Не стала я распространяться лишь о том, что тем похищенным мастером защитных чар был Бозо Тангориан — иначе вопроса, откуда я могу знать это наверняка, не избежать. Да, можно и тут что-нибудь наплести, но чутьё подсказывало, что вероятность выдать себя слишком велика и лучше избегать лишнего риска.

Когда я наконец закрыла рот, Виктор сидел, глядя прямо перед собой. В лице его, и без того бледном, не было ни кровинки. Алеко же, казалось, кто-то как следует треснул по голове здоровенной доской — но всё-таки он пришёл в себя первым.

— В одном ты была права, — сказал он со слабой улыбкой. — Это правда звучит как бред. Как целый гномий клан мог спрятаться в таком небольшом городе? Да тут все на виду!

— Вот и мне интересно, — вздохнула я.

Виктор наконец отмер:

— Это вполне реально. За время, проведённое в пути, мы встречали немало изгоев. Мало кто путешествовал большой компанией, но почти все, с кем нам довелось пересечься, хорошо умели скрываться. Тот, к кому этот мир жесток, быстро учится становиться невидимым, когда нужно.

Но в этом случае — не ради спокойной жизни, а чтобы накопить силы для ответного удара. И от этой мысли у меня мурашки бежали вдоль позвоночника и хотелось броситься прочь и уехать как можно дальше. Прочь от Нирля и от Торви с его неуёмными желаниями.

В таком случае, однако, мне пришлось бы бросить всё, чем я так дорожила — и всех, включая Темнотищевых. За минувшие месяцы я успела искренне привязаться к вампирам и теперь смотрела на них совсем не как в самом начале, когда от близости существ, о которых я столько читала и слышала, становилось немного не по себе.

Они почти не отличались от нас. Белая кожа, необходимость поддерживать жизнь через чужую кровь — всего-то. Тем более что Виктор и его семья эту самую кровь не проливали, а заключили сделку с целителями. Изящный ход и более чем верный — в городе, где тайное столь быстро становится явным.

Нет, я не стремилась обелить вампиров. Не один только император был жестоким — у него, судя по историческим хроникам, нашлось немало последователей. Многие видели личную выгоду в поддержке тирании. В те времена такие, как Виктор, скорее были исключением среди кровососов, которые уже привыкли считать людей существами второго сорта.

Однако же прошло больше двух веков, и думать, что за это время ничего не изменилось, будет лишь полный идиот.

— Беттина, у вас есть на примете места рядом с городом, где могут уместиться несколько десятков гномов?

— Разве что пещеры Монкарра, — покачала я головой. В сознании сразу всплыли все мои предположения, и ни одно не казалось правдоподобным. — Они огромны, но дорога оттуда до Нирля занимает несколько часов.

— Вполне возможно, что у Золотых Топоров есть подготовленные бойцы, которых Торви посылает за теми, кто ему нужен, — проговорил Виктор задумчиво. — Таких обычно можно найти в любом гномьем клане. И вот этот маленький отряд, скорее всего, прячется в городе.

— А остальные — в пещерах? Как я сама не додумалась!

— Вы наверняка пришли бы к этому заключению рано или поздно. Просто в подобных ситуациях, когда творится что-то нехорошее, не стоит оставаться со своими мыслями наедине.

Взгляд его стал отрешённым, и я поняла, что Виктору вспомнился очередной тяжёлый эпизод, наверняка связанный с годами, проведёнными в пути. Едва ли, когда ему приходилось нелегко, он делился переживаниями с Алеко. Скорее пытался любой ценой сделать долгую дорогу хоть насколько-то комфортной для детей, даже если из-за этого приходилось вариться в боли и злобе.

И этот мужчина ещё смеет говорить мне, что не стоит оставаться с мыслями наедине! Ну-ну.

Я не видела, темно ли на улице, из-за плотно запертых окон, но город явно уже накрыла ночь. Спать, однако, не хотелось никому.

— А вы почему там? — бросил вдруг Виктор. — Отправляйтесь в свои комнаты!

Обернувшись, я увидела Николину и Вассу. Они стояли на лестнице и даже шевельнуться боялись, чтобы ступеньки не заскрипели. Судя по крайнему любопытству на их лицах, уши обе дочери Виктора грели довольно долго и едва ли удовлетворились тем, что успели услышать.

