— Тебе нужно покормиться? — спросил Бастиан, и беспокойство пролегло складкой между его бровей.

— Скоро, — неохотно признала я. — Но не сейчас и не от тебя. — В ответ на его раненое выражение я добавила: — Я не возьму твою кровь, когда ты ослаблен после драки. К тому же я хотела бы сначала получить модифицированную настойку, чтобы могла продержаться больше часа без, ну, ты знаешь.

— Секса с кем-нибудь? — услужливо предложил Бастиан.

— Угх, — сказала я, откидывая голову и изображая рыдания. — Да. — Я глянула на него краем глаза и поморщилась. — Без обид.

Он прижался губами к моему виску.

— Не обижаюсь.

Глава 27

Убедившись, что с Микой все будет хорошо — хотя он проспит следующие восемь-десять часов благодаря мягкому снотворному, которое дали ему целители, — я оставила его спать сквозь худшую часть боли, пока припарка, покрывающая зашитые раны, творила свое волшебство. Когда он проснется, его раны будут немногим больше, чем шрамы — нежные, свежие шрамы, но огромное улучшение по сравнению с воспаленными, сочащимися ранами, с которыми он попал в лазарет.

Бастиан отсутствовал около пятнадцати минут, целители быстро управились с ранениями Мики, и я чувствовала его где-то в стороне кухни в задней части особняка. Я решила, что это значит, что Бастиан нашел еду. Я подумывала присоединиться к нему, но хотела поговорить с Гэвином наедине о поисках Ксавьера и сомневалась, что получу еще одну возможность в ближайшее время.

Я вышла из лазарета и поднялась по трем пролетам главной лестницы на галерею второго этажа, пальцы скользили по перилам, которых я не касалась почти три десятилетия. И все же казалось, будто только вчера я в последний раз была здесь, поднимаясь по этим ступеням.

Я прошла под арочным входом в западное крыло и зашагала по длинному жилому коридору, следуя за смутным, яростным ощущением Гэвина в моем сознании. Традиционно королевские покои располагались в восточном крыле на противоположной стороне дома, а комнаты в западном крыле принадлежали советникам Верховной Королевы. Закрытые двери в частные покои то и дело разрывали замысловатую деревянную обшивку и богато украшенную мебель, выстилающую стены.

Влекомая вперед осознанием, которого не до конца понимала, я прошла несколько дверей, останавливаясь у третьей справа. Гэвин был там. Я знала это. Я чувствовала его — его бушующую жажду крови, его необузданную нужду, его борьбу за контроль над дикими эмоциями.

Уловив слабейший шепот голосов изнутри, я прижалась ухом к плотной двери из красного дерева.

— …могу помочь тебе, — сказала женщина, практически умоляя. — Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

— Нет, — прорычал Гэвин. — Дай мне свое запястье, Дейзи, или я пойду найду кого-нибудь другого, кто согласится предложить мне кровь без условий.

— Раньше тебя не смущали условия, — сказала женщина — Дейзи, как видно, — и ее голос был дразнящим.

— Все изменилось, — сказал Гэвин.

— Я знаю, — сказала Дейзи, и в ее голосе слышалась обреченность. — Я знаю. Я просто думала, что у нас все будет иначе. После того как я служила тебе все эти годы, я думала, что была для тебя больше, чем просто ходячим мешком с кровью.

— Дейзи… — Голос Гэвина был хриплым, и я чувствовала его противоречивые эмоции.

Они замолчали на мгновение, и я затаила дыхание, сердце разрывалось за женщину, которую я не знала и еще даже не видела. Она явно была сильно привязана к Гэвину. Она служила ему годами. Как именно? Как компаньонка? Любовница? Спутница жизни?

— Я чувствую тебя там, Софи, — позвал Гэвин в моем направлении.

Я отпрянула от двери. Он просил меня войти или говорил мне уйти? Внутренняя борьба в нем была такой сильной, что я не могла уловить его истинных желаний. Я предположила, что был только один способ это выяснить.

Стиснув зубы, я потянулась к дверной ручке и повернула ее, толкая дверь. Если Гэвин не хотел меня здесь, он мог сказать мне уйти.

