— Милое местечко. Очень... атмосферное, — она медленно обвела зал рукой с идеальным, неброским французским маникюром. — Руслан всегда питал слабость к подобным жестам. Он любил спонсировать маленькие, безопасные хобби своих девочек, чтобы они не путались под ногами. Ему невероятно нравится чувствовать себя эдаким Пигмалионом, лепящим из простых, безымянных простушек нечто удобоваримое для высшего общества.

Мои пальцы мертвой хваткой, до боли в суставах, вцепились в край деревянного стола. Я заставила себя смотреть ей прямо в глаза, не моргая.

— Кто вы такая? — мой голос прозвучал ровно, хотя сердце уже начало разгоняться, чуя подвох.

Она чуть склонила голову набок, темные пряди каре идеально легли вдоль точеной скулы. На ее красиво очерченных губах появилась ледяная, понимающая улыбка.

— О, неужели он не рассказывал? Как это... типично для него. Прятать скелеты в самых дальних шкафах, — она мягко, почти сочувственно цокнула языком. — Я Диана. Диана Багирова. Я не стала менять фамилию после нашего развода, знаешь ли. Этот бренд создавала в том числе и я, и он ко многому обязывает.

Мое сердце пропустило болезненный, страшный удар, а затем сорвалось в бешеный, удушливый галоп, ударяясь о ребра. Дыхание на секунду остановилось.

Диана.

Та самая Диана. Женщина, которая была его первой любовью и первым партнером. Женщина, которая хладнокровно продала его самые сокровенные секреты конкурентам. Та, которая спала с другим в его постели. Та, которая выпотрошила его живую душу, вырвала из него доверие с корнем и оставила после себя лишь выжженную пустошь и лед.

Элина тогда, несколько дней назад, в истерике кричала правду. И сейчас этот призрак из прошлого сидел напротив меня, скрестив ноги, и пах горьким миндалем.

— И что конкретно вам нужно в моей кофейне? — я заставила свой голос звучать монотонно и абсолютно холодно.

Гордость, выкованная в публичном скандале с Вадимом и закаленная в жестких разговорах с Русланом, не позволила мне спасовать и опустить глаза перед этой роскошной стервой. — Если вы хотите кофе, сделайте заказ у стойки, мой бариста вас обслужит. Если же вы пришли поностальгировать о бывшем муже — вы ошиблись адресом. Клиника неврозов находится в другом районе.

Диана тихо, мелодично, совершенно искренне рассмеялась. Ее смех походил на звон дорогого хрусталя, разбивающегося о мраморный пол.

— Какая дерзкая. Я впечатлена, — она подалась чуть вперед, опираясь локтями о стол и глядя на меня уже с хирургическим интересом. — Теперь я отчетливо понимаю, почему он выбрал именно тебя для этой сложной PR-кампании. Ты — идеальный, стопроцентный контраст со мной и со всем его привычным окружением. Свежая кровь. Дерзкая Золушка, не лезущая за словом в карман.

— О чем вы говорите? — я нахмурилась, чувствуя, как по спине пополз неприятный холодок.

— О бизнесе, дорогая Анна. Исключительно о бизнесе, — Диана грациозно поправила манжету шелковой блузки. — После того как Руслан так агрессивно, грязно и публично поглотил компанию Аркадия Степановича и выкинул на улицу его зятя-идиота, рынок заволновался. Инвесторы не любят непредсказуемых маньяков, действующих из мести. Руслану жизненно необходимо было очистить свой имидж. Смягчить углы. Показать совету директоров и западным партнерам, что он не бездушная, слетевшая с катушек корпоративная машина, а живой человек. Романтик, способный влюбиться без памяти, защитить честь обиженной девушки и жениться на простой бариста из трущоб.

Она сделала эффектную паузу, позволяя своим ядовитым словам впитаться в мое сознание. — И знаешь что? Ты блестяще, просто великолепно справляешься со своей ролью, Анна. Я следила за котировками. Акции его холдинга взлетели на восемь процентов после вашего эффектного выступления на аукционе и инцидента с твоим бывшим в этой самой кофейне. Гениальный ход.

— Мы женимся по-настоящему, — процедила я сквозь зубы.

Я инстинктивно, защитным жестом сжала левую руку в кулак и спрятала ее под стол, на колени. Ей не нужно было видеть мое кольцо. Ей не нужно было видеть мое сокровище, которое доказывало обратное.

