Наверное, стоило развернуть Беттину сразу же, едва он почувствовал, кто перед ним. Но девочка жила в убеждении, что у неё нет никакого дара. Его развивают с самого детства — добиться хороших результатов во владении магией, когда тебе больше двадцати, невероятно сложно.

А, кроме того, если она сможет расшевелить их семью, сдёрнуть с неё эту траурную завесу, за которой они вчетвером укрылись, пытаясь отыскать себе новый дом… Нет, о такой роскоши даже мечтать не стоило.

Или всё-таки стоило?

После того, как за Беттиной закрылась дверь, Виктор поймал себя на том, что улыбается, глядя прямо перед собой. Лишь спустя несколько томительных мгновений он всё же сумел отмереть.

По человеческим меркам он был невозможно стар, по меркам вампира — зрел и опытен. Пережитое научило его чутко прислушиваться к себе и окружающему миру, ловить первые признаки ветра перемен, который, возможно, сам того не зная, уже стремился в Нирль на полной скорости. Интуиция подсказывала Виктору: неудавшаяся чародейка по имени Беттина — та самая костяшка домино, которой не хватало, чтобы чёрно-белые ряды рухнули.

К тому же она любила убираться и явно не лгала, когда рассказывала об этом. А кусадьбу следовало восстановить, потому что, несмотря на возражения Николины и сомнения Алеко, у них нет других вариантов, кроме как остаться в Нирле.

В том числе из-за Алеко. Да, мальчик пока не понимает, что Виктор поступает как лучше для всей семьи — но со временем это станет очевидно. И вот тогда-то они снова всё обсудят как два взрослых… не-человека.

Виктор вспомнил, как заинтересованно сын оглядывал Беттину, и нахмурился. Работа работой, а вот романы, пусть даже лёгкие и ни к чему не обязывающие, ему в стенах кусадьбы нужны не были. Но, опять-таки, проще будет поговорить с Алеко, чем отказывать в работе той, кому эта работа явно нужна.

Интересно, какие перемены принесёт с собой девчонка? Лучше бы приятные — семья успела настрадаться за минувшие годы.

— Пап, — Васса, как и всегда, подкралась абсолютно бесшумно, и сердце Виктора переполнилось гордостью за то, как быстро росла и училась его младшая дочь. — Пап, мы же возьмём Беттину?

— Пожалуй, да, милая. Возьмём.

— Ура! — она быстро обняла его, отстранилась и закружилась по комнате. — Она хорошая, я сразу это почувствовала. А ты? Ты ведь тоже заметил, да?

Виктор кивнул. Заметил, разумеется — как и то, что от Беттины не исходило никакой угрозы. Она просто хотела получить работу горничной. И, что немаловажно, не боялась ни его, ни детей. А ведь слухи, которые ходят о вампирах, столь далеки от приятных…

Сказать по правде, Виктор не удивился бы, кинься Беттина к двери при виде его клыкастой улыбки. Но она этого не сделала — и, более того, отнеслась и к нему, и к его семье с явным интересом.

Кто знает, может, что-то хорошее из этого и выйдет.

Спустя несколько часов я наконец позволила себе выдохнуть: родительская лаборатория стала похожа на что-то вполне приличное. Могла бы и быстрее управиться, но… Это место всё же было для родителей особенным, и мне показалось, что, если буду работать по большей части руками, а не магией, смогу сквозь годы дотянуться до них, преодолев даже незримую завесу, за которой безраздельно властвует госпожа Смерть.

Возможно, глупо. Однако с возрастом такие вещи начинаешь ценить. Не выбрасываешь мелкие подарки от близких, которых уже нет в живых, хотя ещё лет десять назад безжалостно швырнула бы очередную простенькую статуэтку в мусор — ну сколько их можно собирать. Стараешься видеться почаще, хотя в двадцать, конечно, общение со старшим поколением казалось невыносимой скукой.

Впрочем, теперь-то чего удивляться — для некоторых я уже стала этим самым поколением.

Вещи отца и мамы, как и планировалось, отправились по сундукам, не считая клинков, которые по-прежнему покоились на своих деревянных подставках. Найти им владельцев, конечно, будет непросто, но я постараюсь. А остальное пусть лежит. Есть не просит, в конце концов.

