Но слишком скоро Гэвин убрал запястье, заменяя его ртом. Его поцелуй был жестоким и диким, и мне это нравилось.

Я почувствовала, как его руки дергают пояс моих джинсов за мгновение до того, как он ослаб. Он схватил обе стороны расстегнутой ширинки и рванул руки в стороны, используя вампирскую силу, чтобы яростно разорвать джинсы по шву. Еще один рывок — и он разорвал мое белье. Удар сердца спустя его руки схватили мои бедра, поднимая меня и направляя мои ноги вокруг его бедер. Головка его твердой длины ткнулась в мое влажное лоно, и я вцепилась ногтями в его плечи, подгоняя его.

Я ахнула ему в рот, когда он вонзился в меня, вбивая мою поясницу в стену с силой, оставляющей синяки. Грубая сила была именно тем, что мне было нужно, резкое ощущение заглушало унылую обстановку, пока каждое чувство не наполнилось Гэвином, его вкусом, его запахом и его звуками. Ощущением того, как он берет меня. Давление и удовольствие скрутились в моем нутре, нарастая с жестокой интенсивностью, поднимаясь к невероятным высотам.

Пока Гэвин вбивался в меня, он прервал поцелуй и наклонил голову набок, предлагая мне шею. Я ударила без колебаний, вгрызаясь зубами в его плоть, пока кожа не разорвалась и больше его опьяняющей крови не хлынуло в мой рот. Блаженное забвение взорвалось из ядра моего существа, и я оторвала рот от его шеи, позволяя голове упасть на стену, пока удовольствие уносило меня.

Толчки Гэвина стали короче, и он потерял ритм, пока наконец не погрузился в меня и не остался там, содрогаясь от разрядки.

Наши рваные дыхания слились, и Гэвин прижался лбом к моему.

— Прошу прощения, — выдохнул он, опуская мои ноги на пол. Он прочистил горло. Или, может, это был слабый смешок. — Тебе понадобится смена одежды.

Прерывистый смех вырвался из моего рта, и я уткнулась лицом в его плечо, щеки внезапно вспыхнули. Как я доберусь обратно в жилое крыло, чтобы сменить штаны? Вот это прогулка стыда.

Гэвин издал низкий, грубый звук, и его тело сдвинулось, пока он вытягивал шею, чтобы заглянуть обратно в камеру.

— Переведи его в другую камеру, — сказал Гэвин. — Я не хочу, чтобы он портил сигил.

— Конечно, — согласился Эш, с ноткой напряжения в голосе. — Я подожду тебя здесь.

Как трудно было Эшу стоять в стороне, пока мы поддавались нашим низшим инстинктам? У мужчины была железная воля. Но, опять же, все это было частью миссии по спасению того, кого он любил, и я полагала, что нет более сильной мотивации.

Одним плавным движением Гэвин подхватил меня, будто я ничего не весила, и прижал к своему телу, неся к лестнице. Я держала лицо уткнутым в его плечо, совершенно счастливая спрятаться по пути наверх, чтобы переодеться.

Я отказалась позволить потребностям своего тела снова контролировать меня, даже если поддаваться этим потребностям было чрезвычайно приятно. Пока Гэвин нес меня наверх, я молча поклялась сделать изучение контроля над своей кровожадностью приоритетом номер один. Гэвин сказал, что поможет мне — научит меня, — и я полностью намеревалась воспользоваться этим предложением.

Я улыбнулась в его рубашку, абсолютно уверенная, что эти уроки мне очень, очень понравятся.

Глава 43

Мы с Бастианом сидели вместе за кухонным островом, Бастиан уплетал буррито на завтрак с тарелки перед собой так, будто они последние на свете, а я ковыряла свой. Я знала, что должна есть. Неизвестно, что нас ждет в Крепости Солнца, и мне понадобятся силы для заплыва, если не для чего-то еще, но живот сводило от нервов, и аппетит пропал. Я лишь надеялась, что вся бессмертная кровь, которую я приняла за последние часы, поддержит меня, потому что для моего желудка буррито на завтрак вообще не был едой.

Гэвин и Эш собирали небольшую команду вампиров-стражей, которые будут сопровождать нас, и делали последние приготовления к спасательной миссии.

Мерцающая дымка появилась на противоположной стороне острова, и я оставила всякие попытки есть, наблюдая, как Уэс сгущается в свою полупрозрачную серебряную форму. Я выпрямилась, и рядом со мной Бастиан опустил наполовину съеденный буррито на тарелку и оглядел кухню.