— О, милая... — Диана глубоко, театрально и невероятно сочувственно вздохнула, словно разговаривала с очень тяжело больным, неразумным ребенком. — Он так тебе сказал? Напел красивых слов в постели? Подарил новое, не «контрактное» колечко?

Меня словно ударили под дых. Я вздрогнула. Откуда она знает?

— Разумеется, сказал, — продолжила Диана, заметив мою реакцию и удовлетворенно улыбнувшись. — Руслан ничего и никогда не делает наполовину. Если он играет роль, он вживается в нее до конца, чтобы поверил даже детектор лжи. А тем более влюбленная, наивная девочка.

Она наклонилась еще ближе, и запах миндаля стал невыносимым, удушающим. — Я была с ним, когда он строил свою империю с абсолютного нуля. Я знаю, как работает каждая шестеренка в его гениальном, извращенном мозгу. Ты — проект, Анна. Ты — очень удобная, красивая ширма, чтобы отвлечь мое внимание и внимание антимонопольного комитета от того, что именно сейчас, в эти самые дни, он готовит гигантское теневое слияние, полностью монополизируя рынок. Как только эта сделка закроется, необходимость в тебе отпадет. Ты получишь очень щедрые отступные, и эта милая кофейня останется тебе на память о хорошем сексе с миллиардером. Но не строй иллюзий, ради твоего же блага. Такие мужчины, как Багиров, не умеют любить. Их выпотрошили. У них вместо сердца стальной кассовый аппарат, который отсчитывает только убытки и прибыль. И ты сейчас — просто прибыльный актив.

Она плавно поднялась со своего места, элегантно поправив широкий воротник кашемирового пальто.

— Была искренне рада познакомиться лично, Анна. Мой тебе добрый женский совет: найми очень, очень хорошего независимого юриста, когда он принесет тебе на подпись финальный брачный контракт перед ЗАГСом. Руслан обожает прятать дьявола в мелких деталях. Чао.

Она развернулась и, не оглядываясь, вышла из кофейни, оставив меня задыхаться в ядовитом облаке ее горького парфюма.

Колокольчик над дверью звякнул, и наступила тишина.

Я сидела, вцепившись побелевшими пальцами в край стола, и смотрела перед собой в абсолютную пустоту. Мой разум лихорадочно кричал, что она бессовестно лжет. Что она просто завистливая, проигравшая бывшая жена, пытающаяся из мести отравить мне жизнь.

Я заставляла себя вспомнить его слова в этой самой кофейне. «Ты заставила меня поверить в то, что даже у меня есть сердце». Я вспоминала тепло его рук, его слепые, отчаянные поцелуи ночью, то, как он дрожал, прижимая меня к себе, словно я была его спасением.

Но ядовитые семена сомнения, искусно и безжалостно брошенные Дианой, уже упали в благодатную, разрыхленную моими старыми страхами почву.

«Ты — проект. Удобная ширма. У него вместо сердца — кассовый аппарат».

Разве я сама не кричала ему эти же слова в лицо в салоне машины? Разве наш союз не начался как циничная сделка ради выгоды обоих? Что, если она права? Что, если его «любовь» — это лишь высшая степень контроля над активом?

День прошел как в густом, сером тумане. Я механически отвечала на вопросы бариста, подписывала какие-то накладные, но мои мысли были далеко. Вечером, когда за окном уже стемнело и начался тот самый ледяной дождь, превративший Москву в грязное месиво, я не выдержала. Я отменила последние встречи и влетела в пентхаус, как ураган.

Я хотела броситься к Руслану. Рассказать о визите Дианы, выплеснуть на него свой страх и услышать от него, что она просто сумасшедшая стерва, что всё ее слова — пыль.

Но когда я, сбросив мокрое пальто в прихожей, вошла в полутемную гостиную, слова застряли у меня в горле.

Руслан стоял спиной ко мне у панорамного окна. В одной руке он до хруста пластика сжимал телефон, прижатый к уху, а в другой тяжелый стакан с виски. На нем всё еще был рабочий костюм, пиджак небрежно брошен на диван. Его широкие плечи были напряжены так, словно он прямо сейчас держал на них бетонную плиту, готовую его раздавить.