Можно было отдохнуть час-другой, но я терпеть не могла, когда дела оставались незавершёнными, поэтому сходила за чемоданом, где ждало своего часа оборудование (и не только!) из моей лаборатории. Многочисленные флаконы, пробирки и колбы, сушёные травы и другие ингредиенты, аккуратно расфасованные по коробочкам, пакетам и банкам, рабочие дневники, заготовки талисманов… На первый взгляд всё это не вместилось бы и в два чемодана, но сделать любую ёмкость просторнее не так уж и сложно, если у тебя есть магический дар.

Именно поэтому чемоданов, с которыми я покинула дом Бозо, было всего четыре. Четыре — за двадцать пять лет.

— Так, — пробормотала я. — Тут уж как-нибудь без талисманов, побьётся всё. Посмотрим… Это — в стеллаж…

Раскладывать вещи было несложно. С вещами из лаборатории я разбиралась сама, не прибегая к магии — уж очень много стекла. Это одежду и обувь можно зачаровать так, чтобы многочисленные юбки, платья, ботинки и туфли сами попрыгали в шкаф. А рабочие инструменты и зелья — другое дело, весьма деликатное. Тут лучше не экономить время.

Когда всё было кончено, я с удовольствием огляделась. Ну какая же, кракен её дери, красота! Теперь можно будет и поработать как следует, когда появится свободное время…

Что-то много я запланировала на выходные, учитывая, что мне дадут всего один день отдыха в неделю. Но выбирать не приходится.

Любопытство подтачивало меня, как червячок — яблоко. Всё-таки не очень верится, что у Виктора не было других подходящих вариантов, где осесть с детьми. Выбрать Нирль, не любя при этом магию — решение, мягко говоря, странноватое. А потому, возможно, за ним кроется что-то ещё.

Понимала ли я, что желание сунуть нос куда не следует превращает меня в кумушку наподобие тех, что вечно сплетничали у маленького кафе «Розовый сад»? Разумеется. Но от этого ничего не менялось: вампирская семья, с которой едва удалось познакомиться, зацепила меня — и зацепила крепко. Оказалось, всё, что говорили о кровососах в Нирле — выдумки… Если, конечно, Виктор не солгал.

Достойно ли это? Да нет, наверное. Но мне так или иначе нужна постоянная работа, а Темнотищевым — хорошая горничная. Первое время буду справляться со всем своими силами, а потом, когда они немного расслабятся, начну подключать магию. Главное — показать, что я и так работаю быстро: тогда разницы почти не будет.

Ну и ну, госпожа Логмир! Ещё не развелась толком, а уже играешь в сыщика — в твои почти пятьдесят.

На самом деле, думаю, и последнему мальчишке-газетчику будет очевидно, ради чего я так резко, не осознав толком предстоящий развод, бросила себя в новую жизнь. Если постоянно занимаешься чем-то, не остаётся времени на отчаяние. На постоянное самоуничижение, на бесконечные размышления об ошибках прошлого, которых можно было избежать. Я всегда считала себя жизнерадостной, бойкой дамой, встречающей жизненные трудности с гордо поднятой головой, однако…

Однако тот факт, что Бозо выгнал меня из дома, который за годы я привыкла считать своим, а теперь хочет привести туда молоденькую вампиршу, оказался сильным ударом. Тут и дышать-то ровно начинаешь далеко не сразу, не говоря уж о том, чтобы снова выпрямить спину.

Кстати о Бозо: надо бы наведаться к нему и договориться насчёт развода, иначе потом это затянется надолго. Что-что, а «глупые формальности» раздражали его что в двадцать, что почти в пятьдесят. При таком раскладе я в своё время даже удивилась, когда он всё-таки сделал мне предложение.

Наверное, мы могли бы провести вместе много лет, никак не связанные официально — но в таком городке, как Нирль, Бозо бы осудили. Целые поколения крепких семей жили и умирали здесь веками. Старожилы, естественно, знали почти всех в лицо. И с ними лучше было поддерживать хорошие отношения, по крайней мере, приятельские.

Почему? Всё просто: благороднейшие и древнейшие семейства Нирля решали куда больше, чем дорогой бургомистр Кохарт Шен. Кроме того, он никогда в жизни не оказался бы в своём кресле без их поддержки. А так вот уже восемнадцать лет никто не мог занять его место, хотя кое-кто и пытался.