Я оторвала губы от его и откинулась достаточно, чтобы вглядеться ему в глаза. Был только один способ это гарантировать. Только один способ убедиться, что он действительно мой — навсегда.

Я закусила нижнюю губу, прокусывая, пока клык не пронзил плоть и вкус крови не ощутился на языке. Я подняла подбородок, предлагая Бастиану свои окровавленные губы.

Он замешкался на одно биение сердца, а затем его рот был на моем.

Сила поднялась во мне, пока наши языки сплетались. Она хлынула из груди, теплое покалывание, заставляющее покалывать каждый волосок на теле и заставляющее кровь петь. Кровь, которая теперь была и внутри Бастиана. Сила свернулась, набирая мощь внутри меня.

Мы выдохнули как один, разрываясь, когда лунный свет взорвался из моей кожи. Он окружил нас, омывая Бастиана и впитываясь в него.

Я отступила, наблюдая с благоговением, как мой лунный свет скользнул под его кожу, собираясь вокруг запястья в сигил, идентичный тому, что обвивал шею Гэвина.

И когда последний мой лунный свет угас, темнота сузила зрение, колени подкосились, и пол ринулся мне навстречу.

Бастиан поймал меня, а затем темнота поглотила меня целиком.

Глава 18

Я очнулась от восхитительного вкуса ежевики и сосны на языке и запястья, прижатого к моему рту. Горячая вода лилась на меня, и сильные руки прижимали меня к твердому, теплому телу.

Я попыталась поднять веки, но мир расплылся и закружился, так что я зажмурилась и вместо этого сосредоточилась на дурманящей крови, стекающей мне в рот. Кровь Бастиана, поняла я, когда сознание прояснилось. Я вцепилась в его руку и предплечье, прижимая запястье крепче к своему рту, и сосала сильнее. С каждым глотком крови мир становился устойчивее, а сознание — тверже.

Когда головокружение отступило, между ног запульсировала потребность, и я качнула бедрами, пытаясь потереться о твердую длину бедра Бастиана, прижатого к моей голой заднице.

— Не в этот раз, Софи, — пробормотал Бастиан. — Я не хочу причинять тебе больше боли, чем уже причинил.

Я хныкнула, снова потеревшись задом о его бедро, даже продолжая втягивать его кровь в рот.

Бастиан вздохнул, и его свободная рука скользнула по внутренней стороне моего бедра, приближаясь к месту, где он был мне нужен. Я жадно качнула бедрами.

При первом прикосновении его пальца к моему ноющему клитору я застонала и сосала запястье сильнее. Он гладил меня нежно, медленно описывая круги вокруг этого нежного, распухшего пучка нервов. Я чувствовала его твердую эрекцию, прижатую к моему боку, и просунула руку между нашими телами, чтобы погладить его в ответ.

— Черт, — простонал он, и я улыбнулась в его запястье.

Удовольствие быстро нарастало во мне, несмотря на легкое прикосновение Бастиана между ног. Оно внезапно достигло пика, посылая блаженную волну покалывающего тепла, расходящуюся от низа моего живота волнами, которые нарастали и угасали в такт моим глоткам. Я задрожала на полу душевой, прижатая к телу Бастиана, пока сочетание его крови на моем языке и его неизменно нежного прикосновения растягивало оргазм до бесконечности.

Бастиан застонал, и его тело напряглось. Он пульсировал, изливаясь мне на руку, затем расслабился. Но сквозь все это он продолжал гладить меня. Разжигать мое удовольствие дальше, позволяя мне дрейфовать по этим мягким каскадным волнам сладчайшего продленного оргазма.

Я оторвала рот от его запястья и открыла глаза, глядя вверх в его глаза, золотые звездочки едва виднелись вокруг зрачков. Я запрокинула голову, подставляя губы. Он наконец прекратил гладить меня между ног и склонил шею, чтобы завладеть моим поцелуем.

— Мне так жаль, — выдохнул он, разрывая поцелуй и прижимаясь лбом к моему. — Я не должен был этого делать, но, по-видимому, я действительно эгоистичный ублюдок.

Я нахмурилась, и когда дымка желания рассеялась, в сознание вернулась ясность. Я моргнула и огляделась, совершенно сбитая с толку тем, почему именно я лежала на полу душевой, зажатая между ног Бастиана.

