Честно говоря, я бы не удивилась, если бы наш маленький отдел из трех человек однажды отправили на обязательный тренинг по предотвращению домогательств на рабочем месте из-за нее.

То, что Бастиан был здесь, говорило о том, что Лили и Марк принимают его в свою компанию. Или, может, прослушивают его на роль моей замены. Им потребовалось больше двух лет, чтобы вытащить меня в город, а он присоединился всего через два месяца.

Бастиан отпустил мою руку и повыше надвинул очки на переносицу. — Привет, Софи, — сказал он, одарив меня кривоватой улыбкой, проявившей намеки на ямочки.

Что-то в том, как он смотрел на меня, зажгло искру где-то низко в животе, и жар пополз вверх по груди и шее. Чувствуя себя неловко, я подняла руку, чтобы повыше надвинуть собственные очки, и только коснувшись голой переносицы, поняла, что сменила их на линзы. Щеки вспыхнули от смущения.

Я не была как Лили. У меня не было ни аппетитных форм, ни блестящих льняных волос, ни пленительных сапфировых глаз. Все в моей внешности было тусклым: от мышино-коричневых волос до обесцвеченной кожи и блеклых серых глаз. Я помнила, что считала себя хорошенькой в подростковом возрасте. Тогда мои глаза отливали изменчивыми цветами моря, волосы рыжели на солнце, а бледная кожа, казалось, светилась изнутри. Это было еще когда у меня был, казалось, бесконечный запас кровяной настойки Ксавьера, более чем достаточный для ежедневной дозы, а не для растягивания на раз в неделю, как сейчас, когда запас иссяк. С каждым продлением промежутка между дозами мой внутренний свет, казалось, угасал все сильнее, а приближающаяся смерть отбрасывала все большую тень на мою жизнь.

— Надеюсь, ты не против, что я ворвался на вечеринку, — сказал Бастиан. И то, как он смотрел на меня, с более чем искрой интереса, заставило меня задуматься, не угасла ли я до такой степени унылой безликости, как мне казалось.

— Вовсе нет, — ответила я, отвечая на его улыбку и обмахиваясь. — Уф! Здесь жарко. — Я взглянула на Марка, кивнув в знак приветствия, затем сосредоточилась на Лили. — Я как раз шла подышать свежим воздухом.

Лили прищурилась, явно взвешивая мою искренность, но потом ее руки соскользнули с бедер, и она пожала плечами. Губы ее растянулись в ее фирменной заразительной улыбке. — На улице ты найдешь только дождь. — Она взяла меня под руку и потащила к бару. — Почему бы вам, мальчики, не найти нам столик, — сказала она парням, повышая голос, чтобы перекричать шум. — Мы возьмем первый раунд.

Я оглянулась через плечо, и мои глаза встретились с неожиданно свирепым взглядом Бастиана. Черты его лица почти сразу смягчились, но я не выдумала ту интенсивность, что была там мгновение назад.

Рывок за руку вернул мое внимание к Лили и переполненному бару. Она проталкивалась сквозь жаждущих посетителей, таща меня за собой.

— Что будете? — спросил бородатый бармен, оглядывая людей по обе стороны от нас, прежде чем остановиться на Лили. Я не могла не впечатлиться тем, как быстро она завладела его вниманием. Впрочем, яркую, солнечную Лили трудно было не заметить в любой толпе.

Лили быстро сделала заказ для нашей компании: четыре «Лонг-Айленда», и мы понесли по два каждый, осторожно пробираясь сквозь толпу. Я гадала, насколько грубо было бы сплавить свой коктейль Марку или Бастиану и вернуться к бару, чтобы спросить об их винной карте. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на напитки, которые не нравятся. Особенно моя жизнь.

— Ты их видишь? — спросила Лили, вставая на цыпочки и вытягивая шею, пытаясь заглянуть поверх других посетителей клуба. Стоя на полной стопе, я все равно была выше ее на несколько дюймов.

Я оглядела переполненную лаунж-зону в передней части клуба. Марка было легко заметить: он возвышался на голову и плечи практически над всеми вокруг, его длинные черные косы были собраны в толстый узел у основания черепа. Бастиан, который отнюдь не был коротышкой, едва доставал Марку до подбородка рядом с ним. Они заняли секцию встроенной стойки, тянувшейся вдоль всей стены от конца бара до окон.

