Его губы коснулись моей шеи, открытых ран от укусов, которые теперь были просто болезненными, без тени удовольствия. Я всхлипнула от вспышки боли, но мгновение спустя покалывающее тепло растопило ее, когда его кровь залечила мои раны.

— Спасибо, — прошептала я.

Гэвин усмехнулся.

— Это я должен тебя благодарить, — сказал он, и низкий гул его голоса вибрировал у моей спины. — Ты была великолепна.

Мои щеки вспыхнули.

— Я никогда этого не делала, — призналась я. — То, что ты сделал со мной, я имею в виду. Я никогда…

Гэвин провел губами по моей свежезалеченной коже, посылая мурашки каскадом вниз по рукам.

— Тебе понравилось?

Я фыркнула смешком и вытянула шею, чтобы встретиться с его глазами.

— Ты шутишь, да?

Губы Гэвина изогнулись в искреннюю, нежную улыбку, и он прижался ртом к моим губам в кратком, нежном поцелуе. Отстранившись, он потянулся за салфеткой и окунул ее в бархатные пузыри, покрывающие поверхность воды.

— Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе, сосредотачиваясь на гуле в крови.

— Наэлектризованной, — призналась я.

— Хорошо, — сказал он, проводя мыльной тканью по моим рукам и груди, от прикосновения к соскам ресницы затрепетали. Он вымыл мой живот, прошелся по бедрам и вниз по ногам, а на обратном пути вверх по ногам продвигаясь к центру. Я поморщилась, когда он достиг моего лона. Бессмертная кровь, которую они использовали как смазку, защитила мою нежную внутреннюю плоть, но внешние губы и клитор определенно были болезненными.

С низким рычанием Гэвин поднес одну руку ко рту. Он впился зубами в запястье, затем погрузил открытую рану под пузыри, окрашивая воду в ванне в розовый и наполняя комнату насыщенным запахом своей крови.

— Дай пару минут, чтобы кровь впиталась.

— Ты не обязан был этого делать, — сказала я ему. — У меня просто немного болит. Все нормально.

Гэвин расслабился позади меня, одна рука лежала поперек моего живота, другая опиралась на край ванны, но то, как мертвой хваткой он вцепился в салфетку, говорило, насколько он не согласен с моей оценкой ситуации. Будто он воспринимал каждый мой дискомфорт как личную обиду.

Я снова положила голову ему на плечо.

— Душ сработал, — сказала я, наблюдая за его профилем краем глаза. — Теперь я понимаю сон.

— И? — спросил он, рисуя медленные круги вокруг моего пупка одиноким кончиком пальца.

— Они все там, в одной темнице — Ксавьер, Тейн и королевы, — точно как я видела во сне, — сказала я. — Не знаю, откуда я это знаю, но это просто чувствуется правильным.

Рука Гэвина замерла.

— А часть про то, что ты не можешь спасти всех?

Я вздохнула.

— Если мы спасем Ксавьера и Тейна, королевы умрут с голоду, — сказала я. — Оборотни слишком горды, чтобы кормить королев своей кровью. Они использовали Ксавьера, чтобы поддерживать потребности пленниц в крови, а теперь используют и Тейна. Вот почему он вообще еще жив.

Гэвин выдохнул, и его палец лениво выводил круги вокруг пупка.

— Значит, нам придется оставить нежить, чтобы кормить королев, или спасти всех наших людей, которых Верис держит в плену.

— Я обещала Эшу, что мы спасем Тейна, — пробормотала я, голос был тихим, — но я не могу оставить там Ксавьера, не когда он так долго был пленником. — Мой подбородок задрожал. — Не знаю, что делать. Я не могу выбрать одного вместо другого.

Гэвин молчал долгий миг.

— Тебе не придется.

Я повернулась наполовину, расплескивая мыльную розовую воду о стенки ванны.

— Ты хочешь попробовать вытащить их всех оттуда?

— Что-то вроде того, — сказал он, его рука скользнула ниже по моему животу, пока пальцы не заскользили между моих ног. — Как ты себя теперь чувствуешь? — Не было и намека на болезненность, когда его кончики пальцев скользили по длине моих губ, поднимаясь обратно к клитору.

