Неделю! Эффенет похитили больше недели назад, и я узнаю об этом только сейчас! Видно, даже городскую стражу напугало то, что она оставила от собственного дома. Да и соседи, скорее всего, тряслись от ужаса — вот и не спешили распространяться о случившемся.

Но почему я даже не слышала о том, кто именно исчез…

Должно быть, это связано с образом жизни Эффенет. Она всегда была затворницей, обитала на окраине города. Значит, соседей мало. А кроме того, в последние дни у меня было столько дел, что оказалось совсем не до слухов.

Я снова взглянула на скорчившуюся на кровати Эффенет. Бедная, бедная… Проходила с этой жуткой коркой целую неделю — и никто из проклятых гномов даже не удосужился хотя бы умыть её. Наверняка кожа у неё зудит так, что можно в кровь щёки и лоб разодрать. И ладно бы только кожа. Боюсь представить, как сильно болят глазницы — наверняка из-за них вся голова раскалывается.

— Эффенет, — позвала я негромко, — если вы не против, я принесу влажное полотенце. Вам нужно обтереть лицо.

— Позаботьтесь сначала вот об этом, — она дёрнула головой в сторону мужчины, который свернулся калачиком около досок, которые раньше были весьма внушительным шкафом. Похоже, вот куда ушли последние силы Эффенет. — Он торчал под землёй дольше. И досталось ему крепко, вон пальцы поотрезали.

Мужчина застонал, перевернулся на спину и раскинул руки, которыми прежде закрывал лицо.

Я тихо, полузадушенно всхлипнула, лишь невероятным усилием воли не заорав в голос, а вот Николина сдерживаться не стала.

— Бозо!!! — завопила она и бросилась к нему. — Русалий ты сын, Бозо! Ты жив!

— Нико?..

Голос у него был слабый, едва различимый. Левую щёку пересекал огромный уродливый порез, всё лицо превратилось в омерзительный фиолетово-жёлтый синяк, глаза заплыли.

Николина присела рядом, взяла его за руку — и два крика слились в один. С ужасом я поняла, что пальцев на правой руке у Бозо не осталось вовсе. Культя была небрежно обёрнута какой-то грязной тряпкой и давно пропиталась кровью.

— Всё хорошо, всё хорошо… — шептала Николина, и мне вдруг стало так неловко, что захотелось немедленно выйти. — Ты в безопасности.

Виктор, стоявший рядом со мной, играл желваками.

— Я так понимаю, — одними губами проговорил он вдруг, — это и есть тот самый возлюбленный моей дочери? Тот самый колдун, чьё имя она так не хотела называть?

Закапывать Николину мне не хотелось даже сейчас.

— Не факт, — ответила я так же тихо. — Возможно, она просто успела обрасти знакомствами среди магов. Бозо Тангориан — персона известная, уж поверьте. Её э-э-э… возлюбленный… может виться вокруг него в надежде на покровительство и новых заказчиков.

Виктор поморщился. Что ж, вряд ли он ожидал чего-то подобного — даже если речь бы и впрямь шла о знакомствах с многочисленными магами Нирля. Это было нужно Алеко — и будет нужно, если нам удастся выйти из этой заварушки с гномами без потерь. Нельзя жить с таким сильным даром и не общаться с себе подобными.

Затворничество сводит с ума кого угодно. А уж о тех, кто обладает магическими силами выше средних, и говорить нечего.

Эффенет была тому примером. Понятно, что на ней сказалось заточение, но, судя по всему, она и без того отличалась весьма своеобразным характером.

— Давайте отнесём его наверх, — предложил Алеко. — Уложим пока в гостиной.

— Почему не в свободную спальню? — поинтересовалась Николина, бросая на брата далёкий от тёплого взгляд поверх плеча.

— Он измотан. Хочешь погонять человека в таком состоянии по лестницам? Вперёд.

Она не стала спорить. Кивнула, помедлив, и словно нехотя поднялась на ноги. Виктор и Алеко подхватили Бозо и унесли его прочь из подвала. При каждом неосторожном движении с его губ срывался тихий стон, и всякий раз это было как ножом по сердцу.

Но я больше не могла позволить себе страдать. Он здесь, он жив — со всем остальным разберёмся.

— Я думала, у тебя кто-то есть, — не удержавшись, обратилась я к Николине.

Та даже не дрогнула:

— Откуда? Просто, кажется, наконец-то нашла друзей или тех, кто со временем ими станет.