— Пап, нам снова придётся куда-то ехать? — спросила вдруг Васса.

В каждом её слове было столько неподдельной боли, что я с трудом подавила желание подойти и обнять девчонку. И ведь ей-то явно пришлось ездить меньше всех, она младшая — но хватило и этого.

— Нет, — заверил Виктор. — Не придётся. Мы будем себя защищать, если кто-то явится за Алеко. А если наших сил не хватит, попросим помощи у городской стражи.

Я так и не поняла, поверила ли Васса его словам. В том числе потому, что в гостиной вдруг из ниоткуда возникла Гризельда. Она казалась… скажем так, не испуганной, конечно — призраки вообще ничего не боятся — но крайне заинтересованной.

— Вы уж простите, что отвлекаю, — заявила она тоном, в котором не было ни намёка на извинения. — Тут, понимаете ли, к нам в подвал кто-то вломился. Шкаф разнесли! Двое, мужчина и женщина.

Ни слова не говоря, все мы кинулись вниз.

Первое, что бросилось мне в глаза — алые искры, танцующие на кончиках пальцев женщины. Чара была такой густой и тяжёлой, что даже вампиры замерли у нижней ступени, не решаясь двигаться дальше.

Боевая магия. Я слышала, как сложно находиться рядом с теми, кто обладает подобным даром. Не всегда, конечно — лишь в моменты использования магических сил или сильных эмоциональных вспышек.

Женщина чуть согнула руки, выставила их прямо перед собой, опустив при этом голову. Защитная стойка, ясное дело. Одно неосторожное движение — и поток силы просто снесёт нас. Хорошо. если только покалечит.

— Мы не желаем вам зла! — услышала я будто со стороны свой дрожащий голос. — Прошу, опустите руки! Мы хотим помочь…

— Где я?

Она говорила резко, хрипло, с едва уловимым незнакомым акцентом.

— Вы в кусадьбе семьи Темнотищевых, госпожа, — вступил Виктор. — Здесь вам ничто не угрожает.

— Темнотищевых? Звучит словно какая-то неведомая дрянь. Вампиры, да?

— Всё верно. Единственная вампирская семья в Нирле. Мы никому не причиняем вреда, ни на кого не нападаем. Я Виктор, со мной трое детей. Девушка, которая только что говорила с вами — Беттина Ло, наша горничная.

— Значит, я всё ещё в Нирле, — пробормотала женщина, — славно.

Она подняла голову, и за спиной у меня тоненько вскрикнула Васса. Чародейка-воительница, застывшая перед нами, была абсолютно слепой, и явно лишилась глаз совсем недавно. На смуглом лице кое-где запеклась бордовая корка, а провалы на нём… Пикси побери, они выглядели просто ужасно. Ей срочно требовалась помощь хорошего целителя.

Тут-то я и вспомнила, где видела её прежде — в паре старых газетных выпуском, где перечисляли заслуги боевых магов перед городом.

— Эффенет! — воскликнула я. — Да вы ведь Эффенет!

— Что ты говоришь, горничная, — с явной издёвкой отозвалась она. — Без тебя в жизни бы не догадалась.

Помедлив, Эффенет всё-таки опустила руки, и вовремя — её качнуло, и лишь чудом она нащупала край кровати, которую мы поставили сюда по просьбе Освальда и Гризельды, и осторожно села. Из обеих ноздрей тонкими струйками лилась кровь.

— Алеко, отправляйся за целителем, — негромко велел Виктор.

— Ни шагу!

Эффенет попыталась подняться на ноги, но с тихим стоном упала обратно.

— Ни шагу! — повторила она. — Если притащите сюда лекаря, он запретит мне драться. Я жутко вымоталась, вот и всё. Надо выспаться.

— Госпожа, — Виктор, похоже, решил попробовать до неё достучаться. — Ваши глаза…

— А то я не знаю, что их нет. И хрен бы с ними.

— Я не об этом. Глазницы нужно обработать, в противном случае вам станет хуже.

— Ты-то откуда знаешь? — поинтересовалась Эффенет. Дружелюбия в её голосе не было ни капельки. — Разбираешься в ранах?

— Немного.

— Вот и я немного. Поверь, если я не отбросила копыта за последнюю неделю — не отброшу и теперь.