Невероятно, но предательское давление близкой развязки снова нарастало глубоко внутри. Я не могла поверить. Я только что пережила, пожалуй, лучший оргазм в своей жизни, и была почти уверена, что вот-вот кончу снова.

— Не останавливайся, Бас, — простонала я, обхватив руками его запястья. — Не останавливайся, не останавливайся, не останавливайся… — Слова лились из меня, пока ногти впивались в его кожу.

Бастиан замедлил темп, и я обвила ногами его бедра, скрестила щиколотки над его крепким задом и двигалась на нем снизу.

Хватка Бастиана на моих бедрах усилилась, и он прижал меня к столу, чтобы контролировать темп.

— Еще нет, — выдохнул он. — Я хочу, чтобы это длилось. Я так долго хотел тебя… мечтал быть внутри тебя… заставить тебя кончить.

Его слова компенсировали замедленный темп, и я балансировала на грани блаженного забытья. Гортанный стон сорвался с моих губ. Ровный ритм Бастиана сбился, и он врезался в меня.

Я была так близко. Невыносимо близко.

Воспользовавшись его потерей контроля, я приподняла голову со стола и встретилась взглядом с Бастианом. Самая звериная похоть, какую я только видела, заполнила его взгляд.

— Трахни меня, — приказала я, и мой голос прозвучал странно звучно. — Заставь меня кончить. — Я повторяла эти слова снова и снова, голова откинулась назад, а голос становился все более гортанным, пока Бастиан подчинялся моей отчаянной просьбе и возобновлял прежние жесткие толчки.

Между одним ударом сердца и следующим нарастающее удовольствие разорвалось внутри меня, и в момент абсолютного блаженства второй оргазм поглотил весь мир. Зрение поблекло до белого, и неумолимые волны наслаждения стали всем моим существованием. Я ахнула, когда внутренние мышцы судорожно сжались вокруг Бастиана. Он вогнался в меня еще два, три, четыре раза, каждый толчок сильнее предыдущего.

— О, блядь, — прорычал он, полностью теряя ритм, достигая разрядки. Он зарылся в меня так глубоко, как только мог, и оставался запертым в этом положении десятки оглушительных ударов сердца.

Когда интенсивность его оргазма ослабла, он отпустил мои бедра и наклонился надо мной на столе, удерживая себя дрожащими руками. Я расслабила ноги, и Бастиан положил лоб мне на плечо, пока мы оба дрейфовали обратно вниз с невероятной высоты. Он повернул голову, целуя мою ключицу, затем мою шею.

— Спасибо, — пробормотал он, и в его голосе звучал трепет.

Мое дыхание перехватило, и я зажмурилась. Уэс раньше говорил это, благодарил меня — после. Будто я делала ему одолжение, когда на самом деле всего лишь показывала, как много он для меня значит. Я не могла отделаться от чувства, что только что предала его. Это был первый раз за восемнадцать лет. Первый раз с тех пор… с тех пор…

Мысли о прошлом пробрали меня до костей, и я задрожала, мурашки поползли по коже.

— Все хорошо, Софи.

Следующий вдох застрял в горле, и все тело напряглось. Эти слова произнес не Бастиан. Голос принадлежал мертвому человеку. Голос, которого я не слышала почти два десятилетия. Голос Уэса.

— Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить нашего мальчика, — сказал Уэс. — Я был с тобой все время, Софи. Все время. Я всегда буду с тобой, но пришло время отпустить меня. Живи, светлячок. Ты должна позволить себе жить.

Я схватила кулон на цепочке вокруг шеи, подвеску Уэса, и обхватила ее пальцами, даже когда отказалась открывать глаза. Отказалась смотреть в угол комнаты. Отказалась проверять, стоит ли там Уэс, еще один призрачный серебряный силуэт, как галлюцинация моей сестры прошлой ночью.

Мое дыхание, которое замедлилось, пока мы с Бастианом отдыхали после интенсивного совокупления, подскочило с удвоенной силой. Внезапно я почувствовала, что не могу получить кислород, как будто пыталась отдышаться на луне.

