— Даллен! — опешила я. — Сто лет не виделись…

Один из лучших друзей Бозо пятью годами ранее покинул Нирль по неизвестной мне причине и с тех пор даже весточку ни разу не прислал. А теперь он стоял прямо передо мной, приветливо улыбаясь.

— Ты знаешь, я был… В общем, довольно далеко, — ответил он неловко.

— Да, помню. Сейчас-то какими судьбами?

— В одном очень известном местечке недостаёт преподавателя практической магии, — Даллен перевёл взгляд куда-то за мою спину. Там, вдалеке, за деревьями и домами, высилась башня магического университета. — А я по чистейшей случайности обладаю неплохим опытом.

Он показал мне книги, и я, конечно, восторженно покивала, делая вид, будто не стирала с обложек многовековую пыль и не перелистывала собственноручно каждый ветхий фолиант.

— Вот хотел бы сегодня или завтра вечерком к вам заскочить, — добавил Даллен. — Если пустишь, конечно. Как там делишки у Бозо?

Что ж, в некоторых случаях лучше жевать, чем говорить. Но жевать было нечего, потому что горки печеньев и пирожных уменьшались на глазах, и я принялась придумывать достаточно правдоподобную историю.

Лишь спустя минут сорок я с трудом смогла отвязаться от Даллена, который всё закидывал меня вопросами. Торви ясно предупреждал, что не стоит идти к городской страже — но и всем подряд о том, что произошло с Бозо, тоже наверняка не следовало сообщать. Тем более что Даллен мог поднять на уши весь университет, и тогда на жизни Бозо можно было бы поставить большой жирный крест.

Поэтому я сочинила, что Бозо решил попутешествовать — навестить Агнету в Ледяной, полюбоваться знаменитым закатом над великой пустыней Нио в Песчаной… Да мало ли куда ещё он мог заглянуть. После тридцати многие колдуны и чародейки оставляли родной дом, чтобы побродить по белу свету. Кто-то искал новых заказчиков и зарабатывал репутацию, кто-то просто наслаждался каждым днём, скопив перед этим достаточно денег, чтобы не утруждать себя работой.

Ясное дело, Даллен не удовлетворился кратким ответом — тут же заявил, что пытался связаться с Бозо последние две недели, но талисман молчит и молчит. И здесь я нашла что сказать: к счастью, некоторые из нас, отправляясь странствовать, целенаправленно «терялись». Таким магам казалось, что каждая связь с домом как бы приковывает их к месту, а выброшенный в море или в песок талисман для весточек — настоящий символ свободы.

Более чем похоже на Бозо. Он почти всегда думал только о себе любимом, так что ему и в голову бы не пришло, что семья может волноваться.

Распрощавшись наконец с Далленом, я обнаружила, что вещей из кусадьбы стало в два, а то и в три раза меньше. Покупатели всё ещё толклись вокруг. Пара юнцов в ярко-алых прыщах и студенческих мантиях отчаянно переругивались — похоже, причиной тому была одна из непроданных книг. Слева, чуть поодаль, Васса и Николина соорудили из широкого отреза ткани занавес, чтобы желающие могли примерить платья. Николина, кроме того, зорко глядела по сторонам и шипела на каждого мужчину, который ненароком приближался к ним.

Я дождалась мига, когда из-за отреза вышла девушка в одном из платьев Гризельды, — и от восхищения у меня дыхание перехватило!

Узнать её не составляло труда: это была молоденькая подавальщица из таверны «Феникс и курица». Высокая, статная, она всем казалась не то воительницей, не то королевой былой эпохи, оказавшейся против воли в нашем времени. Имя её, как назло, напрочь вылетело у меня из головы — ну да не суть.

О красоте подавальщицы и прежде говорили чуть ли не на каждом углу, а сейчас… Сейчас она и впрямь выглядела истинной королевой. Многочисленные оборки и складки могли сделать её грузной, нелепой — но этого не произошло. Наоборот, где надо они подчеркнули формы, где надо — сгладили острые углы.

Николина и Васса, похоже, были со мной солидарны: они наперебой принялись уговаривать девушку купить платье. Им вторил кое-кто из гостей распродажи. Да и сама подавальщица, покрутившись перед высоким, в полный рост зеркалом, которое захватили с собой Виктор и Алеко, пришла в восторг.

