— Ида, — я резко обернулась. Васса подкралась ко мне так тихо, что ни одна ступенька не скрипнула. При таком раскладе из девочки могла выйти прекрасная наёмная убийца, но я верила, что мы всё ещё не в том мире, где отнимать чужие жизни за деньги — хороший способ заработка. — Ты… как?

— Ничего. Волнуешься? — спросила я.

— Так, чуть-чуть, — махнула рукой Васса.

По её лицу, уж слишком белому даже для вампирши, я видела, что волнуется она просто до одури, но лезть не стала. У каждого из присутствующих в кусадьбе был сегодня повод сражаться до конца. Васса наверняка цеплялась за тот маленький, но бесконечно важный факт, что она только-только обрела настоящий дом — будет попросту нечестно, если сейчас его отберут.

— Красивый у Николины арбалет, — сказала я, стараясь хоть как-то её отвлечь.

Чудом это сработало: бледное личико Вассы озарилось улыбкой.

— О-о-о-о! — протянула она с благоговением. — Это папин! Мама подарила в день свадьбы.

Так это оружие Софии. Неудивительно, что Николина в него так вцепилась. Едва ли у них осталось много памятных вещей, которые служили бы слабым, но всё-таки утешением после смерти матери. Когда путешествуешь налегке, постоянно ищешь, что бы ещё раздать.

Угадала, надо же — семейная реликвия.

— Ида, — снова позвала Васса. — А мы… Мы умрём, да?

Этого я и боялась — что она непременно задаст самый страшный и одновременно самый простой вопрос. Потому что врать ей я не имела никакого права, а уверенно ответить: «Конечно нет», — тоже не могла.

— Я не знаю. Сделаем всё, чтобы выжить.

— Наверное, боевые маги не придут, — уронила она едва слышно. — Зря только бегала.

— Ты не знаешь этого, — возразила я. — С ними и правда непросто. Но ни один воитель не откажется от хорошей драки. Посмотри на Эффенет. Её ослепили, держали в заточении — и она уже рвётся в бой, пусть отдохнула всего ничего.

Васса выдавила улыбку.

— Она мне нравится.

— Да, мне тоже, — тут я не лукавила. Неистовая, грубоватая Эффенет, которую будто бы ничто в этом мире не было способно сломить, действительно была мне по душе. И пусть она пыталась придушить меня.

Жизнь сейчас такая, что на подобные мелочи уже и внимания не обращаешь.

— Кстати, — вдруг добавила она с видом до того невинным, что стоило насторожиться. — Я не буду против, если после всего этого вы с папой сходите куда-нибудь.

Не удержавшись, я закатила глаза.

— Да ладно! — фыркнула Васса. — Будто я не вижу, как он на тебя смотрит. И ты на него…

— С этим мы как-нибудь разберёмся.

— Уж пожалуйста. Он просто, — она вдруг понизила голос, в котором зазвучала такая нежность, что плакать захотелось, — слишком долго жил ради нас троих. Совсем упустил из виду, что мы уже выросли. Пусть наслаждается жизнью.

Любой ответ казался мне вымученным, нелепым — поэтому я до предпочла до последнего молчать, но Васса не спешила уходить. Она накрыла мою ладонь своей и неожиданно сильно для столь юной девочки сжала.

— Спасибо, — только и вымолвила я.

— Да не за что. Я сказала правду, только и всего.

Что ж, по крайней мере, одна из двух дочерей Виктора не видела беды в том факте, что я появилась в жизни их семьи. Большое утешение.

Вот бы ещё не умереть до рассвета.

К полуночи, несмотря на то, что в Нирле царило лето, улица опустела, и на душе у меня с комфортом обосновалась тревога. Казалось, внутренности скрутило в тугой узел, и теперь при каждом лишнем движении его дёргало так, будто подцепляло здоровенным мясницким крюком.

Паршиво звучит, знаю — ну так и ощущается паршиво.

В какой-то миг я почти поверила, что Торви и его маленькие бородатые друзья не придут. Они не спешили. Вот уже несколько часов мы ждали попусту, и, пожалуй, стоило догадаться, что это такой приём — и приём, эльф побери, довольно действенный.

