— Отпусти меня, — практически прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Мне нужно покормиться.

Я снова положила руку ему на плечо.

— Можешь покормиться от меня. Я прямо здесь.

Гэвин закрыл глаза, его выражение стало страдальческим, дыхание — рваным.

— Не когда я такой, — сказал он и наконец посмотрел на меня. — Жажда крови… — Он втянул воздух. — Я могу тебя ранить.

Остальные пронеслись мимо нас, но в тот миг у меня были глаза только для Гэвина.

— Ты бы не стал.

— Хочешь проверить эту гипотезу? — Его губы оттянулись, обнажая удлиненные клыки. — Потому что я мог бы разубедить тебя в этом за считаные секунды. — Гэвин зажмурился, и его горло дернулось. — Займись своим сыном, — сказал он, и в голосе была натуга. — А я займусь своим голодом.

— Ладно, — сказала я, умудрившись произнести это единственное слово лишь слегка раздраженно. С тяжелым выдохом я провела пальцами вниз по его предплечью и взяла его окровавленную руку, быстро сжав липкие пальцы. — Найди меня, когда закончишь. Нам нужно поговорить.

Гэвин хмыкнул в знак согласия, но все равно отказывался смотреть на меня.

Я отпустила его руку и смотрела ему вслед, пока он продолжал спуск с холма, его шаг был быстрым и решительным. Он прошел мимо Бастиана и Мики первыми, которые шли в хвосте группы впереди, Мика тяжело опирался на Бастиана.

Я припустила, чтобы догнать их.

— Кажется, я помню, что на первом этаже был лазарет, — сказала я, пристраиваясь рядом с Микой. — Если он еще там, тебя подлатают в два счета.

— Откуда ты знаешь? — спросил Мика, голос был хриплым и слабым. Его бледный цвет лица беспокоил меня, и я надеялась, что бледность была скорее от боли, чем от кровопотери.

— Это был мой дом до… — Я сделала успокаивающий вдох. — Я не знаю, что это теперь. Лунное Убежище, по-видимому, но я не уверена, что это значит. Убежище для моего вида, полагаю.

Я глянула на Бастиана. Наверняка территория была защищена чарами даже сильнее, чем лофт, чтобы не пускать оборотней, и ему потребовался контр-сигил, чтобы войти туда. Может, кровавая связь, которую мы делили, позволяла ему проход.

— Это потому, что я твой, — подтвердил Бастиан, будто читая мои мысли. Вполне возможно, он и вправду это делал, черпая из более глубокой связи, выкованной нашей связью. Хотя я уж точно не могла вычленить из его головы никаких конкретных мыслей.

— Я не могу читать твои мысли, Соф, — сказал он. — Ты просто исключительно выразительна, а я хорошо умею читать людей. — Он пожал плечами. — Это часть работы.

Как шпион Дома Солнца, подумала я горько. Точно.

— Защитные чары создала королева, и только другая королева может их преодолеть. Ты дала мне свою кровь. Ты меня отметила. Я принадлежу тебе, и чары признали меня твоей собственностью, делая меня здесь желанным.

Мой лоб нахмурился. Меня беспокоил весь этот язык, подразумевающий, что я владею им, и я была слегка смущена тем, что он знал об этом месте и моем народе куда больше меня. Но, как он сказал мгновение назад, это часть работы. А собственность обеспечивала защиту, в которой Бастиан здесь будет отчаянно нуждаться.

— Я побегу вперед и проверю, что у нас есть все необходимое, чтобы его лечить. — Мой опыт первой помощи был ограничен и подзабыт, пережиток времен с Ксавьером. Он не доверял человеческой медицине, предпочитая настойки, тоники и мази, пропитанные магией, доведенные до совершенства бессмертными целителями. Предполагая, что лазарет все еще там, я надеялась, что в нем есть целитель. Если нет, что ж, этот мост мы перейдем, когда до него дойдем.

Я припустила вперед на несколько шагов, затем оглянулась через плечо.

— Когда дойдешь до входной двери, лазарет — вторая дверь слева. Не пропустишь. Я буду ждать вас там. — Снова повернувшись вперед, я побежала дальше.

