Бастиан поймал меня за запястье, удерживая.

Я глянула на него через плечо, хмурясь. Я, честно говоря, забыла, что кто-то еще со мной. Что это не сон и я не одна.

— Пусть идет, — пробормотал Гэвин. — Разве ты не чувствуешь? Богиня ведет ее.

Бастиан отпустил меня, и я продолжила, углубляясь в темницу. Я чувствовала взгляды других королев по обе стороны от меня, но даже их внимание не могло отвлечь мое внимание от камеры в конце. От мужчины внутри. От Ксавьера.

Сердце колотилось, не только слышимое, но и ощутимое. Каждый шаг приближал меня к нему. Прошло так много времени. Я думала, он мертв. Но теперь я не могла отрицать ощущение его, скрытого в тенях за прутьями его камеры. Полагаю, Тейн тоже был там, но Ксавьер был всем.

С каждым шагом напряжение росло внутри меня. Потребность вернуть то, что принадлежало мне.

Глава 46

Когда я приблизилась к двери камеры, светящийся сигил возник вокруг замка, становясь ярче, чем ближе я подходила. Я остановилась перед прутьями, преграждающими путь, и обхватила пальцами холодный металл, вглядываясь в тени.

Тейн дремал на койке у левой стены камеры, точно как в моем видении, а Ксавьер скрывался в тенях в дальнем правом углу. Я бы даже не узнала, что он свернулся там на полу, если бы не могла чувствовать его через нашу связь. Ни один из мужчин не двинулся при моем приближении, и я предположила, что они обессилены потерей крови из-за кормления королев. Либо так, либо их избили до беспамятства.

— Ксавьер? — позвала я шепотом. — Тейн?

В углу не было движения, но Тейн резко проснулся, поднимая голову и вглядываясь в сторону двери камеры. Один глаз широко раскрылся — единственная видимая часть затененных черт. Он сел медленно, осторожно, будто даже это простое движение требовало куда больше усилий, чем должно было. Когда он встал, его лицо попало в пятно болезненного света. На лице были синяки, а один глаз полностью заплыл. Оборотни, должно быть, лишали его смертной крови, иначе он бы уже залечился.

Бастиан шагнул вперед слева от меня и присел перед замком, поднимая ключи по одному и прищуриваясь, кропотливо сравнивая сигилы на каждом с тем, что был на двери камеры. Я гадала, почему он просто не попробует каждый ключ в замке. Так было бы гораздо быстрее.

— Если я использую не тот, — объяснил он, глянув на меня, — это активирует чары, и паводковый люк откроется.

Тейн двигался по-стариковски, шаркая к двери камеры.

— Софи? — прохрипел он. — Что ты… тебе не следует здесь быть.

Огромная бледная рука схватилась за один из прутьев прямо над моей, и огромная рука Эша задела мое плечо.

— Мы пришли за тобой, — пробормотал Эш, его голос был нежным гулом в темноте.

Кадык Тейна дернулся, и он глянул через плечо на Ксавьера, от этого движения он поморщился.

Было больно видеть могущественного вампира таким ослабленным, и я разжала пальцы левой руки, протягивая предплечье в камеру.

— Вот, возьми немного крови, — сказала я. — Тебе понадобятся силы.

Тейн резко повернул голову, его губы оттянулись, обнажив зубы, будто он едва сдерживался, чтобы не впиться в меня. С яростной гримасой он снова отвернулся.

Эш просунул руку через прутья и накрыл мою ладонь своей, опуская мою руку, чтобы она больше не тянулась в камеру. Он наклонился ближе, пока его губы почти не коснулись моего уха, когда он заговорил.

— Он боится, что не сможет остановиться, как только начнет. Лучше подождать, пока мы откроем дверь, тогда я смогу удерживать его, пока он пьет кровь.

— О, — сказала я, с трудом сглотнув. — Я не сообразила. — Я снова схватилась за прут, чувствуя себя ужасно из-за того, что невольно дразнила Тейна кровью. — Прости.

— Ксавьер в плохом состоянии, — сказал Тейн, его голос был еще грубее, чем прежде, а лицо все еще отвернуто. — Они перестали ограничивать, сколько крови королевы могут у него брать. — Тейн глянул на меня здоровым глазом. — Думаю, они надеются, что королевы убьют его.

Я отпрянула в ужасе.

