— Ты знал? — сказал он, его голос был остро заточен и тщательно контролируем. Я глянула на него, собираясь спросить, что он имеет в виду, но он смотрел на Бастиана в зеркало заднего вида. Вопрос был не ко мне.

— Знал ли я, что мы нашли последнюю наследницу трона верховной королевы Дома Луны? — сказал Бастиан, издавая безрадостный смех. — Нет, мы, блядь, не знали. Мы просто думали, что она одна из младших королев вампиров, которая сбежала.

Гэвин завел машину в подземный гараж и припарковался на месте у входа, затем заглушил двигатель.

Я уставилась в лобовое стекло, пристально глядя на бетонную стену перед машиной. Я чувствовала на себе тяжелые взгляды и Гэвина, и Бастиана.

Снова именно Гэвин разбил все более напряженную тишину.

— Луна…

— Софи, — поправила я. — Я не использовала свое имя при рождении с тех пор, как Ксавьер… ну, десятилетиями. Это больше не я.

— Софи, — поправился Гэвин. — Можно я тебя укушу?

Я резко повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Если я укушу тебя, я смогу тебя отследить, если мы когда-нибудь разделимся, — объяснил он. — Это будет быстро, ровно настолько, чтобы взять немного твоей крови и ввести немного своей слюны в твой кровоток. — Когда я ничего не сказала, он добавил: — Ты слишком важна, чтобы потерять тебя снова.

Я вгляделась в его лицо, ища любой намек на двуличность. Что мне, вообще-то, терять? Жизнь никем? Медленную, мучительную смерть от истощения? Я все равно не могла вернуться ни в свою квартиру, ни в библиотеку. Это было бы самоубийством.

Я закатала рукав и расстегнула кожаный браслет-манжету, который носила, чтобы защитить чрезвычайно чувствительную кожу на внутренней стороне запястья — долгосрочный эффект ежемесячных укусов Ксавьера. Он не оставлял физических шрамов, потому что всегда залечивал раны от укусов своей бессмертной кровью, и чувствительность несколько угасла. Я велела выжечь на коже фазы луны в знак почтения к нашему бессмертному дому.

Я протянула руку к Гэвину, предлагая запястье. Он провел подушечкой большого пальца по незапятнанной коже, почти как будто чувствовал невидимые шрамы, затем поднял взгляд к моему. Я была удивлена глубиной печали, затенявшей его глаза.

Он не отвел взгляда, поднося мое запястье к губам. Мой подбородок задрожал, когда его удлиненные, острейшие клыки пронзили кожу, не из-за резкой вспышки боли, а из-за воспоминаний, которые это вытащило на поверхность: Ксавьер делал то же самое снова и снова.

Все закончилось почти сразу, как началось. Гэвин укусил себя за большой палец, затем размазал выступившую кровь по открытым ранам на моем запястье, точно так же, как Ксавьер всегда делал, чтобы остановить кровотечение и ускорить заживление. Но потом Гэвин сделал то, чего Ксавьер никогда не делал. Он прокусил собственное запястье, куда глубже, чем мое, и предложил его мне.

Насыщенный, дразнящий запах крови Гэвина наполнил машину, куда сильнее, чем когда он надрезал палец, чтобы нарисовать сигил на Бастиане, и я мгновенно начала исходить слюной. Сердцебиение ускорилось, каждое чувство полностью сосредоточилось на двух изогнутых багровых линиях, портящих смуглую кожу его запястья. Инстинкт взял верх. Я не смогла бы остановить себя от принятия предложенной крови, даже если бы захотела.

Я облизнула губы и подалась вперед, хватаясь за его предплечье и руку, и прижалась ртом к открытым ранам.

Вкус его крови, как шоколад со специями, взорвался на языке, и я застонала, мгновенно возбужденная. Я закрыла глаза, втягивая в себя больше крови Гэвина. Мои бедра качнулись, ища. Поток крови замедлился, порезы на запястье Гэвина закрывались. Я прикусила, жадно вгрызаясь зубами в раны, чтобы снова их открыть.

Гэвин издал болезненный стон на соседнем сиденье.

Звук встряхнул мои чувства, и я оторвала рот от его запястья и отбросила его руку.

