Щеки пылали, я откашлялась и села окончательно. Бастиан стоял, но не отступал. Рука на моей талии опустилась ниже, разминая бедро, и он смотрел на меня с такой интенсивностью, что дыхание перехватывало. Это было не просто желание или похоть. Это было что-то большее. Что-то более глубокое, чем физическое.

Я подняла руку и прижала к его щеке, провела подушечкой большого пальца по его губам. Я смотрела в эти золотые звездочки в его радужках, наблюдая, как зрачки медленно расширяются, поглощая более светлую область.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Уголок рта Бастиана дрогнул.

— За то, что трахнул тебя? — спросил он, и глаза его блеснули. То, как он это сказал, не говоря уже о том, как он казался уверен, что сделает это снова, заставило все внутри меня сжаться от воспоминания об экстазе. То, что этот мужчина мог сделать со мной всего парой слов и горячим взглядом, было поразительно. Он усмехнулся. — Поверь, это было мое удовольствие.

— Нет, — сказала я, убирая руку с его лица и опуская взгляд. Я возилась с его ремнем, продевая конец обратно через пряжку. — Не то чтобы я это тоже не ценила. — Я глянула вверх, встретившись с ним взглядом на одно биение сердца. — Но за понимание, — сказала я, возвращая внимание к ремню. — Большинство парней сбежали бы при первом признаке слез.

— Большинство парней — мудаки, — сказал Бастиан.

Я закончила с ремнем и посмотрела ему в лицо.

— Но не ты.

Его ямочка появилась, когда легкая улыбка изогнула губы.

— У меня бывают моменты.

Я подвинулась вперед, и Бастиан отступил, чтобы дать мне встать. Я нашла джинсы кучей на полу за столом и быстро влезла в них, затем достала очки и надела их, несмотря на то, что они размывали мир. Мгновение спустя я сдалась и сняла их снова. По какой-то причине они мне больше не были нужны. Я не собиралась продолжать наказывать себя упрямством как раз тогда, когда головная боль от их ношения ранее утихла.

— Так что ты теперь делаешь? — спросил Бастиан.

Прочесывая волосы пальцами, я глянула на развернутую стопку запросов на перевод на углу стола.

— О, знаешь, просто работаю над бесконечной кучей бумаг.

— Перерыв на кофе? — предложил Бастиан. Когда я замешкалась, взгляд задержался на стопке запросов, он пообещал: — Я помогу тебе с этим после.

— Ладно, — сказала я через мгновение. — Я бы хотела. — Я говорила серьезно. Я хотела узнать больше о библиотечном стажере, который пробился через мои тщательно выстроенные барьеры.

Я надела кроссовки и схватила сумку с обычного места на верхушке низкого книжного шкафа за столом, устроив длинный ремень через плечо.

— У тебя есть конкретное место на примете? — спросила я, подходя к Бастиану у двери.

— Кофейный киоск наверху? — предложил Бастиан.

Технически кофейный киоск находился в библиотеке Саззалло, но поскольку библиотека Аллена была соединена со старым зданием при постройке, все, кто здесь работал, считали их одним и тем же.

Бастиан потянулся к дверной ручке и открыл дверь, пропуская меня в коридор впереди себя.

— Потом можем вернуться сюда и заняться делом.

Я покосилась на него, уловив двойной смысл.

— Мне нужно разобраться с этими запросами на перевод.

— Я буду вести себя прилично, — сказал Бастиан, закрывая дверь. — Обещаю.

Я изучала его прищуренными глазами, взвешивая его искренность, но тепло, разлившееся в моей груди, когда я смотрела на него, и когда он смотрел на меня, ни за что не заставило бы меня его прогнать. Качая головой и тихо смеясь, я повернулась и пошла по коридору.

Бастиан поймал мою руку, поравнявшись со мной, переплетая свои пальцы с моими.

Сердце пропустило удар, и я глянула вниз на наши соединенные руки, борясь с инстинктом отдернуть. Я не привыкла к такой легкой близости. Но его рука была слишком приятной, слишком сильной и уверенной, чтобы отпустить.

Поэтому я одарила его легкой улыбкой, и мы продолжили путь.

Глава 8

— Я не собираюсь допытываться, — сказал Бастиан, и его слова разрезали напряжение, сгущавшееся вокруг нас тем сильнее, чем дольше мы молча сидели друг напротив друга за крошечным столиком в кофейне Саззалло.