— Почему?

Тейн склонил голову.

— Потому что теперь у них есть я, — признал он. — Свежий источник крови, а поскольку я далеко не так могуществен, как Ксавьер…

Руки на плечах подсказали, что позади меня Гэвин.

— Ты меньшая угроза, — закончил Гэвин за него. — Это логично. Я бы сделал то же самое.

— Есть! — воскликнул Бастиан, свирепо ухмыляясь мне, когда я глянула вниз на него. Он вставил огромный железный ключ в замок и затаил дыхание. Сигил вспыхнул, затем потускнел до едва заметного следа.

Бастиан тяжело выдохнул и повернул ключ. Приглушенный лязг эхом отозвался по длинному коридору, и Бастиан потянул дверь камеры.

Мы с Эшем и Гэвином отступили, позволяя двери открыться полностью, и затем Эш шагнул в камеру, чтобы обнять Тейна.

— Займись другими камерами, — сказал Гэвин Бастиану.

Я последовала за Эшем, стремясь поскорее накормить Тейна, чтобы перейти к Ксавьеру.

Эш встал позади Тейна и обнял своего возлюбленного, прижимая руки Тейна к бокам.

— Давай, Софи, — сказал Эш, кивая мне.

Я подняла руку, протянув запястье Тейну. Он вытянул шею, потянувшись ко мне, пока я подходила, сокращая расстояние между его ртом и моим запястьем.

Тейн не колебался. В тот же миг, как моя кожа коснулась его губ, он впился своими острыми зубами в мою плоть. Я задохнулась от боли, ни следа удовольствия или желания в его укусе. Слезы навернулись и потекли по щекам, и я выпустила дрожащий вдох, пока он терзал мое запястье.

— Достаточно, — прошипел Гэвин.

Я попыталась отнять руку, но Тейн вцепился зубами.

— Он не отпускает, — всхлипнула я от боли.

Внезапно Гэвин оказался рядом с Тейном и Эшем, сжав челюсть Тейна и заставив его разжать зубы.

С приглушенным всхлипом я вырвала руку и прижала искусанное запястье к груди.

Бастиан обнял меня за спину, защищая, и прижался губами к виску. Он глубоко вдохнул, вбирая мой запах, будто нуждался в утешении не меньше меня после этой слегка травмирующей сцены.

Гэвин направился ко мне, мрачный как туча. Он поднес запястье ко рту и яростно разорвал себе кожу.

— Подставь запястье, Софи, — сказал он, его покрытые кровью губы казались почти черными в тусклом свете.

Я подчинилась, рука дрожала.

Гэвин держал свое запястье над моим, позволяя крови капать на пульсирующую рану. Первое прикосновение обожгло, но через удар сердца пришло покалывающее облегчение. Я смотрела с ужасом и завороженно, как все больше крови Гэвина наполняло мою рану, и моя плоть срасталась с невероятной скоростью, пока наконец не остался лишь розовый шрам, размазанный кровью.

— Спасибо, — выдохнула я, глядя с залеченного запястья на его. Его собственная рана тоже уже закрылась. Я подняла взгляд на Гэвина, встречая его горящие серебряные глаза.

— Моя кровь — твоя, — сказал он с абсолютной убежденностью. Он шагнул ближе, наклоняясь, чтобы прижать губы к моим в коротком, но основательном и восхитительном поцелуе. Когда он отстранился, у меня перехватило дыхание. Он посмотрел в дальний угол камеры. — Боюсь, теперь только ты можешь ему помочь. Я буду прямо за тобой, на всякий случай.

Я сглотнула, сердце тяжело билось, и повернулась к углу. Комок, который был Ксавьером, не двинулся, когда я приблизилась. Мои ноги, казалось, тяжелели с каждым шагом, но наконец я дошла до него.

— Ксавьер? — Мой голос был едва слышен.

Он кутался в рваное одеяло, как в плащ, скрывая каждую часть себя. Мой разум рисовал вонь, но при вдохе не было дополнительной мерзости, кроме запаха засохшей крови и аромата, как от ладана, который вытащил давно забытые воспоминания. Ксавьер был вампиром-нежитью, так что его тело не функционировало, как у смертного — или даже как у оборотня или элементаля. Он не ел, не потел и не испражнялся в привычном смысле. Его тело естественно не производило ничего вонючего, так что он просто пах собой.