Я облизнула губы, слюнные железы покалывало, пока я впивалась взглядом в эту рубиновую каплю. Бессмертная кровь. Она звала меня, еще сильнее затуманивая разум и сужая фокус. Все мое существо сосредоточилось на этой капле крови. Жизни от нежити.

Вампир придвинулся ближе, запирая меня между диспенсером и стеной, но у меня больше не было ни малейшего желания бежать. Я понятия не имела, почему вообще почувствовала потребность спасаться. Я не могла отвести взгляд от крови незнакомца.

— Откройся мне, — сказал он, и его другая рука легла на изгиб моей талии.

Я тихо застонала, губы разомкнулись. Никогда в жизни я не хотела сделать что-либо больше, чем хотела — нет, нуждалась — подчиниться этому мужчине. Этому бессмертному. Я понятия не имела, кто он и как он меня нашел. Мне было все равно.

Его рука скользнула мне за спину, и передние части наших тел прижались друг к другу, когда он поднес кровоточащий большой палец к моему рту. Он провел подушечкой пальца по моей нижней губе, покрывая ее своей кровью.

Мой язык непроизвольно высунулся, и в тот миг, когда кончик коснулся его крови, я издала низкий, гортанный стон. Глаза мои закрылись, и вкус его взорвался на языке, заставляя меня увидеть звезды под веками. Я никогда не пробовала ничего столь богатого, столь изысканного, столь восхитительного. Столь странно знакомого. Мои руки взметнулись, вцепившись в запястье незнакомца, и без дальнейших уговоров я втянула его большой палец в рот.

Низкий смешок пророкотал в его груди. — Хорошая девочка.

Каждое нервное окончание вспыхнуло. Каждый нейрон в мозгу вспыхнул. Я чувствовала, будто годами жила как во сне, но наконец, наконец проснулась.

Слишком скоро поток крови из большого пальца вампира иссяк. Я сосала сильнее, желая большего.

— На сейчас достаточно, — сказал он, отнимая руку от моего рта.

Глаза плотно закрыты, я все еще сжимала его запястье, грудь вздымалась и опускалась с каждым тяжелым вдохом. — Еще, пожалуйста, — взмолилась я, облизывая губы. Я не могла открыть глаза. Не могла взглянуть на него. Мне было слишком стыдно за всеобъемлющую потребность, которую я чувствовала, не только в его крови, но и в нем.

Незнакомец наклонился, пока наши дыхания не смешались. — Пока нет, — сказал он, его шепот был лаской. Обещанием.

Его рука скользнула по моему бедру, пальцы нырнули в передний карман моих джинсов. Его губы коснулись моих, и нежный поцелуй послал разряд удовольствия. Оно затягивалось внутри меня все туже и туже, расцветая ноющей болью. Я сжала бедра, пытаясь облегчить нарастающее напряжение, и застонала, практически задыхаясь.

— Первый вкус может вызвать интенсивную реакцию, — сказал незнакомец, затем промурлыкал мне в рот. — Давай. Прикоснись к себе.

Я засунула руку в переднюю часть джинсов так быстро и сильно, что трение обожгло кожу на тыльной стороне руки, но о боже мой, мне было все равно, потому что разрядка наступила в тот же миг, как палец коснулся клитора. Я ахнула, погружая пальцы в собственную влагу. Мои пальцы ног поджались, и я закрыла глаза, катаясь на неожиданно жестокой волне экстаза.

Оргазм, казалось, длился целую вечность. Когда она угасла, я выпустила дрожащий выдох и насладилась убывающими пульсациями удовольствия. Когда я снова открыла глаза, я была одна.

Я растерянно огляделась. Здесь был кто-то еще?

Как я оказалась в туалете и почему моя рука была засунута за пояс штанов?

Нахмурившись, я тряхнула головой и вытащила руку. Я оттолкнулась от стены и подошла к раковине помыть руки. Я не могла вспомнить, как вошла в туалет. Я взглянула на кабинки. Должно быть, я только что вышла из одной, но хоть убей, не помнила.

Пока я намыливала руки, я посмотрела на себя в зеркало над раковиной, и мое внимание сразу привлекла коричневая жидкость, пачкавшая перед моей белой блузки. Пролитый напиток. Я пришла сюда, чтобы привести себя в порядок. Точно. Ну да.

