Выхода у нас не было.

Всю жизнь я умела в каждой, даже самой паршивой ситуации находить что-то хорошее. Прожгла плохо сделанным талисманом любимое платье? Отличный повод прогуляться по лавкам и купить несколько новых. Заказчик остался недоволен? Ничего, всегда можно исправить ошибку, предложить ему что-то в подарок — и всё равно расстаться на хорошей ноте. В конце концов, муж пожелал пустить ваш двадцатипятилетний брак келпи под хвост? Ну и ладно. Хороший момент, чтобы начать новую главу своей истории.

И только здесь, как ни изворачивайся, я упиралась в тупик.

Умирать не хотелось. Теперь, когда мы с Бозо уже наверняка разводились, я только-только начинала жить по-другому. Успела поверить, что у меня всё впереди, а сорок семь — не самый расцвет, конечно, но и не время заворачиваться в саван и ползти в сторону кладбища.

Кроме того, меня ждало свидание с Виктором — и уже ради него стоило пережить эту ночь.

А теперь приходилось молча, смиренно принять тот факт, что никто из нас не дотянет до утра. Я не сомневалась, что та же Эффенет будет биться до последнего, да только в итоге её жизнь всё равно отнимут. Она уже побеждена.

Вот дерьмо кентаврово.

Не желая мешать Алеко, я отошла в сторону. Торви зыркнул на меня, но промолчал — ему сейчас куда важнее было найти проклятую бусину.

Виктор лежал поодаль и при попытке приблизиться к нему сделал такой страшный взгляд, что я отшатнулась. На него никто особо не смотрел, а потому он, похоже, аккуратно, бесшумно пытался освободиться от пут. Неудивительно, что ему не хотелось привлекать внимание.

Оглядевшись, я заметила, что чем-то подобным занята и Эффенет. Теперь она лежала на боку, подтянув колени к груди, и со стороны могло показаться, что воительница просто пытается не то прийти в себя, не то укрыться от происходящего ужаса.

Однако мне было отлично видно, как быстро, едва заметно шевелятся её пальцы. Эффенет беззвучно выплетала чары, готовясь ударить снова.

Идея хорошая. Вопрос лишь в том, насколько её хватит — и не отразят ли гномы этот удар.

Я лихорадочно размышляла, что могу сделать для неё и других, но по всему выходило, что лучший вариант — заткнуться и не путаться под ногами. Гномы не сводили с меня подозрительных взглядов, однако при этом ходить за мной никто не спешил. Наверняка Торви рассказал им, в чём заключается моя магия, и меня тут не воспринимали всерьёз.

— Да чтоб вас всех земля поглотила!

Резко обернувшись, я успела увидеть, как Торви, потеряв самообладание, обрушил удар топора прямо на землю — совсем рядом с Алеко, который, к его чести, разве что заметно побледнел.

— Эльфов малахит! — рявкнул Торви. — Ищите зелёный камень! Где угодно, хоть из-под земли достаньте!

Гномы принялись рыться в карманах и за пазухой. Кто-то и вовсе скинул с себя кожаный нагрудник, под которым обнаружилось небольшое подобие вещмешка, спрятанного прямо над внушительным животом. Они ковырялись в вещах так сосредоточенно, что со стороны это выглядело даже смешно.

Смеяться меня, однако, не тянуло. Я знала: как только кто-то из них отыщет малахитовую бусину, всё будет кончено.

Минута, другая… Наконец всё тот же рыжебородый, будь он неладен, издал ликующий возглас и вскинул руку. Между пальцев у него был зажат маленький, ярко-зелёный даже во мраке ночи шарик.

— Превосходно, Фарни!

— Я бы никогда не подвёл тебя, — хрипло отозвался рыжебородый и прямо расцвёл, стоило Торви похвалить его.

Сердце у меня ухнуло куда-то вниз и, кажется, остановилось. Ну вот и всё.

Когда малахит наконец оказался в руках у Алеко, он только тяжело вздохнул — и медленно, нехотя снова склонился над каменной пластиной. На кончиках его пальцев будто пламя затанцевало: таким ярким алым сиянием их окутало.

Я никогда не видела, как работают артефакторы, и не стала таращиться, когда он только-только начал чинить талисман, однако теперь отвернуться не получалось, словно мной управляла чужая воля. Вот Алеко подносит малахитовую бусину к талисману, вот сияние разгорается ярче…

Порыв ледяного ветра ударил меня в спину до того сильно, что я едва удержалась на ногах. В следующий миг руки Алеко сковал лёд — прозрачный, чистейший, но прочный, словно щит из лучшей стали.

