— Я хотела, чтобы у моего ребенка была хорошая жизнь, безопасная, — объяснила я, — и не видела, как я могу ему это дать. Так что социальный работник помог мне с бумагами, и его забрали, а я осталась восстанавливаться в больничной палате. — Не вся правда, но достаточно, чтобы Бастиан понял, почему я раньше отреагировала именно так.

Я глубоко вдохнула, наконец снова сосредоточившись на Бастиане.

— И я слишком боялась пройти через это снова, чтобы когда-либо, ну, быть с кем-то… до этого момента.

— Блядь, Софи, — сказал Бастиан, подаваясь вперед. Он потянулся через стол, отнимая мои руки от бумажного стакана и крепко сжимая их. — Мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти. — Его глаза искали мои. — И я глубоко польщен, что после столь долгого времени ты выбрала именно меня.

Я отвела взгляд к нашим соединенным рукам. Я не чувствовала, что выбрала. Я нуждалась. С Бастианом все было слишком правильно. Как будто мы были предназначены быть вместе. Как будто, каким-то образом, запутанный путь моей жизни привел меня к нему по какой-то причине. Не то чтобы я когда-либо поделилась этой мыслью с ним.

— Я никогда никому не рассказывала об Уэсе и… обо всем этом, — сказала я, чуть громче шепота. Я чувствовала, будто часть удушающего груза спала с моей груди. — Спасибо, что выслушал, Бас.

Он сжал мои руки.

— Всегда рад.

Глава 9

Я не могла перестать думать о Бастиане, пока загружала грязную одежду в стиральную машину, стоявшую в узком шкафу рядом с холодильником, на сушилке. Он был таким аппетитным. И таким внимательным и добрым. Он определенно не был из тех, кто заводит отношения без обязательств.

Так что это значило? Мы встречаемся? Мы не обсуждали это, но теперь мы точно были больше, чем просто коллеги или друзья, в чем могли бы подтвердить стены моего кабинета, особенно после нашей второй, менее исступленной близости вчера вечером. Он даже проводил меня домой, держа за руку и поцеловав на пороге моей квартиры, и все такое. Все это было очень похоже на отношения.

И все же он отказался подняться. Остаться у меня. По-видимому, у него были планы, но дальше этого он не объяснил. И он не ответил на мое сообщение сегодня утром. Так что я провела последние двадцать часов, обнимаясь с котом и прокручивая в голове все, что произошло между мной и Бастианом, сдерживая желание писать ему каждые пять минут.

Я замерла, прежде чем засунуть в стиралку джинсы, которые носила в бар пару ночей назад, — какой-то необъяснимый инстинкт заставил меня проверить карманы. Обычно я так не делала. Не один тюбик гигиенической помады погиб в моей стиральной машине. Но инстинкт оправдался: кончики пальцев наткнулись на край карточки в одном из передних карманов.

Я выудила визитку из кармана и нахмурилась, изучая ее. На одной стороне были напечатаны имя — Гэвин Ли — и номер телефона. Я перевернула карточку и резко втянула воздух, увидев символ на другой. Небесная печать — соединенные солнце, луна и звезды, символ трех бессмертных Домов: Дом Солнца, Дом Луны и Дом Звезд. Разве Гэвин — не то имя, которое использовала галлюцинация моей сестры? Гэвин, вампир с серебряными глазами?

Внезапно в моем сознании промелькнуло видение. Воспоминание.

Я в общественном туалете с высоким незнакомцем, прекрасным и загадочным. Его глаза светились серебром, пока он кормил меня своей кровью из ранки на большом пальце, и я чувствовала необъяснимый прилив сил.

— Какого черта? — Я уставилась на карточку, а всплывающее воспоминание о баре двухдневной давности проигрывалось в голове в ярких подробностях.

Сердце колотилось в груди, каждый удар — как молот по барабану, пока я осмысливала это воспоминание.

Незнакомец был вампиром, это очевидно, и он дал мне свою кровь. Должно быть, поэтому последние полтора дня я чувствовала себя и выглядела гораздо здоровее. Я была ужасно истощена за годы, кровяная настойка Ксавьера была моим единственным источником бессмертной крови последние два десятилетия. Как живой вампир, я нуждалась в бессмертной крови как в части рациона. Именно поэтому мое здоровье и жизненная сила все сильнее угасали, пока я растягивала скудеющие запасы настойки Ксавьера.

