуй в лоб, и мы едим на диване, любуясь рассветом над городом.

— Во сколько ты сегодня встречаешься с мамой? — спрашивает он поверх края дымящейся кружки.

— В обед, — отвечаю я, откусывая кусочек тоста с маслом.

— Нервничаешь?

Я пожимаю плечами.

— Не особо. — Больше нет. Когда я наконец написала ей на прошлой неделе, она с энтузиазмом согласилась встретиться, и я решила считать это хорошим знаком. Сэмми тоже так считает. — Я куда больше переживала из-за встречи с твоими родителями.

Он фыркает.

— Да брось. Ты им очень понравилась, — говорит он с искренней улыбкой, и я вспоминаю наш совместный обед в прошлые выходные. — Мама уже ждет праздников, чтобы испечь тебе все торты из своей книги.

Родители Джеймса оказались удивительно милыми, что особенно забавно, учитывая, какой у них ворчливый сын. Их ничуть не смутило, что я такая молодая, и им было искренне интересно слушать про мою балетную карьеру, так что перспектива увидеться с ними зимой уже не кажется такой пугающей, как я себе представляла.

Его мама заверила нас, что брата, Эндрю, не будет. По ее словам, после того как он ударил Джеймса прямо у него в офисе — кто вообще так делает? — он лишился работы и уехал из Норкастла.

— И слава чертову богу, — пробормотал тогда Джеймс, и я была с ним полностью согласна.

Свадьбу с Александрой тоже отменили, по словам его родителей, и они не знают, вместе ли они вообще или она все еще в городе.

И, если честно, нам абсолютно все равно.

Как я и подозревала, Бет и Кайл обожают Джеймса. Буквально вчера мне пришлось вытерпеть несколько часов их восторженных тирад о том, что они все это предвидели и как мы потрясающе смотримся вместе. А когда Кайл спросил, какой Джеймс в постели, я, возможно, ущипнула его за сосок.

На следующий день после того, как мы вернулись в Норкастл с похорон, Джеймс поговорил с руководством реабилитационной клиники о том, что встречается с бывшей пациенткой. Он был готов сменить работу, если потребуется, но, к счастью, нам сказали, что личные отношения между врачами и бывшими пациентами допустимы, при условии что я больше никогда не стану его пациенткой. А поскольку я не планирую снова травмироваться — урок я усвоила, — нам это подходит.

Мнение родителей Джеймса и моей семьи — единственное, что действительно имеет значение, и все они одобряют наши отношения.

Ну, Сэмми еще в процессе, но я знаю, что он привыкнет.

Лайла каждый день умоляет меня привезти Джеймса к нам на праздники, потому что считает его ужасно крутым, так что и это плюс. После того как мы много недель назад вышли из похоронного бюро и пообедали вместе, он дал ей поиграть в какие-то популярные игры на своем телефоне. Думаю, именно поэтому мой брат начал к нему теплеть, но, честно, меня и это устраивает.

— Я вернусь раньше тебя, — говорю я и целую его в небритую щеку. — И на ужин будет лазанья.

— Я не выше того, чтобы встать на колени и умолять тебя об этом, — отвечает он, и я знаю, что он говорит всерьез. Что тут скажешь — мясную лазанью я готовлю отменную.

— Умолять ты будешь позже, но совсем по другому поводу, — дразню я и получаю шлепок по заднице, вставая, чтобы отнести кружку в раковину.

Мы не живем вместе — пока нет, — но иногда кажется, что уже да. Мы спим вместе каждую ночь, чаще у него из-за Шэдоу и Мист, и меня это совершенно не напрягает. Его квартира стала для меня домом, даже несмотря на то, что я все еще люблю свою и бываю там столько, сколько хочу.

Он не раз намекал, что я плачу за жилье, которым пользуюсь лишь наполовину, и, хотя в чем-то он прав, мы оба согласны, что торопиться не стоит. Мы знаем, что это надолго, так зачем спешить, если впереди у нас целая вечность.