Застыв на стуле, я смотрела на пластиковую крышку кофейного стакана, которую сжимала в пальцах.

— Но если ты хочешь поговорить, — добавил он, — я здесь.

Я глянула на Бастиана и слабо улыбнулась.

— Не хочу тебя шокировать, — уклонилась я от ответа.

На его щеке появилась ямочка, а губы изогнулись в кривоватой усмешке.

— Невозможно.

Я вздохнула и откинулась на спинку стула, сосредоточившись на стакане и медленно поворачивая его на столе круг за кругом, кончиками пальцев.

— Я была подростком-матерью, — сказала я, снова глянув на Бастиана, всего лишь короткий взмах ресниц, прежде чем вернуть взгляд к стакану. — Мне было пятнадцать, когда я, ну, в общем, кое-что произошло, и я осталась одна на улице.

Мой голос приобрел пустой оттенок, пока я вспоминала то, о чем отказывалась думать годами.

— Группа мальчиков приютила меня. — Я глубоко вдохнула, затем исправилась. — Группа мальчиков приютила меня. — Снова я взглянула на Бастиана. Его потемневшее выражение сказало мне, что он уловил неприятный подтекст за моей поправкой. — Они, строго говоря, не принуждали меня, — сказала я, возвращая внимание к стакану. — У меня был выбор, и я выбрала еду, кров и относительную безопасность, которые они предлагали в обмен на… ну, ты знаешь.

Я обдумывала следующие слова. После глубокого вдоха и выдоха я продолжила.

— Один из них отличался от остальных, — сказала я. — Уэс. Он заступался за меня, и он был крупнее и старше других парней, злее по отношению к ним, но не ко мне, — так что они отступили. — Призрак улыбки коснулся моих губ. — Мы влюбились друг в друга. Но мы были глупыми детьми, так что, конечно, я забеременела. — Я замолчала, закрыв глаза и делая дрожащий вдох.

Когда я снова открыла глаза, я посмотрела на Бастиана, но взгляд поплыл мимо него, к стене. В прошлое.

— Уэс убедил меня оставить его, ребенка. Мы собирались выбраться оттуда, построить новую жизнь. — Глаза защипало от подступивших слез, ноздри раздулись.

— За месяц до родов была драка из-за какой-то ерунды. — Я покачала головой, горько усмехнувшись. — Я даже не помню уже, из-за чего. — Я проглотила новый прилив горя. — Остальные… Они убили Уэса и вышвырнули меня на улицу. Ему было едва восемнадцать, и он только начинал налаживать свою жизнь. Такая гребаная потеря.

— Буквально вышвырнули за дверь на восьмом месяце беременности, — пояснила я. — Падение повредило плаценту и вызвало преждевременные роды, и я ковыляла по тротуару, пока какой-то добрый незнакомец не заметил кровь, пропитавшую мои джинсы, и не вызвал скорую.

Я моргнула, и слезы покатились по щекам.

— При родах были осложнения, отсюда и шрам после кесарева сечения, но с ребенком все было хорошо. — Я дрожаще улыбнулась. — Мальчик. — Подбородок задрожал.

Это было облегчением, потому что мальчик родился бы человеком, а девочка стала бы живым вампиром. Только девочки рождались вампирами, тогда как любого человека королева вампиров могла превратить в нежить.

— Социальный работник объяснил мне, какие у меня есть варианты, как я могу оставить его, но мне было семнадцать, и я была совсем одна… — Не говоря уже о том, что за мной охотились убийцы-оборотни.

Невольно нахлынули воспоминания о его крошечном лице, идеальных маленьких пальчиках на руках и ногах, о его первом крике. Я держала его на руках лишь однажды, в те мимолетные часы сразу после рождения, прежде чем социальный работник забрал его, но я все еще чувствовала его вес на своей груди, мягкость его кожи под моими пальцами. Решение отдать его было самым тяжелым в моей жизни, но я знала, что оно было правильным. Пока Дом Солнца охотился за мной, а Ксавьер исчез, я не могла его защитить. Я не могла дать ему жизнь, которую он заслуживал. Но это не унимало боль в сердце, постоянную тоску по тому, чтобы быть частью его мира. Наблюдать, как он растет, слышать его смех, увидеть, каким мужчиной он станет. Смаргивая слезы, я отогнала эти мысли и заставила себя вернуться в настоящее. К Бастиану.