Я встала, отпуская руку Мики.

— Уэс? — выдохнула я, мое сердце застряло в горле.

Глава 36

Теперь его было легко узнать: он выглядел так же, как в день своей смерти, вплоть до джинсов и фланелевой рубашки на пуговицах, если не считать его опалесцирующей прозрачности. Проблеск улыбки коснулся его красивых, эфемерных черт.

— Я ждал, когда ты покинешь защищенную зону, но не хотел тебя пугать, — сказал Уэс, и его голос звучал уже меньше как эхо, поскольку он принял видимую форму.

У меня было его фото в бумажнике и воспоминания, конечно, но они со временем поблекли, и мой мысленный образ Уэса давно расплылся по краям. Но увидев его сейчас, не старше восемнадцати, я заставила каждое воспоминание и деталь вернуться в резкий, четкий фокус. Я покачала головой, совершенно не находя слов. Может, мне и следовало ожидать встречи с ним здесь, особенно после его краткого появления в моем кабинете на днях, но я не ожидала. Та часть меня, что была отсюда, что принадлежала этому месту, ощущалась совершенно отдельной от той части, что жила в человеческом мире с Уэсом.

— Ох, Соф, — сказал Уэс, его губы дрогнули в намеке на улыбку. — Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

Я издала слабый смешок и прикрыла рот ладонью.

Его выражение стало серьезным.

— Я никогда тебя не оставлял, знаешь, — сказал он. — После того, как это случилось, я последовал за тобой в больницу. Ты никогда не была одна.

Глаза защипало от навернувшихся слез, и я шмыгнула носом. Я снова покачала головой, челюсть работала, пока я искала слова.

— Хотела бы я иметь возможность тебя видеть, — сказала я, наконец опуская руку.

Уэс улыбнулся той нерешительной ухмылкой, что украла мое сердце все эти годы назад, смягчая его облик большого крутого парня.

— Твоя сестра все мне объяснила — что ты такое и почему не могла меня видеть, хотя должна была бы.

— Амая?

— О да, — сказал он, тихо смеясь. — Она где-то здесь. Мы практически лучшие подруги. Ее слова, не мои.

Я фыркнула от веселья, представляя их двоих, гуляющих вместе, как мастиф в компании чихуахуа.

— Вы с Амаей друзья?

— Это странно, я знаю, — сказал Уэс. Его внимание сместилось мимо меня. — У тебя много новых друзей.

Я повернула голову, оглядываясь через плечо и видя Бастиана, стоящего в дверном проеме. Я чувствовала его замешательство. Он, вероятно, гадал, с кем, черт возьми, я сейчас разговариваю. Я одарила его напряженной улыбкой, и он кивнул один раз, прежде чем отступить.

Я повернулась обратно к Уэсу, гадая, сколько он знает о моих отношениях с Бастианом и остальными.

— Не знаю, что сказать, — призналась я.

Губы Уэса изогнулись.

— Тебе не нужно ничего говорить, — сказал он, обходя изножье койки Мики плавными, скользящими шагами. — Я просто хотел, чтобы ты знала, что я здесь. — Его улыбка стала кривоватой. — О, и чтобы сказать тебе перестать быть дурой.

Я слабо фыркнула.

— Спасибо.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки, и я посмотрела вверх на его душераздирающе знакомые черты. Он всегда был крупным для своего возраста. Именно поэтому другие парни оставляли меня в покое, когда он предупреждал их держаться подальше. Но почему-то я предполагала, что преувеличила его в своей голове, сделав его более величественным, чем в реальности. Он не был Эшем, но рядом с Бастианом и Гэвином не выглядел бы неуместно.

Уэс потянулся ко мне, поднимая призрачную руку к моему лицу, и я приготовилась к новой сердечной боли от того, что его пальцы пройдут сквозь меня.

Я втянула воздух, когда его прохладные кончики пальцев коснулись моей кожи. Слабое покалывание защекотало нервные окончания, будто нежный электрический ток заряжал его призрачную форму. Наши глаза расширились, наши лица отражали одинаковый шок.

— Я могу тебя касаться? — спросил он, явно сам не веря.

