В среду я сидела за барной стойкой в кофейне, подперев щеку рукой, и бездумно, пустым взглядом смотрела в панорамное окно. По стеклу кривыми дорожками стекали крупные капли холодного осеннего дождя, искажая очертания проезжающих машин. В зале было немноголюдно — погода распугала завсегдатаев. Денис, мой бариста, тихо протирал чашки, стараясь не шуметь и не тревожить меня.

Я открыла ноутбук. Пальцы сами, словно помимо моей воли, зависли над клавиатурой, а затем быстро вбили в поисковую строку браузера два слова: «Холдинг Багирова».

Экран мгновенно выдал десятки свежих, пульсирующих красным ссылок. Первая же из них, ведущая на главный финансовый портал страны, пестрела кричащим, разгромным заголовком, от которого у меня перехватило дыхание:

«Агрессивный ответ из прошлого: Диана Багирова объединяет активы с опальным Аркадием Степановичем. Грядет крупнейшая корпоративная война десятилетия. Сможет ли Руслан Багиров удержать контрольный пакет акций и спасти свою империю?»

Я быстро, жадно пробежала глазами по строчкам аналитической статьи, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой, болезненный узел.

Писали, что Диана, первая жена и бывший полноправный партнер Руслана, триумфально вернулась из-за границы. Оказалось, что ее собственный крупный инвестиционный фонд в Европе потерпел сокрушительный крах из-за рискованных операций. Оказавшись на грани банкротства, эта хищница не придумала ничего лучше, как вернуться в Москву и объединить свои оставшиеся ресурсы с разоренным, кипящим от жажды мести отцом Элины — тем самым Степановичем, чью компанию Руслан недавно растерзал ради меня.

Теперь они образовали ядовитый альянс. Статья пестрела терминами, от которых веяло угрозой: «рейдерский захват», «скупка долгов миноритариев», «искусственное банкротство дочерних филиалов». Диана и Степанович методично, день за днем, наносили удары по самым уязвимым, самым болезненным точкам холдинга Багирова, пытаясь выбить у него из-под ног совет директоров и перехватить управление.

Мое сердце мучительно сжалось, к горлу подступил ком.

Теперь я всё понимала. Я понимала, почему Руслан сутками напролет пропадает в офисе, не спит, почему его глаза покраснели от недосыпа, а скулы заострились. Он пытался спасти дело всей своей жизни. Он бился насмерть с двумя безжалостными врагами, один из которых знал все его уязвимые места еще со времен их брака.

Но почему... почему он отталкивает меня? Почему он не может просто прийти домой, обнять меня и сказать: «Аня, у нас проблемы, но мы справимся»? Почему он обращается со мной как с хрупкой, бесполезной вещью, которую нужно просто запереть в сейфе с военизированной охраной до окончания боевых действий? Я же его будущая жена, а не комнатная собачка!

Звякнул дверной колокольчик, вырывая меня из тяжелых, липких мыслей.

Марат, сидевший за своим обычным угловым столиком с чашкой нетронутого зеленого чая, мгновенно подобрался. Его рука неуловимым движением скользнула под пиджак. Он просканировал вошедшего профессиональным, цепким взглядом.

Это был курьер престижной, дорогой службы частной доставки. На его форме не было ни снежинки, он выглядел абсолютно невозмутимо.

— Анна Сергеевна? — вежливо, но сухо спросил парень, подходя прямо к барной стойке и игнорируя напряженного охранника. — Вам пакет. Оплачено по высшему тарифу. Лично в руки.

Марат тут же, в два длинных шага, оказался рядом со мной, бесцеремонно, грубо перехватывая из рук курьера небольшую, абсолютно плоскую картонную коробку черного цвета. Коробка была перевязана тонкой, изящной шелковой лентой. Охранник быстро, но невероятно тщательно проверил ее ручным сканером со всех сторон, прощупал углы и только после этого, не найдя угрозы, скупо кивнул, позволяя мне расписаться стилусом в электронном планшете курьера.

Парень молча развернулся и ушел.

Я осталась один на один с черной коробкой. Я с замиранием сердца, чувствуя, как дрожат влажные пальцы, потянула за концы шелковой ленты. Картонная крышка легко поддалась.

