— …не ребенок, — голос Бастиана донесся в гостиную. — Ей нужно, чтобы мы ее защищали, а не контролировали.

— Я не пытаюсь ее контролировать, — отрезал Гэвин. — Я пытаюсь сохранить ей жизнь.

В своем воображении я представляла Гэвина и Бастиана стоящими у двери, плечом к плечу, готовыми выломать дверь, чтобы добраться до меня. Вот что они чувствовали. Совсем не так я их застала.

Бастиан прислонился спиной к противоположной стене, его беспокойство исчезло, как только он увидел меня. Слабая ухмылка изогнула его губы, будто он был доволен, что я подслушала эту часть их разговора. Он глянул искоса на Гэвина, который, по-видимому, расхаживал взад-вперед по коридору и сейчас шагал к двери Эша.

— Видишь, она в порядке, — сказал Бастиан, указывая на меня. Он посмотрел с меня на Эша и обратно, без тени ревности в выражении или просачивающейся через нашу связь. — Лучше, чем в порядке, судя по виду.

Я шагнула в коридор, и Эш последовал, ощутимая тень за моей спиной.

— Она не в порядке, — возразил Эш.

Я одарила Бастиана быстрой улыбкой, затем глянула через плечо и увидела, как Эш сверлит взглядом приближающуюся фигуру Гэвина.

— Расскажи ей, — сказал Эш.

Гэвин остановился перед нами и сузил глаза.

— Не твое дело…

— Я ее Четвертый, и ты ее предал, — прорычал Эш. — Именно мое дело убедиться, что эта несправедливость исправлена.

Гэвин сжал и разжал челюсти.

— Расскажи ей, — потребовал Эш. — Или я расскажу.

Вздохнув, Гэвин перевел внимание на меня.

— Ты должна была стать частью сделки, — признал он, словно слова вырывались из него с трудом. Сжав челюсти, он посмотрел с меня на Эша и обратно. — С Королем Солнца.

Глава 35

У меня отвисла челюсть, миллион мыслей пронеслось в голове, но я была слишком ошеломлена, чтобы говорить.

Бастиан оттолкнулся от стены и подошел ближе.

— Изначально мы собирались обучить тебя, чтобы ты сняла проклятие, — объяснил Гэвин. — Как только ты стала бы достаточно сильной, мы собирались отдать тебя Королю Солнца в обмен на тех наших людей, которых он все еще держит в плену. — Он пытался сделать так, чтобы это звучало как будто это ерунда, но я чувствовала его внутреннюю панику. — Ты была разменной монетой. Но это было до того, как мы узнали, кто ты, и думали, что ты просто какая-то беглая королева.

Мои брови поползли вверх, и я фыркнула, услышав слова «разменная монета».

— А теперь?

Гэвин тихо рассмеялся и покачал головой.

— Этот план рухнул в тот миг, когда ты назвала Ксавьера и открыла, кто ты. Будущее, которое я не мог вообразить для нашего народа, внезапно стало возможным. Новая Верховная Королева, чтобы вести нас вперед. — Он шагнул ближе, его взгляд горел искренней решимостью. — Когда ты обретешь полную силу, нам не нужно будет заключать сделки с Верисом, чтобы освободить наших людей. Мы сможем вернуть их. — Он поднял руку, сжав пальцы в кулак. — И раздавить Вериса.

Я нахмурилась, пока он говорил. Я посмотрела с Гэвина на Бастиана, стоявшего у моего бока, потом глянула через плечо на Эша, прежде чем вернуть внимание к Гэвину. Фрагменты мозаики в моем сознании перестраивались, складываясь в новый узор, отражающий мое меняющееся понимание ситуации. Я не имела значения, имела значение моя кровь.

— Ты хотел использовать меня, — наконец сказала я, говоря медленно и тщательно подбирая слова. — Ты все еще хочешь.

— Софи, я…

Я подняла руку, останавливая его.

— Не надо, — сказала я, и в голосе была жесткая нотка. — Я понимаю. Наш народ умирает, и я могу это изменить. — Я сделала глубокий вдох, с дрожью выдохнув. — Мне нужно время — наедине — подумать, — сказала я, поворачиваясь спиной к трем моим консортам и направляясь вниз по коридору.