— Я… — Я издала звук, наполовину смех, наполовину плач. Слезы полились через край век, стекая по щекам. — Я не знала, — сказала я, слова были дрожащими и слабыми. — Кажется, я вообще ничего ни о чем не знаю.

Внезапно руки Уэса обвились вокруг меня, и я упала в его объятие. Рваные рыдания сотрясали тело, пальцы вцепились в спину его рубашки.

— Святое дерьмо, — сказал Бастиан. — Это призрак?

Я шмыгнула носом и отстранилась достаточно, чтобы увидеть Бастиана, снова стоящего в дверном проеме. По-видимому, мое прикосновение делало Уэса видимым для других.

— Это Уэс, — выдавила я между тяжелыми вдохами. — Отец Мики.

— Святое дерьмо, — повторил Бастиан, и его шок хлынул через нашу связь.

— У меня такое чувство, будто я тебя уже знаю, мужик, но приятно наконец познакомиться, — сказал Уэс, протягивая Бастиану одну полупрозрачную руку.

Я смотрела с завороженным неверием, как Бастиан шагнул вперед, сокращая расстояние между нами и дверным проемом, полностью ожидая, что его рука пройдет сквозь руку Уэса. Но она не прошла. Их ладони шлепнули друг о друга, и мое дыхание перехватило. Это было так, будто Уэс был здесь, во плоти. Будто он был действительно здесь. Подбородок задрожал, и свежие слезы потекли по щекам.

— Если ты ее обидишь, — добавил Уэс, — я сделаю твою жизнь сущим адом.

Я поперхнулась смехом, а может, плачем. Зевок разорвал челюсть, и я спрятала его за поднятым запястьем.

Уэс отпустил руку Бастиана и глянул на меня сверху вниз, его беспокойство было высечено на призрачных чертах.

— Ты на последнем издыхании, Соф, — сказал Уэс. — Тебе нужно отдохнуть. Я слышал разговоры по всему дому. У тебя завтра большой день. — Его брови заплясали. — Твоя первая спасательная миссия.

Я вспомнила, что мне нужно было сделать, чтобы подготовиться к миссии по отслеживанию и спасению Тейна — причастие с моими тремя связанными консортами, которые были здесь со мной. Мои щеки вспыхнули, и я спрятала лицо в переднюю часть рубашки Уэса. Знал ли он эту часть? Мое первое групповое причастие было всего через несколько часов. Как я должна была заснуть, зная, что это надвигается?

Сколько Уэс на самом деле знал об истинной природе моих отношений с этими бессмертными? Он сказал, что Амая объяснила ему, что я такое и что я могу делать, но включало ли это детали о королеве и ее гареме? Я не была уверена, сколько он видел из того, что произошло между Бастианом и мной в моем кабинете, но меня утешало знание, что он не был свидетелем ни одного из причастий, случившихся в лофте или наверху в защищенном чарами жилом крыле. Призракам не позволялось входить ни в одно из этих мест.

Уэс запустил прохладные пальцы в мои волосы и запрокинул мою голову, так что мое лицо было развернуто вверх к его.

— Иди с Бастианом, — сказал он, прижимаясь лбом к моему. — Я присмотрю за нашим мальчиком.

— Я хочу, чтобы он с тобой познакомился, — сказала я, голос дрожал. — Как только он проснется. До того как я уеду завтра, на всякий случай…

— Завтра с тобой ничего не случится, — яростно сказал Уэс, — так что даже не говори этого. — Он перевел внимание на Бастиана. — Верно? Ты не позволишь с ней ничего сделать?

— Никогда, — поклялся Бастиан.

Та старая улыбка, что отпечаталась в моем сердце, вернулась на лицо Уэса. После краткого колебания он прижался губами к моим, это прохладное покалывание добавляло остроты его сладкому поцелую. Я растаяла в нем, смакуя украденное объятие.

Тихое рыдание вырвалось из груди, когда он прервал поцелуй. Я не хотела отпускать его снова. Никогда больше.

Уэс провел кончиками пальцев по моей челюсти, отступая, и затем его рука упала.

— Это так охренительно странно, — пробормотал Бастиан, оглядываясь, будто искал кого-то еще в лазарете. Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что он больше не видит Уэса. Что-то в моем прикосновении, по-видимому, затягивало призрака глубже в мир живых, давая ему физическое присутствие.