Таинственный вампир подчинил мой разум своей воле — то, что должно было быть невозможно. Я мало знала о дарах живых вампиров, но знала, что мы невосприимчивы к контролю над разумом. Моя психическая уязвимость, должно быть, была еще одним симптомом крайнего истощения. Это осознание было удивительным, но не таким шокирующим, как сама его способность подчинять разумы вообще.

Он был не просто вампиром-нежитью, он был стражем, поднявшимся над базовым уровнем вампирской иерархии через таинственный ритуал под названием Второй Ритуал, тогда как Первый Ритуал — это процесс первичного превращения человека в вампира-нежить. Из смертного в бессмертного. Ксавьер был покрыт поразительными светящимися сигилами, дающими стражам их усиленные силы, включая разный уровень контроля над разумом смертных.

Хотя у Ксавьера я лишь пару раз ловила проблески его сигилов, светящихся серебром, будто созданных из чистого лунного света. Их появление обычно было нашим первым сигналом, что кровяная настойка слишком сильна и нуждается в корректировке. Ксавьер и я искали тонкий баланс, желая сохранить меня здоровой, но также нуждаясь в подавлении моей инаковости.

Единственные вампиры, более могущественные, чем стражи, — это королевы, зрелые живые вампиры. Чрезвычайная сила королевы уравновешивалась ее смертностью. Хотя я была совершенно невежественна в тонкостях даров королевы, я технически вписывалась в эту категорию, слабая и бессильная, какой я была.

Моя потребность скрываться среди людей, подавлять свои врожденные силы, чтобы казаться человеком, была причиной, по которой Ксавьер вообще разработал кровяную настойку, вместо того чтобы просто кормить меня своей бессмертной кровью, что было бы гораздо проще. Однако в сыром виде его кровь усилила бы мою магию, делая меня более очевидной мишенью. Он планировал пробудить мои силы и обучить меня, когда я достигну совершеннолетия в девятнадцать, но к тому времени его уже много лет не было.

Несмотря на эту огромную накладку, его стратегия скрывать меня сработала. Я не встретила ни одного бессмертного с тех пор, как ушла от убийц-оборотней из Дома Солнца, которые пришли за мной после исчезновения Ксавьера. Те же ублюдки, которые, как я могла только предположить, были ответственны за его исчезновение.

До двух ночей назад. До той встречи в туалете бара. До того, как некий вампир-страж по имени Гэвин нашел меня, дал мне свою кровь, а затем подсунул свою карточку в мой карман и исчез.

«Сейчас этого достаточно».

Его голос прошептал в моем сознании.

— Еще нет.

Его слова подразумевали намерение увидеть меня снова. Накормить меня снова.

Слюнные железы покалывало, рот наполнился слюной, когда я вспомнила насыщенный, соблазнительный вкус его крови. Как темный шоколад с легкой ноткой какой-то экзотической специи. Низ живота сжался, когда я вспомнила, как это подействовало на меня в тот миг, когда коснулось языка. Я жаждала его, будто умирала с голоду. Будто была зависима от его крови.

Я с трудом сглотнула, карточка дрожала в руке. Прежде чем я осознала, что делаю, я вытащила телефон из бокового кармана леггинсов и набрала номер с карточки. Большой палец завис над кнопкой вызова, пока я вспоминала глаза вампира. Его серебряные глаза.

Глаза, которые я видела во снах, где он наполнял меня и своим телом, и своей кровью.

Еще один голос прошептал в моем сознании. Голос моей сестры.

— Найди Гэвина, вампира с серебряными глазами. Только он теперь может тебя защитить.

Я снова задумалась, действительно ли Амая была на моей кровати той ночью. Теперь, когда я знала о свежей бессмертной крови в моем организме, это казалось еще более вероятным. Я, честно говоря, не знала подробностей своих подавленных сил, но не думала, что способность видеть призраков выходит за рамки разумного.