Внутри, на подушке из черного наполнителя, лежала бархатная коробочка темно-синего цвета. Она была до судороги, до боли в глазах похожа на ту самую, в которой Руслан всего несколько дней назад подарил мне мое настоящее, выстраданное помолвочное кольцо.

Мои руки предательски задрожали. Я затаила дыхание, ожидая увидеть там записку от него, извинения, ювелирное украшение — что угодно.

Но, щелкнув замком и открыв ее, я увидела не белое золото и не бриллианты. На бархате лежала обычная, серебристая флешка. А под ней — маленькая, сложенная вдвое карточка из невероятно плотного, дорогого, текстурированного картона.

Я взяла карточку в руки, и мои ноздри мгновенно уловили этот запах. Воздух вокруг меня отравился. Картон был насквозь пропитан тем самым селективным, тяжелым пудровым парфюмом с удушающим ароматом горького миндаля и холодных лилий.

Почерк был идеальным, каллиграфическим, с острыми, хищными росчерками:

«Руслан всегда, при любых обстоятельствах, спасает свои главные активы в первую очередь. Это его инстинкт. Посмотри на этот документ, дорогая. Посмотри, от чего именно он хладнокровно отказался сегодня утром на экстренном заседании ради сохранения своего кресла генерального директора. И подумай на досуге, Анечка: кто из нас для него настоящий, равный партнер, с которым он считается, а кто — просто красивая, временная картинка для отвода глаз. Д.»

— Марат, — мой голос предательски, жалко дрогнул, срываясь на сип. Я откашлялась, чувствуя, как ледяная рука сжимает мое горло. — Принеси мне адаптер для ноутбука из моего кабинета. Живо.

Охранник, заметив мое побелевшее лицо, не задал ни единого вопроса. Через минуту он положил передо мной переходник.

Мои руки не слушались. Я с третьей попытки вставила флешку в разъем. На ней оказался всего один единственный файл — PDF-документ. Отсканированная копия предварительного, но уже заверенного соглашения о передаче активов, датированная сегодняшним утром. Восемь ноль-ноль.

Я открыла файл. Я вчитывалась в сухие, безжалостные юридические формулировки, в колонки цифр, в названия юридических лиц, и с каждой секундой мне казалось, что пол кофейни неумолимо, стремительно уходит у меня из-под ног. Комната поплыла перед глазами.

Руслан Багиров, мой жених, человек, который надел мне на палец кольцо и клялся в любви, передавал Диане Багировой двадцать процентов акций одной из своих дочерних компаний в обмен на отзыв исков со стороны структур Степановича.

Это была не просто абстрактная компания.

Это была та самая компания, на балансе которой находился этот самый жилой комплекс. На балансе которой находилось коммерческое помещение моей кофейни «Черный перец и ваниль». Та самая компания, с которой у меня, как у индивидуального предпринимателя, был заключен договор аренды с правом выкупа. Та самая компания, в которой мы были «партнерами».

Передавая этот пакет акций, он передавал Диане блокирующий контроль над всей недвижимостью этого сектора. И надо мной.

«Удобная ширма. Ты — проект. У него вместо сердца — кассовый аппарат» , — гулким, издевательским эхом прозвучали в моей голове слова Дианы, сказанные ей во время ее визита.

Он отдал ей мою кофейню. Место, в которое он сам так красиво инвестировал, убеждая меня в моей независимости. Место, в которое я вложила всю свою душу, все свои бессонные ночи, свои надежды и свою любовь. Он отдал его, отдал контроль над моим будущим, даже не посоветовавшись со мной. Даже не предупредив меня. Он просто использовал мое дело, мою мечту, чтобы заткнуть юридическую брешь в обороне своего холдинга и откупиться от бывшей жены.

Он разменял меня на кресло.

Тоска, обида и удушающая жалость к самой себе, которые мучили меня последние дни, внезапно испарились. Выгорели дотла за одну секунду. На их место пришел гнев. Горячий, раскаленный, абсолютно ослепляющий, первобытный гнев. Тот самый гнев, который уничтожил Вадима.

Я не буду больше плакать. Я не буду забиваться в угол и ждать, пока этот ледяной король соизволит обратить на меня внимание и объяснить свои поступки.