Однако Ида может — и, более того, явно получает от другой своей жизни, в которой нет места Бозо, огромное удовольствие.

— Мы можем умереть, если сейчас не поднимем задницы и не защитим кусадьбу, — говорит вдруг она.

Голос у неё теперь тоже другой. Твёрдый, уверенный — так звучит Эффенет, способная одним заклинанием разнести крепостную стену, но не домоправительница Ида. И всё же Бозо приходится взглянуть в лицо фактам.

— Да, можем.

У него самого язык едва ворочается. Боль вроде бы отступила ещё утром, но постоянно напоминает о себе: стоит неловко двинуться, пронзает изуродованную руку, простреливает зубы при попытке прожевать нехитрый завтрак. Бозо прекрасно знает, как хорош он был каких-то два жалких месяца назад, а теперь…

Теперь — неудивительно, что Николина, нравная красавица Нико, не захотела иметь с ним ничего общего. Ну да это всё — позже, если они выживут.

Если выживут.

— Поэтому мне понадобится твоя помощь, — продолжает Ида неумолимо, и нигде не спрятаться от её взгляда, и ничем не заглушить её голос.

Когда-то Бозо считал свою жену, почти уже бывшую, кроткой овечкой, не то чтобы бессловесной, но мягкой и уступчивой. Прогнуть её под свои желания — раз плюнуть. Надо лишь надавить вот здесь, подобрать правильное словечко тут. Уже на третьем году их брака он проворачивал это не задумываясь, даже не вникая почти в суть разговора.

Теперь с Идой приходится считаться — и это понимает не только он. Смотрит на неё с интересом и нескрываемым уважением вампир по имени Виктор, наверняка проживший не один век. Кивает каждому слову его младшая дочь. Даже Эффенет, та ещё высокомерная дрянь — как все маги, впрочем, уж Бозо-то это знает не понаслышке, — прислушивается к Иде.

— Если я могу чем-то помочь…

— Об этом я и говорю, — нетерпеливо бросает она. — Та защита, которую мы вместе наложили на дом, помнишь?

О, он помнит.

В тот день, когда они накладывали эти чары, Бозо впервые осознал, насколько сильна порой бытовая магия и сколько возможностей она открывает обладателю. Удачная комбинация с другим даром способна породить нечто невероятное. Завесу, созданную вместе с Идой, впоследствии он даже изменить не сумел без её участия — хотя пытался, сирена побери, пытался.

— Придётся повторить, — сообщает Ида таким тоном, будто они обсуждают погоду. — Справишься?

И хочется закричать: «Нет, чтоб тебя, не справлюсь! Женщина, ты вообще видела мою руку?! Какие у меня могут получиться пассы — с такой… с этим! Оставь меня в покое, дай мне закрыться в комнате — и не трогай больше никогда, а после разведёмся».

Но тут же Бозо осознаёт: не разведутся, если ночью Торви Золотой Топор заберёт их жизни. Теперь он едва ли ограничится одной только магией. Эффенет и Бозо смогли убежать у него из-под носа, а такие создания, как этот поганый гном, любое мелкое поражение воспринимают как смертельный удар.

В конце концов, чтобы состряпать эту защиту, не так уж и нужны пальцы на обеих руках. А вот запас сил потребуется немаленький — у Бозо сейчас столько попросту нет.

— Справлюсь, — отвечает он и первым встаёт из-за стола и идёт к выходу.

Вечер подполз незаметно, на мягких лапах, и окутал кусадьбу плотным коконом. К этому времени вокруг дома уже поблёскивала защитная завеса — особая, плод наших с Бозо совместных усилий. Солгу, если скажу, что она вышла слабее предыдущей. Даже немного сильнее, пожалуй — давненько я столько своей магии не вкладывала в чары.

После этого я поднялась к себе и чуть больше часа просто смотрела в одну точку на потолке, устроившись на кровати. Восстанавливаться после того, как вбухаешь куда-то столько сил, нелегко, и по-хорошему мне бы отлежаться часиков до четырёх утра.

Беда в том, что такой роскоши мне никто не предоставит.

Чести ради, Бозо, каким бы козлом он ни был, тоже выложился — настолько, что Виктору и Алеко пришлось заносить его в дом на руках. Оно и понятно: перспектива снова встретиться с Торви, должно быть, пугает. Мне и самой страшно, только при остальных лучше этого не показывать.