Что, если Амая не была галлюцинацией сонного паралича? Что, если она действительно была там? Я почти ничего не знала о дарах живого вампира. Только женщины моего вида обладали силами в наших первых жизнях, так как мальчики живого вампира рождались людьми. Насколько я знала, видеть призраков было одним из таких даров, если такую способность вообще можно было назвать даром.

Бастиан пошевелился надо мной, устраиваясь на локтях у моих плеч и убирая выбившиеся пряди волос с моего лица. Тыльная сторона его пальцев нежно скользнула по моим щекам и вдоль челюсти.

— Софи? — сказал он, и его голос был таким же мягким, как прикосновение. — Ты в порядке? Я тебя… — Он запнулся. — Я сделал тебе больно?

Мой подбородок задрожал, и я отвернулась от его пытливого взгляда, не говоря уже о нежном прикосновении. Я не плакала больше нескольких беззвучных слез годами, но вот я здесь, в своем кабинете, полуголая, сексуально удовлетворенная и на грани полного эмоционального срыва.

Мягко взяв меня за подбородок, Бастиан повернул мое лицо обратно к себе.

— Софи? Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Я покачала головой, и слезы потекли из уголков глаз, стекая по вискам.

— Просто прошло действительно много времени с тех пор, как… — Мое дыхание сбилось, и слова застряли в горле. — Я не была ни с кем с тех пор…

Бастиан приподнял бедра, и его угасающая эрекция выскользнула из моего тела. Он опустил одну руку ниже, просунув ладонь между нашими телами. Большой палец скользнул вдоль узкого гребня шестидюймового шрама, идущего горизонтально по моему низу живота.

— С тех пор, как это? — тихо спросил он.

Мои веки распахнулись, и я была поражена, увидев сочувствие, осветившее черты Бастиана. Я кивнула, еще не доверяя голосу.

Бастиан убрал руку и устроился обратно между моими ногами. Его пальцы скользнули вверх по боку под рубашкой, и он собственнически обхватил ладонью бок. Прикосновение было скорее утешающим, чем сексуальным, будто он уверял меня, что все еще здесь, что никуда не собирается уходить.

— Ты хочешь поговорить об этом?

Я покачала головой, но затем выдохнула. Я практически слышала, как Уэс говорит мне наконец впустить кого-то, но это отличалось от того, что было мгновение назад. Это было воспоминание его голоса, тогда как я готова была поклясться, что действительно слышала его раньше.

— Не знаю, — призналась я, рискуя бросить взгляд в угол кабинета, откуда слышала Уэса.

Там никого не было. Конечно, нет, потому что это было не по-настоящему. Не могло быть.

Я посмотрела на Бастиана и одарила его дрожащей улыбкой.

— Может быть, — сказала я. Я глянула вниз на наши полуодетые тела, прижатые друг к другу самым интимным образом, и жар залил мою шею и щеки. — Но, эм, может, не вот так?

Слабая, виноватая улыбка изогнула губы Бастиана. Он наклонился и нежно поцеловал меня, задержавшись, чтобы проследить взглядом изгибы и линии моего лица, затем поднялся и встал. Он поднял коробку салфеток, которую мы сбросили на пол, вытащил несколько и вытер внутреннюю сторону моих бедер. Еще несколькими салфетками он вытерся сам, прежде чем натянуть трусы и джинсы.

Я приподнялась на локтях, пока он присел, чтобы подобрать мои сброшенные трусы, и посмотрел на меня снизу вверх. Я могла только представить, какую картину являла собой, раскинувшись на столе, голая ниже пояса и совершенно растрепанная. Судя по тому, как потемнели глаза Бастиана от возобновившегося желания, ему нравилось то, что он видел. Он переместился так, чтобы быть достаточно близко, чтобы надеть трусики на обе мои ноги, и встал, натягивая их вверх по моим ногам. Я приподняла зад с края стола, чтобы он мог натянуть их до конца на бедра.

Бастиан поставил руки на стол по обе стороны от моих ног и наклонился, глубоко целуя меня, прежде чем переместить губы к моему уху и прошептать:

— Тебе, наверное, стоит надеть штаны. — Его легкая щетина щекотала мою щеку. — Чем дольше ты лежишь здесь вот так… — Одна его рука скользнула под мою рубашку, пальцы обхватили изгиб талии, и низкое удовлетворенное рычание прокатилось в его груди, разжигая мое желание заново.