— Отпусти ее, — сказал Эш, и пол позади меня заскрипел, пока я воображала, как крупный вампир встает перед Гэвином, преграждая ему путь. — Оборотень… — В голосе Эша была нотка предупреждения.

Любопытство взяло верх, и я глянула через плечо.

Эш блокировал Гэвина, как я и подозревала, но также крепко держал Бастиана за руку, не давая оборотню последовать за мной.

— Она хочет побыть одна, — сказал Эш.

Бастиан наклонился ближе.

— Попробуй меня остановить, — сказал он, и в голосе был рык.

Закатив глаза, я повернулась вперед и прибавила шагу, спеша к парадной лестнице в сердце дома. Я сбежала вниз по ступеням, и прежде чем осознала, куда направляюсь, я пересекла фойе и вошла в лазарет. Мои шаги замедлились, когда я приблизилась к Мике, растянутому на спине на мягком смотровом столе: капельница вводила жидкости и снадобья с магией в его руку, и несколько проводов соединяли его с мониторами у изголовья его койки.

Одна из вампирш, лечивших Мику, когда мы только прибыли, сидела в углу комнаты, читая книгу. Она подняла взгляд, когда я вошла, затем встала и положила открытую книгу на столешницу.

— Как он? — спросила я, приближаясь к своему бессознательному сыну.

Она поднесла свой стул ближе к кровати.

— Он хорошо заживает, — сказала она, ставя стул и жестом предлагая мне сесть.

Я одарила ее быстрой улыбкой и опустилась в предложенное кресло.

— Спасибо, — сказала я, протягивая руку, чтобы взять безвольную ладонь Мики в обе свои. Его кожа была теплой, и пальцы рефлекторно сжались вокруг моих. — Он единственная семья, что у меня осталась. — Я покачала головой, хмурясь, пока смотрела поверх тела Мики на целительницу-вампиршу. — Мне так жаль. Ты спасла жизнь моему сыну, а я даже не спросила твоего имени.

Она улыбнулась.

— Грета, моя госпожа, — сказала она с реверансом и кивком головы. — И служить тебе — великая честь для меня.

— Пожалуйста, — сказала я, снова качая головой. Смущение от ее почтения заставило меня опустить взгляд на руки. — Не нужно этого.

Грета снова склонила голову.

— Я оставлю вас наедине, — сказала она и выскользнула из комнаты.

Я смотрела, как Грета уходит, затем услышала ее приглушенный голос, как она говорит с Бастианом в фойе. Конечно, он последовал за мной сюда. Я повернулась обратно к Мике. По крайней мере, мой оборотень, казалось, был удовлетворен тем, что ждет снаружи пока что.

Так много всего изменилось за последний день. Теперь я была гордой обладательницей гарема из четырех бессмертных, один из которых пропал больше двух десятилетий назад и, вероятно, был в плену у Короля Солнца вместе с бесчисленным множеством наших людей. Сколько королев еще живы, томятся в плену Дома Солнца даже дольше, чем Ксавьер? Мать Гэвина была королевой. Я все еще не знала, пережила ли она восстание Дома Солнца или была убита во время атак, если предположить, что она вообще была жива в то время.

— Не знаю, что и думать о нем, — призналась я Мике. — Иногда мне кажется, что я для него самое важное в мире — я, женщина, а не королева. Но в другие моменты он кажется таким терзаемым противоречиями, почти обиженным. — Я издала прерывистый смешок. — Что логично, ведь он провел последние тридцать лет, работая над чем-то, а теперь, когда я здесь, все это идет прахом.

Я тяжело выдохнула, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Мики.

— Они думают, что я могу стать их спасительницей, но я просто я. Я не знаю ровным счетом ничего о том, как быть королевой, не говоря уже о Верховной Королеве. Может, им стоит придерживаться первоначального плана и обменять меня Верису на остальных наших людей, найти королеву, которая действительно знает, что делает.

— Не будь дурой, Соф. — Глубокий голос прокатился по комнате.

Я подскочила в кресле, сердце внезапно забилось вдвое быстрее. Этот голос — я знала этот голос, и это точно был не Бастиан в фойе.

Мерцающий туман появился по другую сторону койки Мики. Он медленно сгустился в туманную радужную фигуру мужчины, приобретая все больше определенности и узнаваемых черт с каждым неистовым ударом моего сердца.