Сердце билось быстрее, чем ближе я подходила к особняку, и от бега, и от возвращения в место, которое преследовало мои худшие кошмары. Дом выглядел так, будто вышел прямо из головы одной из сестер Бронте, с изобилием стрельчатых арок, контрфорсов и замысловатых украшений, декорирующих каменный фасад. Вздымающиеся шпили пронзали звездное ночное небо с вершины крутой крыши, а по самой середине кровли красовалась вдовья галерея, окаймленная заостренными коваными перилами.

Я влетела через резную парадную дверь в темное фойе. Резные панели красного дерева окружали меня, и лунный свет просачивался сквозь витражный световой люк в высоком потолке над головой.

Сначала дом казался таким же заброшенным в реальной жизни, каким был все эти годы в моем сознании. Приглушенные голоса привлекли мое ухо, и я последовала за ними ко второй двери слева. Мужчина и женщина, светящиеся сигилы в форме полумесяца, изгибающиеся вокруг одной стороны их лиц, выдавали в них вампиров-стражей, стояли в стороне от лазарета, склонив головы вместе в шепотном разговоре.

Я прочистила горло, пальцы слепо искали на стене справа от дверной рамы выключатель.

Вампиры замерли, их голоса оборвались на полуслове.

— Прошу прощения! — сказала женщина, бросаясь ко мне и щелкая выключателем на противоположной стороне дверного проема. — Мы часто забываем включать свет.

— Не беспокойся, — сказала я ей и поспешила в комнату. Ксавьер был таким же: его обостренные бессмертные чувства делали искусственное освещение ненужным, чтобы ясно видеть в любых, кроме самых темных, пространствах.

Я оглядела лазарет, находя лоток с блестящими хирургическими инструментами из стали, разложенными рядом со смотровым столом. Несколько пакетов крови, небольшая глиняная миска, наполненная зернистой багровой припаркой, и три светящихся флакона с зельями были аккуратно расставлены в ряд на ближней столешнице.

— Мы готовы к твоему сыну, моя госпожа, — сказал мужчина, наконец шагнув вперед. — Разве он не с тобой?

Входная дверь хлопнула.

— Он здесь, — сказала я, бросаясь обратно в фойе как раз в тот момент, когда Бастиан перетащил Мику через порог. Он практически нес Мику на руках.

— Сюда, — сказала вампирша позади меня, ничуть не обеспокоенная наготой Бастиана. — Идемте. — Она сморщила нос, когда Бастиан прошел мимо, ее деликатный вампирский нос, по-видимому, оскорбился запахом оборотня.

— Он мой, — сказала я с ноткой предупреждения в голосе, возвращаясь к собственническим формулировкам, которые использовали другие.

— Разумеется, — сказала вампирша, склоняя голову. В лазарете ее коллега уже помогал Бастиану устроить теперь бессознательного Мику на смотровом столе.

Бастиан отошел от Мики, отступая, чтобы встать со мной в фойе. Я боролась с желанием броситься к Мике. Я была бы только помехой. Плечом к плечу мы с Бастианом смотрели, как пара вампиров работала в идеальном согласии, разрезая толстовку и футболку Мики, смывая свежую ярко-красную кровь и более темную засохшую, чтобы обнажить восемь воспаленных красных колотых ран, где когти пумы-оборотня глубоко пронзили его плечи вдоль линии ключиц.

Бастиан обвил рукой мою спину и притянул меня к своему боку. Я положила голову на его голое плечо, невероятно благодарная за его успокаивающее присутствие. Просто быть рядом с ним успокаивало меня, что немало значило, учитывая, что я смотрела, как пара относительно незнакомых людей зашивает моего серьезно раненного сына.

— Ты тоже был ранен, — заметила я, вытягивая шею, чтобы глянуть на лицо Бастиана.

Он прижал нежный поцелуй к моему лбу.

— Я залечился, когда обернулся.

— Но ты, должно быть, умираешь с голоду, — сказала я. — Иди найди чего-нибудь поесть.

— Мм… я мог бы съесть тебя, — пробормотал он мне в волосы, вызывая легкое трепетание внизу живота.

Я шлепнула его по голой груди, стараясь не смотреть вниз. — Еда, Бас. Иди найди еды поесть. Я здесь справлюсь.

— Соф… — Он явно не хотел меня оставлять.

— Не заставляй меня применить к тебе волю, — предупредила я. — Тебе нужно мясо, а моя сила уже угасает. Приказ позаботиться о себе может стать последней каплей.