Бастиан кивнул один раз.

— Так что… — Я усмехнулась. — Ты **оборотень-принц»?

Фыркнув от смеха, Бастиан покачал головой.

— Я ублюдок.

— Тут не поспоришь, — пробормотала я.

Бастиан одарил меня проницательным взглядом.

— Я имею в виду в буквальном смысле, бастард. Моя мать была одной из многих любовниц Вериса. Он не дал мне ничего и ничего для меня не значит.

— Это не совсем так, верно? — заметил Гэвин. — Ты из его линии. Он дал тебе способность носить несколько форм и оборачиваться вне окна полной луны.

Бастиан фыркнул.

— Что означало, что меня автоматически отправили служить в Солнечную стражу после первого оборота. — Он подразумевал, что был частью армии Вериса с самого детства. — Без выбора. Спасибо, папа.

— Теперь ты дезертировал, — отметил Гэвин. — Тебя убьют на месте.

— А то я не знаю, — сказал Бастиан.

Неловкое молчание забило салон. Несколько минут я пыталась и не могла придумать, что сказать.

Гэвин резко свернул на обочину, припарковался, но двигатель не заглушил. Он отстегнул ремень и развернулся на сиденье, протягивая открытую ладонь Бастиану.

— Дай запястье. Мне нужно нарисовать на тебе контр-сигил, чтобы защитные чары тебя не расплавили.

Ужас исказил мое лицо, и я посмотрела с Гэвина на Бастиана.

— Расплавили тебя? — беззвучно произнесла я, мои брови поползли вверх.

Вздохнув, Бастиан протянул руку к вампиру-нежити. Гэвин схватил его за запястье одной рукой, а другой быстро надрезал кончик указательного пальца одним из своих острейших клыков. Я облизнула губы, мгновенно наполнившись слюной при виде бессмертной крови. Гэвин начертал сложный символ на внутренней стороне запястья Бастиана. На месте Бастиана мне было бы совсем не комфортно от той поспешности, с которой Гэвин рисовал символ. В конце концов, это должно было предотвратить расплавление. Но Бастиана, казалось, это ничуть не беспокоило.

Гэвин отпустил его запястье, снова повернулся вперед и выехал на улицу, не утруждая себя ремнем безопасности.

— Ты останешься под охраной, пока Софи не станет достаточно сильной, чтобы вынудить твое признание», — сказал Гэвин Бастиану. — Как только она подтвердит твою верность, ты будешь желанным среди нас.

— А если ему не в чем признаваться? — спросила я, глядя с Гэвина на Бастиана и обратно, сбитая формулировкой Гэвина.

— Он имеет в виду твою волю, способность вампира контролировать разум, — объяснил Бастиан, будто уловив мое невежество раньше Гэвина.

— Я знаю», — отрезала я.

Не смутившись, Бастиан добавил:

— А признание — это когда вампир использует волю, чтобы заставить другого говорить правду.

Я вернула все свое внимание к Гэвину.

— Почему ты сам не можешь это сделать? — Он явно применил волю ко мне в баре.

— Не могу, — сказал Гэвин. — Только королева может применить свою волю к другому бессмертному.

Мои брови поползли вверх, когда понимание начало доходить.

— Как мне стать достаточно сильной, чтобы сделать это?

Я хотела вынудить его признание и подтвердить его верность как можно скорее. Я могла доверять Гэвину больше, чем Бастиану, уже хотя бы по одному виду, но мы все еще были незнакомцами друг для друга. Куда бы я ни направлялась отсюда, я хотела хотя бы одного человека рядом со мной, который заботился бы больше о том, кто я была, чем о том, что я была.

— Бессмертная кровь, — сказал Гэвин, глянув на меня краем глаза.

Бастиан выразительно прочистил горло.

— И…

Гэвин глубоко вдохнул через нос, затем выдохнул.

— Кровь с высоким содержанием дофамина. Технически именно магические свойства, насыщающие дофамин бессмертного, питают силы королевы.

Обрывки моих снов двухдневной давности промелькнули в голове: сначала тот, где в моей постели был только Гэвин, а потом тот, где семеро богоподобных бессмертных поклонялись моему телу, и Гэвин с Бастианом были среди них.

Я облизнула губы, и когда заговорила, голос был хриплым.