Ещё несколько золотых в копилку Темнотищевых, я полагаю.

Когда распродажа наконец завершилась, на парк медленно наползали сумерки. В воздухе разливалась песня соловьёв, и я застыла на месте, вслушиваясь в их щебетанье. Всё-таки я не так часто гуляла именно по вечера — а ведь зря, ой как зря! В это время парк особенно хорош.

В зелени деревьев, точно плоды, зрели и разрастались тени. Сейчас они были осторожны, но я знала: через пару часов захватят весь парк, как никогда могущественные под слабым светом звёзд. Темнота делала это место похожим на леса из древних легенд. В тамошних чащах жили существа, о которых в наши дни уже почти не вспоминали. Кто-то из них был добр и справедлив, другие — коварны.

Удивительно, какую шутку порой может сыграть с нами жизнь. Когда-то очень давно, в самом детстве, я мечтала, что повстречаю всех-всех диковинных созданий на свете, и злых склоню на свою сторону, а добрым стану вернейшей из подруг. Минуло сорок лет — и вот я мирно беседую с вампиром и обнаруживаю, что все слухи о кровососах и выеденного яйца не стоят.

В этот момент, наслаждаясь птичьими трелями и краем глаза наблюдая за тем, как понемногу собирают вещи Темнотищевы, я была не то чтобы счастлива — но, скажем так, удовлетворена тем, как складывалась моя жизнь.

За исключением одного маленького и крайне неприятного нюанса. Однако с ним уже пора было смириться — принять тот факт, что придётся молчать и ждать, когда Золотые Топоры отпустят Бозо.

Но что, если этого не произойдёт?..

Я тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. И вовремя: ко мне снова приближался Виктор.

— Вы остались до самого конца, — произнёс он с удивлением. — Честно сказать, не ожидал.

— Чаще всего я занята работой, так что… Не каждый день удаётся отдохнуть на природе.

— Отдохнуть? — чуть приподнял брови Виктор.

— Ну разумеется! Вас покупатели, должно быть, совсем измотали — а я получила чистое удовольствие, наблюдая за людьми. В такие дни чувствуешь себя писательницей, которая собирает материал для новой книги.

Он бросил быстрый взгляд на Вассу. Та была занята — запихивала в большой мешок оставшиеся платья, которые так и не удалось продать. Совсем немного, штук пять-шесть.

— Писательницей?

— Просто сравнение, ничего больше, — заверила я. — С моими заказами на такие хобби времени совсем нет.

— Вот как… Жаль, мне кажется, что у вас бы хорошо вышло.

— Вы этого не знаете, Виктор.

В его тёмных с проседью волосах запутался листок, и я с трудом удерживалась от того, чтобы потянуться к этой искорке зелени. Ну уж нет, Ида! Не позволяй себе лишнего, вы не так хорошо знакомы!

— Вы правы, не знаю. Но так подсказывает чутьё, а оно обычно не врёт. Кроме того, в вас есть что-то, — он прищёлкнул пальцами, явно пытаясь вспомнить нужное слово, — от мечтательницы.

Смешок сам собой сорвался с моих губ.

— Неужели?

— Абсолютно точно. По моему опыту, такие люди лучше всех рассказывают истории.

А ведь и правда. Если мечтаешь, значит, часто даёшь волю воображению — главному оружию писателя. Уж оно-то у меня было буйным, порой даже слишком. Временами я погружалась так глубоко в фантазии, что теряла нить беседы. Выходило ой как неловко.

— К сожалению, я никогда не сочиняла. Заклинания, конечно же, не в счёт.

— Мне кажется, в них тоже немало творчества, — возразил Виктор.

Он взял меня под руку, как совсем недавно Мэлль, и мы двинулись вдоль аллеи, ведущей к белокаменным воротам парка.

— Знаете, Виктор, — решилась я затронуть щекотливую тему, — я была уверена, что маги вам не очень-то нравятся. И это вполне закономерно. Однако вот мы с вами разговариваем как старые друзья.

— Вы недовольны этим?

— Конечно нет! — похоже, это прозвучало с излишним жаром, потому что уголки его губ чуть приподнялись в намёке на улыбку. — Но у вампиров и магов сложная история.