— Хорошо, — сказала я, и слово вышло прерывистым. Я издала тихий всхлип, когда он провел кончиком пальца под капюшоном клитора и коснулся этого обнаженного пучка нервов.

— Все еще немного нежно, вижу, — сказал он деловито.

Он убрал руку и поднес ко рту снова, на этот раз впиваясь зубами в кончик среднего пальца. Его свободная рука нырнула под воду, скользя вниз по моему животу, чтобы погрузиться между ног, один палец устроился с каждой стороны клитора. Он оттянул капюшон назад, полностью обнажая мое самое чувствительное место, и потянулся между моих ног другой рукой, чтобы прижать кровоточащий палец к моему незащищенному клитору.

Я задохнулась, выгибаясь против него, когда его бессмертная кровь впиталась в обнаженные, открытые нервы.

— Святое дерьмо, — сказала я, внезапно дрожа, несмотря на телую воду. Я схватила Гэвина за запястье, но его руки словно железные, абсолютно неподвижные.

— Нам нужно убедиться, что кровь впиталась, — пробормотал он, поглаживая укушенный кончик пальца взад-вперед по моему обнаженному клитору.

Я зажмурилась, чувствуя, как удовольствие быстро сворачивается все туже и туже внутри меня.

— Еще чуть-чуть, — прошептал он, проводя зубами по чувствительной, только что залеченной коже на моей шее. — Я не позволю никому обвинить меня в пренебрежении к моей королеве.

— Я сейчас кончу, Гэвин, — задыхалась я. — Я сейчас кончу.

Он прикусил мою шею, недостаточно, чтобы разорвать кожу, но достаточно, чтобы напомнить мне о трепете, который я чувствовала, пока он пробовал мою кровь.

Удовольствие щелкнуло внутри меня, как удар хлыста, и я застонала, бедра поднялись, прижимая клитор крепче к его кончику пальца. Волны восхитительного экстаза растекались из низа живота, не подпитываемые кровожадностью или бессмертной кровью, но чистые и мимолетные.

Когда удовольствие угасло и Гэвин убрал руки из между моих ног, я растаяла, откинувшись на него, тело стало безвольным.

— Это было неожиданно, — сказала я мечтательно.

Уже знакомый смешок Гэвина вибрировал через меня, но закончился вздохом.

— Нам стоит выйти и обсохнуть, — сказал он. — Остальные наверняка ждут.

Покорившись неизбежному, я села вперед и позволила ему встать и выбраться из ванны первым, затем вложила руку в его и приняла его помощь, поднимаясь на ноги.

Время веселья закончилось. Пришло время готовиться к битве.

Глава 41

— Мы войдем через портал у ворот Форкса, — сказал Гэвин, наклоняясь над картой на кофейном столике в своей гостиной. Он указал на городок в Вашингтоне, прославившийся вымышленной историей о сверкающих вампирах.

Мало кто в Форксе — или в остальном мире, если на то пошло — знал, что прекрасные, бессмертные, пьющие кровь существа реальны, и какими бы ни были моральные принципы вампира-нежити, эти бессмертные абсолютно не могли выжить кровью животных. Только кровь смертных людей — или кровь королевы вампиров — поддерживала жизнь вампира-нежити.

— Этот не сработает, — сказал Бастиан, и я обернулась в кресле, видя единственного оборотня в моем гареме, стоящего за моим креслом, предплечья скрещены на широкой груди. — Мы… они… знают о вратах Форкса. Солнечная стража их отслеживает. Они узнают в ту же секунду, как мы выйдем из портала.

— Хмм, — пробормотал Гэвин, привлекая мое внимание обратно к себе и карте на низком столике. Он сидел в кресле на противоположном конце кофейного столика, а Эш сидел на диване, расположенном вдоль столика. Гэвин уставился на булавку, воткнутую через карту в стол, отмечая местоположение Крепости Солнца в северной части огромного тропического леса на полуострове Олимпик.

По словам Бастиана, Крепость Солнца была в основном подземным объектом, поэтому человеческие туристы никогда на нее не натыкались, и, по-видимому, поэтому Гэвин и остальные мои люди не могли успешно штурмовать твердыню.