— Иди сюда, — сказал он грубо, притягивая меня ближе.

Я поднялась на колени и закинула одну ногу, чтобы сесть верхом на обе его ноги. Он сместился ниже на диване, устраивая меня на себе так, что мой ноющий низ живота прижался прямо к твердости, ощутимой через его брюки. Он схватил меня за бедра обеими руками и качнул мой таз, притирая мои самые чувствительные места к его длинной, твердой плоти.

— О, — выдохнула я, не нуждаясь в дальнейших уговорах. Инстинкты тела взяли верх, ведя ритм наших движений. — Ммм… — Я опустила голову, прижимаясь носом к шее Гэвина.

Он отпустил мои бедра, чтобы расстегнуть верхние пуговицы рубашки и оттянуть воротник.

— Когда будешь готова, — сказал он, голос был грубее, чем прежде.

Я была слишком нуждающейся. Слишком жадной. Я не могла ждать. Я прикусила, наслаждаясь ощущением сопротивляющейся кожи Гэвина.

— Блядь, — простонал Гэвин. По-видимому, я была не одна в своем удовольствии. Его руки вернулись к моим бедрам, и он притирал меня к себе сильнее и быстрее.

Наконец мои зубы прорвали кожу, и его горячая, насыщенная кровь наполнила рот, неся тот дразнящий вкус шоколада и специй. На кратчайший миг, всего долю секунды, я задумалась, был ли этот особый вкус характеристикой бессмертных или вампиров, или вкус шоколада и специй был уникален для Гэвина.

Но потом меня сотрясло удовольствием, и внезапный оргазм смыл все связные мысли. Я ехала на волнах блаженства, и каждое глотательное движение у шеи Гэвина будто нажимало кнопку перезагрузки оргазма.

Без предупреждения Гэвин издал резкое рычание и схватил ткань моих леггинсов, натянутых на заднице, рванув руки в стороны. Штаны разорвались посередине, по шву. Гэвин оттянул промежность моих трусиков в сторону и вогнал в меня как минимум два пальца. Может, три. Честно говоря, я не могла сказать, потерявшись в удовольствии, терзавшем тело.

Он трахал меня пальцами, пока я продолжала пить из него. Я кончала снова и снова, или, может, это был один долгий оргазм. Мне было плевать, лишь бы это не прекращалось.

— Трахни меня, — прохрипела я, разрывая хватку на шее Гэвина ровно настолько, чтобы произнести слова.

— Ты на самом деле этого не хочешь.

— Трахни меня, Гэвин, — потребовала я.

Все тело Гэвина напряглось подо мной, будто он боролся с собственным желанием сделать это, но все же сопротивлялся.

— Ты этого не хочешь, Софи, — сказал он напряженным голосом. — Это кровь. Ты не думаешь ясно. Помнишь? Ты сказала…

— Замолчи, — прошипела я.

Я просунула одну руку между нашими телами, чувствуя влажность, пачкающую перед его брюк от его собственного освобождения, но я также чувствовала его эрекцию, твердую и готовую для меня. Я расстегнула его ремень и рванула штаны, освобождая этот великолепный член. Я оттолкнула его руку от себя и подалась вперед, насаживаясь на него.

Удовольствие, полнота от того, что Гэвин внутри меня, пока я пью его кровь, были невероятны. Волны экстаза множились, пока я ехала на нем. Ему не потребовалось много времени, чтобы перестать сопротивляться. Он снова схватил меня за бедра, вбивая меня вверх и вниз по этой великолепно твердой плоти.

Удовольствие внезапно изменилось, обратившись вспять. Экстаз больше не расходился волнами, а сузился до места, где мы были соединены, сжимаясь и становясь все интенсивнее с каждым нашим соединением.

Я оторвалась от шеи Гэвина и втянула воздух. Сердцебиение замедлилось, и время споткнулось.

Серебряный лунный свет взорвался из меня, и я ахнула, полностью ошеломленная силой экстаза, исходящего из низа моего живота. Гэвин схватил меня за бедра и прижал вплотную к себе, откинув голову назад и простонав свое удовольствие. Сигилы, выжженные на его коже, вспыхнули слепящей яркостью в моем потустороннем свете.