— Прости меня! — выдохнула я, прикрывая рот ладонью и глядя на него в ужасе. — Не знаю, что на меня нашло.

Вот только жар в глазах Гэвина, заставлявший их светиться, как серебряный лунный свет, не имел ничего общего с болью.

— Поднимемся наверх, — сказал он, его голос был глубже и грубее, чем прежде. — Лофт охраняется и защищен чарами. Там ты будешь в безопасности, пока я не организую переправу в Лунное Убежище.

Я кивнула и проглотила остатки смущения. Быстрый взгляд на лицо Бастиана не выдал ничего, кроме его замкнутого выражения. Я отвела внимание к своим заломленным рукам, стыдясь не только того, как отреагировала на кровь Гэвина, но и того, что Бастиан это видел.

Гэвин вышел из машины, затем открыл дверь на заднее сиденье.

— Пошли, оборотень.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, затем снова открыла их и вышла из машины.

Глава 12

Ошеломленная и невероятно возбужденная бессмертной кровью, бурлящей во мне, я провела всю поездку в лифте до семнадцатого этажа, благоговейно глядя на Гэвина. Его кровь меняла меня. Или, вернее, меняла то, как я его видела. Замысловатые сигилы теперь покрывали всю его видимую кожу: руки, шею и лицо, светящиеся серебром, будто он был наполнен лунным светом, и тот вырывался наружу через метки. Они светились и на стенах лифта, но я не могла оторвать взгляд от него достаточно надолго, чтобы отметить о них что-то еще, кроме самого их присутствия.

Сложный узор в форме полумесяца изгибался вокруг правой стороны его лица, от лба до нижней челюсти. Я изучала углы и завитки, полностью завороженная их замысловатой красотой.

Лифт звякнул, вырывая меня из оцепенения, и двери разъехались. Гэвин вышел первым, пересекая площадку длиной футов в двадцать к единственному другому выходу — двойным дверям, густо покрытым светящимися сигилами и охраняемым парой огромных вампиров. Они были почти идентичны по размеру и одежде: оба в темно-синих джинсах, черных боевых ботинках и черных футболках, натянутых на мускулистые плечи и грудь. Однако по цвету они были полными противоположностями.

У одного была бледная кожа, ледяные голубые глаза, густая борода и грязно-белокурые волосы, выбритые по бокам, но достаточно длинные сверху, чтобы их можно было стянуть в узел на макушке. Другой был гладко выбрит, с кожей темнее бронзы и глазами как обсидиан. Видимые участки кожи обоих мужчин покрывали все те же светящиеся лунные сигилы, как у Гэвина. Как у Ксавьера. А значит, они были не просто вампирами-нежитью, а стражами.

И я не была уверена, но, кажется, узнала обоих из своего скандального сна. От этой мысли кожа снова вспыхнула жаром.

Я стояла в лифте с Бастианом, давая себе момент собраться с мыслями. Я была настолько возбуждена, а Гэвин и двое новых вампиров выглядели настолько аппетитно, стоя там в дальнем конце площадки, что я боялась, что сделаю что-нибудь постыдное, оказавшись достаточно близко, чтобы их коснуться. Богиня, я хотела разыграть с ними сцены из своих снов. Отчаянно.

Ноздри вампира-викинга раздулись, и его внимание резко метнулось к лифту. Ко мне. Его зрачки расширились, пока глаза не стали почти такими же темными, как у его напарника. Я скользнула взглядом по его телу, отмечая растущий бугор в его джинсах. Быстрый взгляд на Гэвина и другого нового вампира подтвердил, что они испытали такое же воздействие от запаха моего возбуждения.

Мои губы искривились в довольной ухмылке, и я почувствовала себя смелее от их реакции на меня. Они смотрели, как я выхожу из лифта, Бастиан следовал близко позади, совершенно уверенный в себе, несмотря на наготу. Он не просто шел за мной. Он следовал за мной тенью. Охранял.

— Найдите одежду для оборотня. Его нужно держать под охраной, но не вредить ему, — сказал Гэвин паре вампиров у двери. — Он под защитой королевы.

Их внимание сместилось мимо меня, к мужчине у моих пяток. Когда их внимание вернулось ко мне, королеве, их каменные лица дрогнули, выдавая проблески интереса и любопытства.