Я читала не так много исторических хроник, где описывались битвы, но кое-что всё-таки встречала — и потому знаю точно: если твои люди начали паниковать, ты проиграл ещё до начала боя. Темнотищевых, Эффенет и Бозо моими не назвать, однако мы сражаемся на одной стороне.

А что ещё нужно? Прямо сейчас — ничегошеньки. Разве что от пирожных из того местечка, где мы обедали с Виктором, я бы не отказалась.

Когда в дверь постучали, я уже собиралась вставать.

— Не заперто!

— Ида, вы позволите?

Вспомнишь солнце — вот и лучик. В комнату вошёл Виктор, и вид у него был довольно потрёпанный, но при этом воодушевлённый. Похоже, он всерьёз думал, что у нас есть хотя бы мизерные шансы победить.

— Вы уже здесь, — усмехнулась я. — И позволю, конечно. Внизу всё в порядке?

— В целом да. Прибыла городская стража. Видно, что мы не особо по сердцу людям Шена, — Виктор вернул усмешку, вот только она вышла горькой. — Однако выбирать не приходится. Приказ есть приказ, верно?

— Разумеется. А остальные?

— Господин Тангориан спит. Не станем поднимать его, пока не начнётся всё самое… интересное. Слишком много сил ушло на защиту кусадьбы. Госпожа Эффенет тем временем опустошает наши запасы еды. Неужели так работает дар боевого мага? Она ест как пятеро-шестеро взрослых мужчин, не меньше.

Ух ты. Выходит, это правда — когда-то я слышала, что воители вынуждены постоянно жрать как не в себя. Так они и восстанавливаются быстрее, и якобы магию экономнее расходуют.

— Если ей это помогает, пусть ест, — пожала я плечами. — Пусть хоть всё съест, честное слово. Наверняка Торви морил её голодом.

Стоило мне упомянуть проклятого гнома, как Виктора заметно перекосило. Я догадывалась, о чём он думает. Только-только получилось найти место, которое идеально подходит для долгой жизни с детьми. Обосновались всей семьёй хоть в старом, а всё-таки вполне приличном доме — и вот на тебе! Планы на ближайшее время — келпи под хвост, мечты о тишине и покое — ещё глубже. И придётся сражаться, хотя изначально вся эта безумная ситуация Темнотищевых вообще никак не касалась.

Кстати об этом. Я давно хотела сделать Виктору предложение, которое принял бы любой здравомыслящий мужчина, и, пожалуй, настало самое подходящее для него время.

— Вы ещё можете уйти, — собравшись с духом, проговорила я.

Слова шли тяжело. Отказываться от помощи не хотелось — но ещё меньше я желала подвергать опасности семью, которая так легко приняла Беттину и так быстро начала ей доверять.

— О чём это вы, Ида?

— Серьёзно, — будто откуда-то издалека я слышала, как мой голос звучит резче обычного, но смягчить его никак не выходило. — Оставьте кусадьбу, забирайте детей и уходите. Мы сразимся сами.

Он посмотрел на меня так, будто видел впервые в жизни.

— Нет, правда, Виктор, — я уже не могла остановиться. — Вы же в такую задницу угодили только потому, что я вам рассказала! Ну, и ещё из-за того, что кусадьба стоит над этим поганым потайным ходом. Но это вообще не важно! Отправляйтесь в мой семейный особняк, там полно места. Если я не вернусь — живите спокойно. Если вернусь — отстроим кусадьбу все вместе. Ей наверняка сегодня крепко достанется. И вы…

Дальше произошло то, чего я никак не могла ожидать — и поэтому никаких слов у меня не осталось.

В два счёта Виктор пересёк комнату. Я смогла лишь приподняться на подушках и вытаращиться на него, когда тёплые руки прикоснулись к моему лицу, а потом…

Потом он поцеловал меня.

Сначала, правда, пробормотал что-то вроде: «Клянусь, это самая большая глупость, которую мне говорили за двести лет», — а затем поцеловал. Отстраниться или оттолкнуть его я не успела.

Мгновение ещё размышляла, отвечать ли — но всё-таки ответила, потому что Виктор Темнотищев, как ты его ни крути, очень сильно мне нравился. Тем более что теперь чувство вины вряд ли будет жрать меня заживо: Бозо жив и сравнительно цел, по паре наших коротких разговоров предельно ясно, что никакого возвращения в семейное гнёздышко не планируем ни я, ни он.