Безостановочно бранясь, в дом заглянула Эффенет. Она направилась на кухню, даже не пытаясь держаться стен. Казалось, слепота вовсе не мешала ей. Эта иллюзия развеялась лишь в момент, когда Эффенет споткнулась, потому что одна доска потрёпанного кухонного пола чуть возвышалась над другими.

— Ай, чтоб эту развалину пикси доломали! — выплюнула воительница.

— Не нужно, — возразила я, из последних усилий воли стараясь звучать спокойно. — Темнотищевым тут ещё жить и жить.

— Тогда советую потратиться на хороший ремонт.

Эффенет утащила с собой кувшин ледяной воды, но не донесла до выхода. У самого порога она вдруг напряглась, превратилась в натянутую стальную струну — и он вылетел у неё из рук, разлетелся на осколки, залив ноги и пол вокруг водой, но едва ли она вообще это заметила.

— Они здесь, — сказала она ровно.

— Откуда ты…

— Я просто чувствую. А ты разве нет, Логмир?

Сперва я собиралась ответить, что нет, да и как вообще такое почувствовать — но тут меня словно льдом сковало от макушки до самых пальцев ног, хотя в доме было жарко. Сердце дрогнуло. Я растерянно моргнула, не понимая поначалу, что происходит, а потом осознала, что даже с места сдвинуться боюсь.

Страх был таким сильным, таким неистовым, таким беспредельным — можно только пожелать, чтобы никому на всём белом свете не довелось в будущем испытать нечто подобное.

Будь я послабее и, чего уж греха таить, помладше — наверняка просто забилась бы в угол, прикрыв лицо руками. Но позволить себе это мог лишь тот, кто ни за кого не нёс ответственности. А я чувствовала, что отвечаю за них. За семью, которая мне доверилась, за стражников, которых направили сюда именно из-за меня.

Может, даже немножко за Бозо и Эффенет. Хотя у них скорее не было другого выбора. Какой толк пытаться найти себе надёжное укрытие, если Торви не прекратит рыть землю носом, пока не получит желаемое?

Эффенет вдруг хлопнула меня по спине — так сильно, что я вздрогнула.

— Проняло тебя, — она не спрашивала, а утверждала. — Ничего. Ты пока не высовывайся. Сделаем с красавчиком что можем, да и стража наша вроде не пальцем делана.

— Нет, я попробую поговорить с ними.

— Дура, — вздохнула Эффенет с жалостью. — Как есть дура. Ну попробуй, давай.

Мы вышли на крыльцо.

Торви стоял напротив кусадьбы, и по обе руки от него замерли, явно готовые кинуться в бой, хорошо вооружённые гномы. От некоторых топоров исходило слабое сияние. Вряд ли их создал маг-оружейник, конечно, ощущалось бы совсем по-другому. Скорее кто-то из умельцев Торви вплавил талисманы прямо в лезвия.

Дорогу гномам преграждали Риза и Яффар. Оба стражника уже заняли боевую стойку, и я знала: одно неосторожное движение — и здесь начнётся бойня. Правда, едва ли эти двое смогут продержаться долго, и от этого осознания глаза защипало. Нейрил Шен, отправляя их сюда, наверняка был готов пожертвовать своими людьми.

Бозо держался чуть позади Эффенет, и краем глаза я заметила, что его губы беспрестанно шевелятся. Не сразу, но всё-таки до меня дошло: мой без пяти минут бывший муж решил стать её глазами.

Благородно. Тем более что ей и надо всего ничего. Стоит понять, куда бить — и Эффенет зарядит так, что мы, надеюсь, всё-таки сумеем сохранить стражникам жизни.

— Госпожа Ида Логмир! Безмерно рад наконец-то вас увидеть.

Торви говорил негромко — но его слышали все присутствующие. Почти ничего не выдавало в нём потомка того самого гномьего принца, разве что одет он был чуть опрятнее и дороже остальных.

А вот щит у него был… скажем так, очень занимательный. Я готова была счастливую подкову кентавра поставить — чар на него наложено столько, что добраться до Торви не получится, даже если перебить всех его соклановцев и выпустить целый дождь стрел.

Тем более что у нас и луков-то не было. Так, один арбалет — и тот ждал своего часа в кусадьбе.

— К сожалению, не могу сказать того же, Торви, — я, помедлив, сделала навстречу шаг, другой. За спиной у меня резко выдохнул Бозо, но разворачиваться на полпути — значит признать свою слабость. — Вы зря пришли сюда.