Когда удовольствие угасло, угас и свет, и я рухнула на Гэвина, мы оба тяжело дышали и были совершенно опустошены.

Гэвин просунул руку под мою рубашку и провел подушечками пальцев вверх и вниз вдоль позвоночника.

— Я всегда задавался вопросом, каково это — причаститься с королевой.

— Я у тебя первая? — спросила я, облизывая несколько мазков крови, оставшихся на его шее. Я не могла устоять. Было бы преступлением тратить это впустую.

— Я все еще жив, разве нет? — сказал он лениво.

Я отстранилась, чтобы видеть его лицо, брови сошлись.

— Что ты имеешь в виду?

Гэвин сузил глаза и нахмурился.

— Ксавьер многое от тебя скрывал, да?

— Он сказал, что объяснит все, когда я достигну совершеннолетия, — сказала я слегка оборонительно. — Не его вина, что к тому времени его уже не было.

Гэвин вздохнул.

— Успешное причастие между королевой и бессмертным создает неразрывную кровавую связь. Когда смертная жизнь королевы заканчивается, заканчивается и жизнь бессмертного.

Я посмотрела на него в ужасе.

— Ты только что отказался от своего бессмертия ради меня?

Гэвин усмехнулся и покачал головой.

— Обычные причастия делят долголетие бессмертного с их королевой. Она будет жить, пока жив последний член ее гарема. А если королева соблаговолит поделиться большим количеством своей крови с бессмертными, чем нужно для простого причастия, их дары усилятся, делая их сильнейшими и могущественнейшими из своего рода.

— Но… — Я снова покачала головой. — Ты меня даже не знаешь. Зачем тебе связывать себя со мной так навсегда?

Но прежде чем Гэвин успел ответить, зазвонил его телефон. Он ответил, послушал около пятнадцати секунд, потом поблагодарил кого-то на другом конце и повесил трубку.

Его глаза встретились с моими.

— Мика едет сюда. Он должен прибыть через полчаса.

— Я… — Я открыла рот, потом закрыла и покачала головой, не находя слов.

— Прими душ, — сказал Гэвин, вставая и ставя меня на ноги. Мои ноги были более чем неустойчивы. — Подготовься увидеть сына.

Он повел меня к коридору, куда Тейн увел Бастиана, и открыл дверь в роскошную спальню. Мы прошли через комнату и вошли в примыкающую ванную.

Когда я оказалась в огромной душевой, Гэвин направился к двери.

— Я вернусь через минуту со свежей одеждой.

Глава 14

Я стояла в прихожей лофта, глядя на двойные двери, Гэвин рядом. Он заменил мою одежду на более качественные версии той же одежды — леггинсы и рубашку с коротким рукавом, — но качество и ткани были гораздо лучше. Я теребила край сливовой шелковой туники, непривычная к чему-то настолько мягкому.

— Все будет хорошо, — пробормотал Гэвин, и его уверенный тон разлился по мне.

Я глянула на него. Взгляд перешел с его лица к новому сигилу, появившемуся на его шее во время нашего причастия, с центром в месте укуса, обвивающему шею как воротник. Его прежние сигилы, с фазами луны в основе, казалось, перестроились вокруг сложного узора, и полная луна теперь располагалась прямо над тем местом, где исчез след укуса.

Гэвин склонил голову набок слегка, и его внимание сместилось к дверям, потом обратно ко мне.

— Он здесь.

Горло внезапно пересохло, сердце колотилось. Я покачала головой, сначала медленно, потом более яростно.

— Я не могу этого сделать, — сказала я, голос был прерывистым. Вся моя прежняя уверенность испарилась. А что, если правда его оттолкнет? — Я не могу ему сказать.

Двери открылись внутрь, пропуская сначала Тейна, потом Мику, моего милого, красивого и очень растерянного мальчика, одетого в свои обычные джинсы и толстовку с капюшоном. Я видела в нем частичку себя, особенно в глазах, но вся его внешность, от более темного цвета кожи до черт лица, напоминала Уэса.

Мика оглядел лофт, потом Гэвина и наконец остановил внимание на мне.

— Софи? — спросил он, и между бровями появилась морщинка. Он остановился передо мной. — Что происходит?