Я выхватила горсть бумажных полотенец из диспенсера и включила кран, чтобы намочить их. Глядя на свое отражение, я промокнула пятно на рубашке. — Безнадежно, — пробормотала я, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с отражением.

Я замерла, приятно удивленная увиденным. Мои глаза казались ярче обычного, ближе к голубому, чем к серому, а губы и щеки были неожиданно румяными. Я чувствовала, будто смотрю на десять лет в прошлое, во времена, когда у меня было достаточно кровяной настойки Ксавьера, чтобы принимать ее через день. Я улыбнулась отражению, думая, что, может, Лили права и выбираться к людям полезно для меня.

Я посмотрела на рубашку и вздохнула, сдаваясь в попытках вывести пятно. Это была проигранная битва. Я снова взглянула на свое лицо. Но, может, я — нет.

Глава 2

Я распахнула дверь туалета, все еще чувствуя легкое головокружение, и едва не влетела с разбегу в Бастиана.

— О! — Я остановилась так внезапно, что дверь хлопнула меня по заду, когда закрывалась. — Привет, — сказала я, шагнув вперед, чтобы дверь закрылась полностью. — Тебе нужно… — Я ткнула большим пальцем через плечо и неуклюже шагнула в сторону, чувствуя себя полной идиоткой. В конце концов, это была дамская комната.

— Нет, — сказал Бастиан, и его брови сошлись, пока он изучал мое лицо. — Я поднялся сюда проверить, как ты. Мне показалось, я видел… — Он слегка мотнул головой. — Ты в порядке?

Удивление приоткрыло мои губы, и я озадаченно улыбнулась.

— Я в порядке. — Я выразительно посмотрела вниз на испачканный перед рубашки. — Я облила себя напитком, — сказала я, закатив глаза и качая головой. — И теперь выгляжу нелепо. — Я шагнула к лестнице. — Мне просто нужно домой.

Бастиан выбросил руку вперед, его ладонь едва коснулась моего живота через тонкую влажную ткань рубашки. Покалывание заплясало по коже, и ощущение прострелило прямо в низ живота.

— Не уходи. — Его слова были тихими, едва достигая моих ушей.

Я посмотрела в его глаза, соблазненная грубой, резкой ноткой в его голосе. Его радужки были теплого орехового цвета, с золотым звездным взрывом вокруг зрачка, как подсолнух.

Губы Бастиана изогнулись в кривоватой ухмылке, когда он опустил руку, и на правой щеке появилась ямочка.

— Пожалуйста, — добавил он, и его глаза сделались совсем как у грустного щенка. — Не оставляй меня наедине с Лили и Марком. — Он выпятил полную нижнюю губу и захныкал: — Пожалуйста…

Я фыркнула от смеха.

— А как же моя рубашка? — сказала я, схватив нижний край и глянув на очевидное пятно. Выглядело так, будто меня вырвало на себя, а потом я попыталась это оттереть.

— Думаю, я могу с этим помочь, — сказал Бастиан. У меня отвисла челюсть, когда он стянул через голову свой темно-синий свитер. Он протянул его мне, мягкая ткань все еще хранила тепло его тела. Затем он снял и белую футболку.

Теперь я уже откровенно пялилась. Святые кубики, Бэтмен. Такие люди в реальности не существовали. По крайней мере, не те, кто занимался чем-либо кроме качалки. Уж точно не библиотечные стажеры, которые по сути были рабами — переработанными и катастрофически недоплаченными. И это вдобавок к магистерской программе Бастиана, которая, я знала наверняка, была тяжелой, потому что сама прошла ту же программу десять лет назад. Может, он вообще никогда не спал. Как еще, черт возьми, он умудрялся поддерживать такую фигуру?

— Вот, — сказал Бастиан, вытаскивая свитер из моей хватки и заменяя его своей футболкой. Он натянул свитер обратно через голову. — Хочешь переодеться там или…?

Мой взгляд резко метнулся к лицу Бастиана, когда он прикрыл всю эту гладкую медную кожу и все эти мускулистые бугры.

— Или здесь? — пискнула я, щеки пылали.

Что со мной не так? Я взрослая женщина. Мне тридцать четыре. Крепко так, середина тридцатых. И не то чтобы я провела эти три с половиной десятилетия, уткнувшись носом в книгу. Может, только последние два года.