— Как именно насыщают кровь дофамином? — спросила я, уже подозревая ответ.

— Секс — самый эффективный способ, — сказал Гэвин, наблюдая за мной краем глаза.

— С… — Я покраснела, моя грудь, шея и щеки загорелись, когда возбуждение вспыхнуло глубоко внутри меня. Мог ли он сказать? Мог ли он чувствовать реакцию моего тела на мысль о том, чтобы быть с ним? — С тобой?

Ноздри Гэвина раздулись, и его хватка на руле усилилась.

— Похоже, ты не полностью против этой идеи.

Мой румянец вспыхнул сильнее от его подтверждения, что он мог чуять мое возбуждение.

— Не только с ним, — сказал Бастиан. — Королеве нужен гарем, чтобы поддерживать свою силу. Одного бессмертного недостаточно.

— Гарем? — повторила я, поворачиваясь на своем сиденье, чтобы уставиться на Бастиана.

Порочная улыбка искривила губы Бастиана.

— Тебе нравится эта идея, да, Софи? — сказал он, подаваясь вперед, пока его рот не оказался в паре дюймов от моего. — Я вижу это в твоих глазах. Ты представляешь, каково это — иметь семерых бессмертных по первому зову, ждущих, чтобы исполнить любое твое желание.

— Семерых? — прошептала я, снова вспоминая сон. — Всегда семеро?

Веселье Бастиана угасло, пока он искал что-то в моих глазах.

— Почему?

— Мне приснился сон, — сказала я, слишком ошеломленная, чтобы удержать правду. — О семерых бессмертных.

— Когда? — спросил Гэвин, возвращая мое внимание к себе. — Той ночью, после того как ты попробовала мою кровь?

Я сглотнула и кивнула.

— Почему это важно?

— Пророчество — еще одна из сил королевы, — объяснил он. — Я был там, в этом сне?

Мои щеки пылали, но я дрожаще кивнула.

— И… — Я глянула на Бастиана.

Его глаза расширились, когда понимание забрезжило. Он ухмыльнулся и откинулся на сиденье, выглядя совершенно довольным собой и ни черта не делая, чтобы скрыть, как мое откровение о его явном предназначении присоединиться к моему гарему на него подействовало. Он был тверд как камень.

— Оборотень как консорт королевы, — пробормотал Гэвин. — Такого не случалось веками.

— Почти две тысячи лет, — поправил Бастиан. — С самого проклятия.

Я не понимала, о чем они, и с каждой секундой запутывалась все сильнее.

— Будь ты проклят, Ксавьер, — проворчала я, снова поворачиваясь вперед и скрещивая руки на груди. Он должен был объяснить мне больше о нашем мире, вместо того чтобы держать меня в неведении. Я молча кипела, глядя на вздымающиеся здания центра Сиэтла.

— Что ты сейчас сказала? — спросил Гэвин после долгого молчания, его голос был низким и контролируемым.

— Что? — Я глянула на него, потом отмахнулась. — Ничего.

— Ксавьер, — сказал Гэвин. — Ты назвала его имя. Ты его знаешь? Ты знаешь, где он?

Я покачала головой.

— Он вырастил меня после… — Я несколько раз моргнула, раздраженная внезапным жжением слез. Ксавьер вырастил меня после того, как Дом Солнца взбунтовался и вырезал всех королев вампиров, включая мою мать и сестру. — Но теперь его нет.

— Тот самый Ксавьер? — сказал Бастиан. — Вампир, назначенный Главным Консортом следующей Верховной Королевы?

Но Гэвин перебил вопросы Бастиана другим.

— Каково твое истинное имя, Софи?

Я вздохнула, чувствуя, что наконец пришло время отпустить свой самый сокровенный секрет. Я была не просто случайной живой вампиршей, каким-то образом провалившейся сквозь щели. Я была единственной живой дочерью верховной королевы Дианы, а значит, законной наследницей трона Дома Луны.

— Мое имя — Луна София Терези Атанасиу, — наконец признала я вслух. Голос был тихим, но эти приглушенные слова будто несли на себе вес всего мира, и, произнеся их вслух, я почувствовала себя на миллион фунтов легче.

Пока молчание в машине не стало удушающим.

Тишину наконец нарушил Гэвин.