— Это Уэс, — пробормотала я.

Бастиан замер, его внимание приковалось к месту, где стоял призрак в нескольких футах, несмотря на то что он не мог видеть Уэса.

Как только форма Уэса обрела четкость, он ухмыльнулся мне.

— Мика просыпается, Соф, — взволнованно сказал он. — Я знаю, ты собираешься уходить, но подумал, может, ты представишь нас до…

— Конечно! — выпалила я, отодвигая табурет и вставая. Я сделала три шага, останавливаясь, когда услышала скрежет ножек табурета Бастиана по полу позади. — Тебе стоит остаться здесь, — сказала я ему, поворачиваясь наполовину и видя, что Бастиан начал вставать. — Доешь. Мика проснулся. Я просто проверю, как он. — Я глупо улыбнулась и глянула на Уэса, который обходил конец острова, потом посмотрела обратно на Бастиана. — Я справлюсь.

Только когда Бастиан опустился обратно на табурет, его выражение было неспокойным, я отвернулась от него и продолжила путь из кухни. Уэс зашагал рядом, и его рука нашла мою, наши пальцы переплелись, словно он не умер двадцать лет назад. Словно мы все еще были теми потерянными детьми, нашедшими дом друг в друге.

Меня охватил трепет. Уэс действительно был здесь. Мертвый, но не совсем.

— Это так чертовски странно, — услышала я бормотание Бастиана, когда мы с Уэсом покидали кухню.

Я глянула искоса на Уэса, когда мы вошли в коридор к передней части дома.

— Не обращай внимания на Баса, — сказала я ему. — Он просто присматривает за мной.

— Я знаю, — сказал Уэс, сжимая мою руку. — Ты ярче, чем была раньше.

Брови поползли вверх, уголки губ дрогнули.

— Полагаю, ты не имеешь в виду, что я вдруг поумнела?

Уэс покачал головой, его губы изогнулись в кривоватой улыбке.

— У тебя есть свечение, внутреннее свечение, — объяснил он. — Я не мог его видеть, пока, ну, ты знаешь, не умер. Оно угасало годами, пока не стало едва заметным, но после того, как ты впервые встретила Гэвина в клубе, ты засияла ярче, чем я когда-либо видел. Но теперь… — Он оглядел меня. — Ты как солнце по сравнению со свечой. — Он снова покачал головой. — Это вампиры, верно? Их кровь?

Мои щеки горели, и я смотрела вперед, думая о том, что именно ответственно за мое внутреннее свечение.

— Бессмертная кровь, — уточнила я, не глядя на него. — Так что Бас тоже считается. — Я прочистила горло. — И насколько подробно моя сестра рассказала тебе о моих, эм, потребностях?

— Обо всем, — прощебетала Амая с другой стороны.

Я подпрыгнула примерно на фут от пола и метнулась в сторону, врезаясь в стену коридора и вырывая руку из ладони Уэса.

Моя вечно подростковая сестра хихикнула.

— Он знает все о сексе, крови и рок-н-ролле, — сказала она, непристойно двигая бедрами. Зрелище было одновременно тревожным и комичным, но в основном просто смущающим.

Я уткнулась лицом в ладони и прижалась к стене, прячась от них обоих.

— Соф, — сказал Уэс, его голос был мягким. — Это то, что ты есть. — Его пальцы обвились вокруг моих запястий, и он отнял мои руки от лица. — Это не то, чего нужно стыдиться. Я не злюсь и ничего такого, если ты об этом беспокоишься. Ты угасала — умирала — годами, но теперь, когда у тебя есть то, что нужно, ты будто более живая, чем когда-либо. Как я могу быть против? — После мгновенного колебания он добавил: — Я просто хотел бы, чтобы был способ и мне быть частью этого.

Мой румянец вспыхнул жарче от этой мысли, и я мечтала, чтобы он не держал мои запястья и я могла снова спрятаться.

— Я тоже, — прошептала я, сердце колотилось. Уэс технически был бессмертным теперь, полагаю, но у него не было физического тела, а значит, не было крови, которая мне нужна. Как бы я ни хотела его в своем гареме, это было невозможно.

Со вздохом Уэс отпустил мои запястья и обвил руками меня, притягивая в одно из своих фирменных медвежьих объятий. Его прикосновение было заряженным, будто слабый ток пробегал через него, но это не было неприятно. Он поцеловал меня в макушку, потом прижался к ней щекой. — Пойдем посмотрим на нашего мальчика, — выдохнул он.