— Что случилось?

— Ты предложила мне кровавую связь, — сказал Бастиан, поднимая голову и откидывая ее на кафельную стену душевой.

Без его головы, заслонявшей меня, вода брызнула мне в лицо. Я подняла руку, заслоняясь от струй, и отвернула лицо от душевой насадки. Воспоминания промелькнули в голове, как кадры из фильма. Я, прикусывающая собственную губу до крови. Предлагающая Бастиану поцелуй, а с ним — вечную связь. Бастиан, завладевающий моими губами, принимающий связь.

Бастиан протянул руку, слегка подавшись вперед, чтобы выключить воду.

— И как идиот, я принял.

Мое дыхание перехватило, и взгляд прикипел к светящемуся серебряному связующему сигилу, обвивающему его запястье. Он был точно как у Гэвина, с фазами луны.

— Ты не хочешь этого? — прошептала я, сердце ухнуло вниз.

— Что? Нет, Софи… — Бастиан прижал пальцы к моей челюсти и снова повернул мое лицо к себе. — Я не это имел в виду. — Его глаза искали мои, темные брови сошлись. — Я связал свою жизнь с твоей в тот миг, когда напал на ту волчицу-оборотня. Это… — Он глянул на свое запястье. — Это просто делает все официальным.

— Тогда что? — Я покачала головой.

— Я не должен был принимать кровавую связь прямо сейчас, — сказал он. — Гэвин предупреждал меня не делать этого. Он знал, что ты не готова. Но я все равно сделал это, потому что я эгоист, и я не хотел рисковать потерять тебя, и… — Бастиан снова откинул голову на стену душевой. — Черт, он меня убьет.

— Он тебя не убьет, — поклялась я. — Я не позволю.

Взгляд Бастиана метнулся к дверному проему, в глазах вспыхнул страх.

— Что? — Я вгляделась в его лицо. — Что такое?

— Он вернулся. — Бастиан неуклюже поднялся на ноги, помогая мне встать.

— В самом деле, вернулся, — сказал Гэвин, темнея в дверном проеме спальни.

Глава 19

Глаза Гэвина были яркими, мерцали, как ртуть, и его присутствие ощущалось сильнее теперь, когда он насытился смертной кровью. Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на руке Бастиана, обвитой вокруг моей талии. На серебряном сигиле, мерцавшем вокруг запястья Бастиана. Он сжал челюсти, потом моргнул, и внимание сместилось вверх, к моему лицу.

— Мика очень о тебе беспокоится, — сказал Гэвин, его голос был тщательно сдерживаемым. — Пожалуй, тебе стоит одеться и вернуться в гостиную, чтобы успокоить его.

Мои глаза распахнулись, губы приоткрылись.

— Конечно, — сказала я, отступая от Бастиана и выбегая из душа.

Гэвин повернулся боком, пропуская меня в спальню.

Я замерла в дверном проеме и глянула на него снизу вверх, но его внимание было приковано к Бастиану, который задержался в душевой. Тихая ярость полыхала в его серебряном взгляде.

— Гэвин…

Он сжал и разжал челюсти, но не отвел внимания от Бастиана.

Повинуясь инстинкту, я подняла руку и провела по линиям связующего сигила, который выжгла на его шее всего несколько часов назад. Мягкое серебряное свечение метки вспыхнуло ярче от моего прикосновения. Я обхватила пальцами его шею и провела большим пальцем по его горлу.

— Посмотри на меня, — сказала я, голос был тихим, но на удивление звучным.

Принужденный силой моей воли, Гэвин оторвал взгляд от Бастиана и посмотрел на меня. Уголки его рта напряглись, а затем дрогнули и поползли вверх.

— Ты становишься сильнее.

— Хорошо. — Я изучала резкие черты его лица — высокие скулы, смелый нос, греховные, гордые губы — и гадала, почему какая-нибудь другая королева не забрала его до восстания Солнца. Он был ослепителен и могуществен, и как вампир, и как мужчина. Его присутствие приковывало внимание, делая его прирожденным лидером. Может, во время атаки он был слишком юн, чтобы уже принадлежать королеве?