Комната была обставлена простыми, крепкими предметами — пара кресел с ушами и торцевых столиков, диван и кофейный столик, несколько высоких книжных шкафов и обеденный стол со стульями на четверых. Стиль так отличался от обстановки во всех общественных пространствах особняка, что должен был отражать личный вкус Гэвина. Я нашла его куда больше по себе, чем более показной декор по всему дому.

Гэвин сидел в одном из двух высоких кресел с ушами, расставленных перед резным камином в стене справа, все еще одетый в свою окровавленную, порванную одежду. Красивая, пышная женщина с медовыми волосами и бледной кожей стояла на коленях на полу у его ног, вцепившись в штанину Гэвина, подол ее фиолетового шелкового платья лужицей растекался вокруг нее на полу. Багровая кровь стекала из следа укуса в изгибе ее шеи, и темные полосы тянулись вниз по ее щекам там, где слезы заставили тушь размазаться. Как видно, это маленькое тет-а-тет длилось уже какое-то время.

Причиной была я. Непреднамеренно, возможно, но я была причиной того, что жизнь этой женщины переворачивалась с ног на голову. Она выглядела отчаявшейся — скорее не отвергнутая женщина, а наркоманка, ищущая дозу. И ее наркотиком был Гэвин. Я едва могла винить ее за это.

Я с трудом сглотнула и облизнула губы.

— Дай ей то, что она хочет, Гэвин, — сказала я ему, голос был прерывистым.

Мысль о том, чтобы быть там, пока он кормится от другой женщины, пока берет ее тело, поглощая ее кровь, заставила меня затрепетать от желания. Внезапно я только об этом и могла думать. К тому же Гэвин смотрел, как я с другим мужчиной. Это было только справедливо.

Дейзи перевела умоляющий, полный надежды взгляд с меня на Гэвина.

— Да, — взмолилась она.

— Давай, Гэвин, — сказала я. — Дай ей то, что она хочет.

Гэвин прищурился.

— Софи… — Мое имя прозвучало почти как рычание.

— Мне нужно повторить? — спросила я мягко, и ноющая боль вспыхнула внизу живота.

Ноздри Гэвина раздулись, чуя мое возбуждение.

— Нет.

Глава 28

Его дыхание участилось, его собственное желание поднялось навстречу моему, когда он осознал, что я говорю серьезно.

Я не просто хотела, чтобы он использовал эту женщину, чтобы утолить свой голод, я хотела смотреть, как он это делает. Я хотела увидеть, каков он с той, кого выбрал он сам, а не с той, кого выбрали для него долг и обязанность. Я хотела узнать о его предпочтениях от женщины, которая знала его близко.

— Спасибо, — прошептала женщина мне, прежде чем вернуть внимание Гэвину. Чувственно двигаясь, она поползла между его ног, руки скользнули вверх по бедрам к пряжке ремня. Она расстегнула ремень и молнию с поразительной быстротой. Внушительная эрекция Гэвина вырвалась на свободу, и она не стала терять времени, взяв его в рот и жадно застонав.

Не сводя глаз с моих, Гэвин запустил пальцы в ее волосы, побуждая взять глубже, задержаться дольше. Дейзи застонала одобрительно и положила руку ему на живот, пальцы размазывали все еще подсыхающую кровь, пачкавшую его рубашку, пока ее рука с ногтями, покрытыми лаком цвета индиго, скользила вверх к его груди.

Сухожилия на шее напряглись, Гэвин убрал одну руку с головы Дейзи и схватил ее за запястье, поднося к своему рту. Она напряглась, когда он прикусил, потом расслабилась, когда он начал сосать, втягивая ее кровь.

Дрожа и слегка одурманев от внезапного потока желания, бушующего в венах, я притворила дверь в коридор и пересекла комнату, вставая за свободным креслом. Я прислонилась к верхнему краю спинки, вцепившись в углы обитых кожей «ушей».

Гэвин сделал еще один глоток из запястья Дейзи, затем отпустил ее руку и отстранил ее рот от своего члена. Хмыкнув, он встал, схватил ее за плечи, помогая подняться на ноги. Ее выражение было восторженным, губы распухли и порозовели, а подбородок блестел от слюны. Гэвин подвел ее к креслу, спиной к себе, и перегнул через подлокотник. Он намотал ее длинные светлые волосы на кулак, заставляя ее выгнуть спину, пока задирал юбку на ее круглую задницу.