— И как ощущения?

— Странные, — призналась она. — Но отец говорит, что для дружбы никогда не поздно.

— Какие вы трогательные, аж тошно.

Эффенет нашла в себе силы выпрямиться и теперь сидела на постели, и лицо её было устремлено точно к нам. Надо же, а слух-то острый…

— Вас тоже нужно отвести наверх, — сказала я, игнорируя и недружелюбный тон, и высказывание в общем.

— Да мне и тут хорошо.

— Это подвал. Здесь водятся призраки.

— Призраки! — Эффенет хрипло расхохоталась, и я с трудом подавила желание вжаться в стену. Было в ней что-то настолько жуткое, что оставаться здесь не хотелось ни секунды.

Васса, до того стоявшая за нашими спинами, не выдержала и рванула на выход.

— Поверьте, под этим домом есть кое-кто пострашнее призраков! Драные гномы, — Эффенет сплюнула сквозь зубы. — Теперь даже удивительно, какими слепцами мы были. Слепцами, да…

Она снова засмеялась, и Николина, быстро взглянув на меня, тоже направилась к ступенькам. Жаль, для меня такой ход был непозволительной роскошью. Надо расспросить Эффенет, иначе совсем скоро может произойти что-то непоправимое — в этом я не сомневалась ни секунды.

— Госпожа, — я аккуратно, мелкими шажками дошла до кровати, присела рядом с ней. — Понимаю, что вы измотаны. Но я бы хотела знать, что произошло и как вы оказались под землёй?

— Тебе-то что за дело? — спросила она с усмешкой. — В первый раз сталкиваюсь с такой любопытной прислугой. Нет, вы все такие — но обычно держите это своё дерьмо при себе.

— Я не прислуга.

Смысла скрывать истинную сущность уже не было. По крайней мере, не рядом с Эффенет. Буду с ней откровенна — услышу правду, начну врать и изворачиваться — и она, чего доброго, шарахнет меня каким-нибудь заклинанием помощнее. Сил у неё немного, но злость питает боевых магов куда лучше, чем меня — полноценный день отдыха. Если Эффенет покажется, что я хочу обвести её вокруг пальца, она может выйти из себя.

— Нет? А кто тогда?

Вместо ответа я сплела короткое заклинание, заставив пышный пуфик, так полюбившийся Гризельде, затанцевать. Эффенет не видела происходящего — но, как и любой маг, чувствовала чару.

— Ах, вот как, — протянула она ядовито. — Чародейка, значит.

В следующий миг её руки сомкнулись у меня на шее.

— Не… не на… — захрипела я.

Эффенет держала крепко. Теперь она скалилась, будто волчица, загнавшая добычу в угол, и от этого покрытое багровой коркой лицо казалось ещё более жутким. От неё разило потом и кровью — меня тут же замутило, а вдохнуть свежего воздуха Эффенет не давала.

— Признавайся, тварь, — выплюнула она. — Ты заодно с ним?! Подкарауливала меня тут, да? Небось только и ждала, когда мы с этим холёным красавчиком вылезем. Хотя катакомбы его, конечно, знатно потрепали, нет там ни хрена от былого лоска.

Катакомбы.

Твою-то фею, катакомбы!

От осознания я бы задохнулась, но прямо сейчас всё совсем немножко осложнял тот факт, что Эффенет и без того всерьёз вознамерилась меня задушить.

— Он мой муж! — пискнула я, выталкивая слова из последних усилий. — Муж…

Как назло, никто не спешил спуститься за мной. Николина, наверное, сказала отцу, что я по доброй воле осталась побеседовать с Эффенет. Ну, побеседовала? Довольна? Молодец, Ида. Это будет бесславная смерть. И не очень-то быстрая, смею заметить.

Хватка вдруг разжалась. Я раскрыла рот, точно выброшенная на берег рыба, и задышала так часто, что даже голова закружилась.

— Муж? — переспросила Эффенет. — Брешешь, девка. Это ж Тангориан, он женат на Иде Логмир.

— Клянусь!

Эта безумица по крайней мере подождала, когда я наконец отдышусь, и только потом продолжила забрасывать меня вопросами. Каждое слово давалось с невероятным усилием, горло болело так, что тут не помогли бы ни тёплый шарф, ни горячий бульон. А ещё, говоря откровенно, уж очень хотелось за такую выходку отвесить Эффенет хорошего пинка — но едва ли это что-то изменило бы.