— Я их вижу, — сказала я Лили, толкая ее локтем. Когда она посмотрела на меня, я указала на парней подбородком. — Вон там.

— Спасибо, высокая подруга, — сказала Лили, одарив меня ослепительной улыбкой, прежде чем протолкаться сквозь толпу к ожидающим спутникам, ориентируясь на одно лишь доверие. Я следовала за ней в двух шагах.

Кто-то толкнул меня под руку, и холодная жидкость плеснула на перед моей свободной белой блузки, а кубики льда рассыпались по липкому бетонному полу у моих ног. Я надела белое, потому что оно делало мою бледную кожу чуть менее болезненной. Большая ошибка.

— Черт, — пробормотала я, сердито глядя на почти пустой стакан и уродливое коричневатое пятно, покрывшее перед моей рубашки. Выглядело так, будто я перепила и меня вырвало прямо на себя. Восхитительно. Я выдохнула, стиснула зубы и шагнула следом за Лили.

Уверенная рука легла на мое предплечье.

— Мне так жаль, — сказал мужчина, заставляя меня поднять взгляд к его лицу. — Позвольте заменить ваш напиток.

Дыхание застряло в горле. Святое дерьмо, он был великолепен. Убийственно, сногсшибательно, дух захватывающе красив.

У темноволосого незнакомца были точеные черты: сильный нос, чувственно изогнутые губы и черные ресницы, оттенявшие серые глаза. От него веяло абсолютной уверенностью в себе, будто из другой эпохи, и было в нем что-то первобытное, порочный магнетизм, который заглушал мои сомнения в себе и притягивал меня.

Мое раздражение из-за пролитого напитка испарилось в одно мгновение, и, действуя с несвойственной мне смелостью, я придвинулась к нему. Уголки моих губ поползли вверх. — Хорошо, — сказала я кокетливо. Ладно, может, я и метила в кокетство, но вышло скорее криком, как того требовала грохочущая музыка.

Красавец-незнакомец наклонился, опуская голову, чтобы сгладить нашу заметную разницу в росте, и прядь его гладких черных волос упала на один глаз. Он склонил голову, приближая лицо еще ближе к моему. — Сначала приведем вас в порядок, — сказал он, не отводя от меня глаз.

По коже рассыпались мурашки, и я кивнула, не в силах отвести взгляд, будто его взор пленил меня.

Пленительный незнакомец забрал стаканы из моих рук и сделал с ними что-то, я не знала что, потому что не могла оторвать от него глаз, затем взял меня за руку и потащил через клуб обратно к лестнице на второй этаж.

Я чувствовала себя как во сне, пока мы поднимались по ступеням.

Пока входили в туалет.

Как незнакомец прогнал женщину, подкрашивавшую губы.

Пока проверял кабинки.

Пока запирал дверь туалета.

Пока крадучись шел ко мне.

Я стояла у диспенсера с бумажными полотенцами, спиной к стене. В голове было мутно, и я тряхнула головой. Что-то здесь было не так. Я не делала таких вещей. Я не бросала друзей и не уходила бродить с незнакомыми мужчинами и уж точно не позволяла незнакомцам запирать меня с ними в замкнутом пространстве. Я практически слышала голос Ксавьера, кричащий в моей голове: БЕГИ!

Я шагнула в сторону, обходя незнакомца, выставив руки перед собой, чтобы отогнать его. И я могла его отогнать. Ксавьер позаботился о том, чтобы я знала, как постоять за себя, если настанет день, когда его не будет рядом. Этот день настал почти два десятилетия назад, оставив меня одну.

— Ш-ш-ш, — сказал незнакомец, его серые глаза светились серебром. Святое дерьмо. Он был бессмертным. И не просто бессмертным, а вампиром-нежитью, первым, кого я видела с тех пор, как исчез Ксавьер. — Я не причиню тебе вреда. — Говоря, он старательно прятал удлиненные клыки, но я знала, что они там.

Мои тревоги рассеялись, и я расслабилась, опуская руки. Конечно, он не причинит мне вреда. Нежить дорожит живыми вампирами. С чего я так разволновалась?

Взгляд бессмертного скользнул по моему лицу, затем опустился ниже, к шее, где его глаза задержались. — Ты восхитительна, — пробормотал он, поднимая взгляд к моим глазам. Он поднес руку ко рту и просунул большой палец между пышными губами и острыми зубами. Когда он снова вытащил большой палец, на подушечке выступила и набухла алая кровь.