К тому же мне нужно еще немного финансовой самостоятельности, прежде чем принимать такое серьезное решение. Разница в возрасте — то, что мы сознательно не игнорируем, и очевидно, что у Джеймса финансовая стабильность выше, чем у меня. Поэтому, пока я не буду чувствовать себя уверенно в этом вопросе, мы оба считаем правильным жить отдельно.

Сейчас нам так хорошо, так зачем что-то менять?

Он высаживает меня у моей квартиры, целуя на прощание, прежде чем поехать в клинику, и, пока я собираюсь на работу и думаю о пропущенном прослушивании и о матери, которой сегодня дам второй шанс, я вдруг понимаю одну вещь.

Впервые за двадцать один год я чувствую, что я именно та, кем должна быть, и именно там, где мне место.

✽✽✽

Меня накрывает ощущение дежавю, пока я жду маму в пабе Моники, но сильнее всего бьет ностальгия.

Начальница в танцевальной школе осталась в таком восторге от моей работы, что дала мне больше смен, и мои дни официантки подошли к концу. Совмещать оба дела было бы слишком выматывающе.

И все же я скучаю по этому месту и по выбранной семье, которую здесь обрела. Когда Моника подходит ко мне с широкой улыбкой и спрашивает о моей новой работе, я понимаю, что никогда не потеряю то, что подарил мне этот бар.

Некоторые вещи остаются навсегда. И это — одна из них.

— Мэдди.

Голос мамы мягкий, когда она садится напротив. Она даже здоровается с Моникой и одаривает ее искренней улыбкой, и я едва узнаю женщину перед собой.

Кожа у нее здорово сияет, и двигается она куда увереннее, чем я когда-либо помню. Трудно совместить этот новый образ с воспоминанием о небрежной, запущенной матери, какой она была, пока я жила с ней.

— Как ты, милая? — спрашивает она, не сводя с меня взгляда. — Ты выглядишь прекрасно. Ты что-то сделала с волосами? Тебе очень идет.

Она заметила? Она правда видит разницу?

— Я их выпрямила. — Чего я почти никогда не делаю. Обычно мне нравятся мои мягкие волны, но сегодня почему-то хотелось выглядеть особенно. — Ты тоже отлично выглядишь.

Она улыбается, и только сейчас я замечаю, как ее улыбка похожа на мою.

И это меня совсем не тревожит. Ни капли.

— Спасибо. Я счастлива.

Счастье. Вот в чем дело. Вот в чем секрет.

Пока мы ждем заказ, она рассказывает, как хорошо к ней относится Дейв и как он поддержал ее решение снова пойти учиться.

— Это всего лишь какой-то глупый диплом, — отмахивается она, будто это не самое большое достижение на свете.

— Ты серьезно? — я изумленно распахиваю глаза, и удивление быстро сменяется гордой улыбкой. — Это же потрясающе! Что ты изучаешь?

Это что, румянец у нее на щеках?

— Не знаю, поможет ли это мне найти работу, я ведь не молодею, но это сертификат администратора.

— Боже мой, мам, это невероятно, — сияю я. — Тебе нравится? Как проходят занятия?

Она рассказывает, что только поступила в местный колледж, так что пока привыкает снова быть студенткой. Когда она говорит, что преподаватели очень поддерживают и что она нашла больше друзей своего возраста, чем ожидала, я едва сдерживаю слезы.

Мама каким-то чудом закончила школу, ведь Сэмми родился у нее, когда ей было шестнадцать. Жизнь была к ней жестока, и нам тоже пришлось нелегко.

Моему брату удалось пробиться, когда подруга семьи, заметив его талант к рисованию, взяла его под свое крыло и научила всему, что знала о татуировках. Если бы он тогда не взял на себя ответственность, у меня не было бы этой спокойной, счастливой жизни, но я больше не виню маму.

Как бы там ни было, именно благодаря ей я стала тем человеком, которым являюсь сегодня.

И я люблю эту новую Мэдди всей душой.