— Маги! — заорал Торви. — Кто-то привёл боевых магов!

Это и впрямь были они. Совсем рядом спина к спине застыли Олаф и Альвхильд. Оба высокие, статные — и оба, судя по суровым лицам, готовы к худшему исходу этого боя.

— Вы пришли! — не удержавшись, восторженно крикнула я.

На самом деле мы, кажется, даже знакомы не были… Я просто встречала их в городе, как и любой человек, который жил в Нирле достаточно долго. Олаф и Альвхильд, однако, вдруг совершенно одинаково улыбнулись.

Ну, не то чтобы улыбнулись — скорее едва заметно дёрнули уголками губ. Но с учётом того, что рассказывали о северянах, этого было вполне достаточно.

— Убить их! — рыкнул Торви, хватая топор. — Прикончить обоих!

Брат и сестра не сказали ни слова — молча выставили перед собой руки, а в следующий момент, пробивая землю, из неё устремились вверх ледяные шипы. Один из гномов не успел отскочить, и шип с тошнотворным влажным чавканьем пронзил его насквозь. Я поспешно отвернулась — но краем глаза всё равно успела заметить, как он задёргался, тщетно пытаясь освободиться, и вскоре обмяк.

Знаете, Эффенет казалась мне практически всемогущей. Она была неистовой и, постаравшись, могла даже стереть с лица земли кусадьбу. Да и боевой характер придавал ей сил там, где многие другие давно бы опустили руки.

Вот только сейчас, увидев северян в деле, я в полной мере прочувствовала, что такое «боевой маг в своей лучшей форме». Эффенет была выжата как лимон и изранена, к тому же слепа — Олаф и Альвхильд выглядели свежими, точно утренние розы. Мне даже не по себе сделалось от того, как ощущалась в воздухе их чара. Он мгновенно загустел и стал холоднее, и даже по окнам кусадьбы расползлось вдруг ледяное кружево.

Восхитительно. Страшно до одури — и восхитительно.

Первым на брата и сестру бросился Фарни. Я уже успела увидеть, каков он в деле, а потому была уверена, что эта схватка окажется примерно равной. Однако Альвхильд со скучающим видом повела рукой, сделала такое движение, будто прихлопнула невидимую муху — и на рыжебородого рухнула огромная ледяная глыба.

— Как им это удаётся… — пробормотал Виктор совсем близко.

Я обернулась. Он успел освободиться и теперь растирал покрасневшие от верёвок запястья.

— Лучше тебе вернуться в дом, — сказал он, заметив, что я смотрю. — Сейчас тут будет жарковато.

— Скорее наоборот, — хмыкнула я.

Отчаяния, которое уже понемногу окутывало меня, как ни бывало. Эльфа с два я умру! Похоже, удача всё-таки нам улыбнулась, раз письма не только достигли адресатов, но и помогли достучаться до них.

От захлёстывающего с головой ужаса до безудержной радости — что и говорить, штормило так, будто я уже стояла на палубе корабля до Забытой империи. Всё-таки история о ней получилась очень красивой… А ведь я, пикси побери, никогда не была на море — за сорок-то семь лет.

Если выживем, надо всё-таки попутешествовать. Сколько можно сидеть дома.

Сражение тем временем разгоралось снова. Эффенет и Бозо отступили к кусадьбе, где чародейка снова принялась бить по гномам заклинаниями, прячась за полупрозрачной завесой. Щит, который поддерживал Бозо, выглядел получше предыдущего. Похоже, этот короткий перерыв пошёл им обоим на пользу.

Гномам удалось разделить Олафа и Альвхильд, но северян это совсем не ослабило. Они оба неплохо управлялись с клинками и заранее подумали о защите. В момент, когда один из Золотых Топоров почти достал Олафа, лезвие скользнуло по невидимой преграде — мощный талисман под одеждой.

Пользуясь тем, что Торви больше не следит за ним, Алеко поднялся и рванул в кусадьбу. Мгновение — и за ним захлопнулась дверь. Вот и ладно. Уж там разберётся как-нибудь, чем разбить ледяные оковы, а если нет, то помогут Васса и Николина.